Острые углы треугольника (СИ) - Ларгуз Ольга

Теперь стало понятно, в каком районе первопрестольной я нахожусь. И яркую светящуюся вывеску популярной сети я тоже помню. Уже хорошо.

— На парковке заметил твой «Солярис» и удивился, каким чудом тебя занесло в наши палестины. Точно не за свежим хлебом приехала, тогда зачем?

— Клуб «Фортуна», — шепнула я, почесав кончик носа. Интересно, будем пить или будут бить? Лучше бы первое…

— Я так и подумал, поэтому решил зайти, поздороваться…

— Божечки… — я съехала вниз, стремясь скрыться в коконе одеяла, — лучше не продолжай…

— Даа… — Юра выцепил меня наверх и покрепче прижал к груди. — Так вот… не ерзай, а то отвлекаешь, с мысли сбиваешь. Ну вот, забыл, — он громко фыркнул мне в макушку, замер, а потом вернулся к теме, — на чем я остановился?

— Ты решил зайти…

— А, точно. Зашел и увидел, как один мужик выдирал тебя из объятий другого, — рыкнул Батя и нахмурился, — а какая — то девица бегала вокруг и визжала, что тебя отравили или усыпили. Ты хоть что — то помнишь из вчерашнего вечера?

— Мы играли, потом начались танцы, — тараторила, перечисляя то немногое, что сохранилось на чердаке памяти. — Девица — это Машка, моя подруга. Она работает администратором в клинике, первый мужик — Стас… наверное, — замялась я: дальше начиналась темная сторона событий. В памяти не осталось ни одного лица, поэтому пришлось обойтись предположениями. — Второго я не помню. Совсем не помню…

— Кто такой Стас?

Вай! В голосе Тихонова проскользнули нотки ревности, неприкрытые и колючие.

— Это парень Машки. Вернее, еще не парень. Потенциальный ухажер.

— Допустим, — Батя слегка ослабил объятия. — А кто тот, второй?

— Не помню. Честно, Юр. Мне казалось, что я начала засыпать сидя за столом, хотя музыка так гремела…

— Что ты пила, Ира?

— Мохито, — на некоторые вопросы у меня все — таки были ответы, поэтому я чувствовала себя не полной дурой, а полу — дурочкой. — Безалкогольный мохито. Ты сам видел, что я была за рулем, поэтому взяла холодненький коктейль со льдом, чтобы освежиться.

— Освежилась, ага…

— Ты так говоришь… — я обиженно завозилась в коконе, стремясь выбраться на свободу, но потом вспомнила, что из одежды на мне лишь белье и притихла, — так говоришь, словно я специально пила эту дрянь.

— Конечно не специально. Ир, тебе подмешали в стакан синтетический наркотик…

Я вытаращила глаза на Тихонова: нет, я слышала, что молодежь балуется подобными вещами, чтобы развлечься, но где я и где молодежь?

— Юр, какой наркотик?

— Тот, который стимулирует влечение, пробуждает сексуальную фантазию.

— Фигня это, а не наркотик, — фыркнула я. — Почему тогда я уснула, а не возбудилась?

— Потому что замедление — это твоя первичная реакция, а потом…

— Юра, молчи, — я накрыла его губы ладонью и замотала головой. — Не говори, что я приставала к тому, второму. Не надо… Я не готова это слышать…

— Не скажу. К нему ты не приставала… Не успела…

От улыбки Тихонова мне стало плохо. Я про себя продолжила фразу и схватилась за голову. Буйная фантазия взбесившейся кошкой носилась по мозгу, предлагая одну горячую сцену за другой… Остановите Землю, я сойду!

— А это что? — мятущийся взгляд зацепился за стойку для капельниц и пустую упаковку из-под лекарства. Прибавим к этому пластырь на сгибе руки… — Ты вызывал скорую? Все было так плохо?

— Было не плохо, а весело. Позже расскажу подробности, — выдал невыносимый мужчина, чем поверг меня в ужас. — Иди в душ, я уже все приготовил. Зубная щетка и паста — на раковине, чистый халат висит на двери, полотенца лежат на стиралке. Женских гелей для душа у меня нет, поэтому придется обойтись моим или возьми мыло, — он ссадил меня с колен и слегка подтолкнул в нужном направлении. — Поспеши, а я пока приготовлю завтрак.

Это было ужасно! Да, Юра меня раздел и уложил в постель, но дефилировать мимо него в одном нижнем белье было крайне неловко, поэтому пришлось дождаться, пока спаситель скроется на кухне и мышью прошмыгнуть в ванную. Детский сад, честное слово! Смеялась бы в голос, если бы смотрела на ситуацию со стороны…

Я разделась, настроила душ и встала под упругие струи, подставляя лицо и тело, смывая запах ночного клуба и тонкий липкий аромат последующего позора.

Если Тихонов успел меня вывести из клуба, пока наркотик не начал действовать, то… Я едва не захлебнулась, сделав глубокий вдох. Вода попала в нос, острая боль ударила в голову. Стыд — то какой! Я соблазняла Юру… Как говорится, всем спасибо, все свободны. Спектакль окончен.

— Ира, ты решила смыться? Или тебе помощь нужна? Может, спинку потереть?

— Не нужно мне помогать, все под контролем. Скоро выйду.

Даже за закрытой дверью я слышала улыбку в его голосе. Прикалывается кареглазый красавчик, а у меня щеки горят от стыда и смущения. Я спрятала влажные волосы в тюрбан из полотенца и вытерла ладонью запотевшее зеркало.

— Нормально. Думала, будет хуже, — критическим взглядом оценила отражение и взялась за зубную щетку. Я впервые видела тренера своих сыновей таким домашним и расслабленным. Во время соревнований, упакованный в костюм, он был серьезным и деловым, а сейчас… на воспоминание о Бате мое тело отозвалось предательской слабостью, волной тепла и организованным табуном мурашек. Сердце пару раз подпрыгнуло и рвануло вскачь.

От стука в дверь я очнулась.

— Ты будешь чай или кофе?

— Я… ммм… — божечки, нужно собрать мозг в кучу и не выглядеть дурой. Ира, ты сможешь!

— Могу приготовить и то, и другое, — судя по громкости и четкости звука, Тихонов стоял прямо за дверью. — Ты в порядке?

— Чай. Черный. Одна ложка сахара.

— Хорошо. Жду. У тебя три минуты…

Последняя фраза послужила мощным стимулом к действию: кто знает, что будет по истечении трех минут? А мне еще предстояло услышать подробности прошедшего вечера и — судя по всему — неспокойной ночи. И кажется, эти подробности были пикантными… с перчинкой, так сказать.

Завернувшись в пушистый белый халат, я потуже завязала пояс и вышла на кухню. Ежики курносые!

Раскручиваем ситуацию по полной программе или проходим по касательной?

Что скажете?

=40=

— Ну наконец — то, — хмыкнул Тихонов, пожирая меня взглядом. — Я уже заждался и проголодался. Присаживайся.

Это его «проголодался» в связке с потемневшим взглядом и хриплым голосом звучало двусмысленно, но совсем не страшно. Присела, потому что ноги не держали от волнения, осмотрела стол.

Чего тут только не было! Круассаны со сливочным кремом, листиком салата и слайсами красной рыбы, салат из свежих овощей с моцареллой, гречка с курицей, ломтики авокадо и яйцо пашот на тосте из ржаного хлеба. В центре стояла тарелка с кружками апельсина. Одуряющий аромат цитруса смешивался с запахом кофе, заставляя пустой желудок урчать от голода.

— Юра, ты когда все успел? Сам говорил, что в холодильнике пусто! Ты ночью спал или готовил?

Я была в шоке. Таком хорошем, культурном. Дима тоже баловал семью завтраками, но он знал нас, как облупленных, а тут незнакомый человек расстарался и с волнением ждет отклика. Черт! Я запретила себе вспоминать мужа, который совсем скоро станет бывшим. К дьяволу все сравнения! Тихонов — другой, поэтому нужно начинать с чистого листа, с нового летнего дня.

— Конечно спал. Утром сбегал в магазин, докупил продукты, — он двигал тарелки ко мне поближе. — Ира, я ничего о тебе не знаю, поэтому вот… Выбирай. Надеюсь, что хоть с чем — то угадал… Приятного аппетита.

— Спасибо.

Угадал, ага. Я цапнула с тарелки красивый бутерброд. М-м-м, сочетание нежного сыра с красной рыбкой и свежим салатиком — объедение! Мелкие крошки слоеного теста падали на стол. Свинство, конечно, но что поделать!

— Понравилось?

Ох, как он смотрел! Не скрывая интереса и волнения следил за моими эмоциями, и я ими щедро делилась, не прячась в ракушку скромности и неловкости.