Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин

— Ни единого шанса, — сказала я. — Мы в аду, Грэм. Здесь нет героев. — Я отвернулась от него и попыталась скрыть гримасу, когда боль пронзила мой бок. — Только толпа сломленных людей, — процедила я.

Я попыталась пройти мимо него, но нога подкосилась, и он положил руку мне на бок, чтобы удержать. Боль была просто ошеломляющей, я вскрикнула и едва не рухнула на стену, пытаясь оттолкнуть его руку.

— Не надо... — выдохнула я, пытаясь перевести дыхание.

— Что такое? — Он встревоженно посмотрел на меня.

— Ничего... — Его рука все еще лежала на моем бедре, и его пальцы экспериментально сжались. Я заскулила от боли и попыталась отстраниться от него.

— Это не похоже на «ничего»...

— Все в порядке... — сказала я. Паника охватила меня, и я почувствовала приступ клаустрофобии, когда он навис надо мной. Он заметил мою реакцию и убрал руки, но его глаза стали темными и опасными.

— Кэйлин, снимай штаны.

— Грэм... я сама об этом позабочусь.

— Сейчас же, или я сделаю это за тебя, — прорычал он. Я начала задыхаться, и, должно быть, он понял, что делает только хуже, потому что глубоко вдохнул, и тьма в его глазах немного отступила.

— Кэйлин... дай мне посмотреть, — сказал он гораздо более мягким тоном.

Я боялась показывать ему весь масштаб повреждений. Я и так была настолько хрупкой, что мне казалось, будто я рассыплюсь на части, если меня ничто не будет удерживать. Но в глубине души я знала, что мне нужна помощь, поэтому дрожащими пальцами расстегнула штаны и медленно стянула их вниз.

Я поморщилась, оттягивая ткань от бедра. Из его уст вырвалось тихое ругательство, когда он увидел всю степень повреждений, и по его лицу пробежала тень. Я увидела, как сжались его кулаки по бокам, прежде чем он опустился передо мной на колени.

— Кэйлин... блядь... — выдохнул он.

Он протянул руку, и я задрожала. Всё мое тело было покрыто следами от хлыста. В основном это были воспаленные красные рубцы, но некоторые прорезали кожу. Хуже всего были два глубоких пореза, тянущихся по боку на моем бедре. Я рискнула посмотреть на него. Его лицо отражало настоящую бурю ярости и страданий из-за моей боли. Он приподнял мою рубашку на животе на несколько сантиметров, и когда он увидел порезы и рубцы, тянущиеся еще выше, у него вырвался злой рык. Мое тело представляло собой сплошное месиво из синяков и ножевых ранений. Он схватил аптечку и яростно принялся за работу. Его прикосновения были нежными, но он был далек от спокойствия. Я чувствовала, как ярость исходит от него волнами.

— Я не знал... — мрачно произнес он. — Я бы убивал его медленнее.

Он изо всех сил старался быть осторожным и не причинять мне боли, но полностью избежать ее было невозможно, и вскоре я уже тряслась, вцепившись одной рукой в раковину, а другой в его плечо. Несмотря на все мои усилия, губа задрожала. Воспоминания нахлынули с новой силой.

Это было уже слишком.

Боль пробила мои тщательно выстроенные стены выживания, и я внезапно начала задыхаться, грудь сдавило, а зрение затуманилось. С моих губ сорвался всхлип, и я отпустила Грэма, чтобы зажать рот рукой. Я не могла это остановить. По моему лицу текли слезы.

Грэм встал и схватил меня за плечи.

— Дыши, — сказал он. — Просто дыши...

— Я не могу... я не могу... — рыдала я.

Он притянул меня к своей груди, и я развалилась на части. Он обнял меня и крепко прижал к себе. Мне казалось, что он был единственным, что удерживало мои разбитые осколки вместе. Я чувствовала себя абсолютно пустой.

Казалось, весь мой стресс и горе от авиакатастрофы и попыток выжить выплескивались из меня наружу. Я никак не справлялась с этим здесь, просто подавляла и фокусировалась на том, чтобы переставлять ноги одну за другой, но теперь всё это накрыло меня с головой. Я больше не могла нести этот груз.

Когда я наконец смогла перестать плакать, я почувствовала лишь пустоту и оцепенение. Он закончил перевязывать мое бедро и помог мне натянуть штаны.

— Нам нужно уходить, — сказал он, с тревогой глядя на меня. — Справишься?

— У меня нет выбора, — ответила я.

24

ГРЭМ

— Куда мы идем? — спросила Кэйлин позади меня, тяжело дыша.

Мы бежали уже довольно долго. Я слышал боль в ее голосе. Скоро Купер будет наступать нам на пятки, и я не хотел останавливаться, чтобы не потерять нашу фору, но понимал, что без передышки она далеко не уйдет.

— Я видел карту в «Логове», недалеко отсюда должна быть информационная станция.

— Насколько недалеко?

— Неделя пути.

— Что?!

— Может, больше.

В ответ я услышал лишь ее прерывистое дыхание — она пыталась осознать наше положение.

— Сможем... сможем ли мы скрываться от Купера так долго?

— Как следопыт он лучше меня, — неохотно признал я. — Но думаю, у нас есть неплохой шанс.

Я пытался быть оптимистом ради нее, но понимал, что Купер не остановится. Я узнал этот взгляд: одержимость. Он не остановится и бросит все доступные ресурсы на то, чтобы найти нас — найти ее. Если она занимала высокий пост в «Phox», одно это уже делало ее ценной, но когда она сказала, что теоретически может разработать технологию, над которой он трудился, для Купера она стала бесценной.

Как бы сильно мне ни хотелось остановить те ужасные вещи, которые случились с нами все те годы назад, я не мог опуститься до такого уровня порочности. Мои собственные преступления были совершены из мести и отчаяния, а не просто для того, чтобы причинить кому-то боль, потому что я мог — хотя, полагаю, Купер оправдывал себя тем же самым. Как бы то ни было, теперь в это была втянута Кэйлин, и я не собирался возвращать ее.

Она была моей.

Как только эта мысль промелькнула у меня в голове, я понял, что пути назад нет.

Я посмотрел на небо. Нам бы очень не помешал дождь, чтобы смыть следы, но он не предвиделся, хотя с наступлением ночи и стало пасмурно. Я не позволял нам останавливаться, но мы чередовали шаг с бегом. Когда была возможность, я возвращался назад и заметал следы, используя все известные мне уловки, чтобы сбить Купера со следа и выиграть нам драгоценные минуты. Кэйлин упорно шла вперед, но через несколько часов я заметил, что она начинает отставать, поэтому, наконец, объявил привал.

— Пятнадцать минут, — тяжело дыша, сказал я.

Кэйлин рухнула на землю и прислонилась к дереву.

— Тебе не стоит садиться, мышцы сведет, — сказал я.

— Я больше не могу, — произнесла Кэйлин. Она вскочила, и ее тут же вырвало в кусты.

— Блядь, — прошипел я. — Серьезно? Отличный способ оставить след.

— Пошел ты, — огрызнулась она, но голос был слабым. Я всмотрелся в нее сквозь полумрак и увидел, что она дрожит.

— Бедро болит?

— А это имеет значение? Когда-то ты говорил, что бросишь меня, если я получу травму, — тихо сказала она, и голос ее дрогнул.

— Я не это имел в виду.

— Уверен? Потому что это гораздо хуже вывихнутой лодыжки.

Я подошел к ней. Она опиралась о дерево, чтобы не упасть, и настороженно следила за моим приближением, вжимаясь спиной в ствол. Я положил руку ей на бедро, и она едва не упала, когда с ее губ сорвался стон боли. Ее рука взметнулась и вцепилась в мою рубашку. Рука дрожала.

— Прекрати... — выдохнула она. — Не... трогай.

— Господи, Кэйлин, — пробормотал я.

Я быстро достал из рюкзака марлю, отмахнулся от ее руки и осторожно стянул с нее штаны, чтобы осмотреть бедро. Каждый раз, когда я смотрел на ее травмы, меня охватывала такая всепоглощающая ярость, что мне хотелось стереть «Логово» с лица земли, а затем воскресить всех, кто там был, чтобы сделать это снова.

Она посмотрела на раны, а затем откинула голову на дерево, полностью отдавшись на мою милость. Некоторые швы разошлись, и рана снова кровоточила, поэтому я наложил двойной слой марли, срезал часть штанины, чтобы ткань не терлась о порезы, и застегнул на ней штаны.

— Еще несколько часов, а потом сделаем долгий привал, — сказал я.