— Ладно, сама напросилась, — говорит, выпрямляясь. Повторяет всё за мной и рядом с нашими ладошками оставляет след от своей.
Довольно улыбаюсь, смотря на получившуюся картину.
— Теперь, думаю, можно и сходить поесть, как смотрите на это? — спрашиваю в приподнятом настроении. Бутерброды лежат в рюкзаке, но так и быть, пожалею сегодня Волкова.
— С радостью, — вздыхает он.
Собравшись, мы все вместе идём до ближайшего кафе. Садимся с Гордеем друг напротив друга, а Сонечка рядом — на детский стульчик. Заказываем еды и выслушиваем капризы дочери, которой очень хочется попробовать мой сок.
— Ну дай ей, — не выдерживает папаша. Вот говорят — сильный пол! А ни фига. Не могут устоять перед лапочками-дочками.
— Нельзя, — говорю строго.
— Но она же просит.
— Не будь слабым звеном. Сядет на шею… Нельзя ей сок, сладкий он. Ещё вылезет непонятно чего…
Волков угрюмо скрывает свою недовольную физиономию в кружке чая. А моя мышка, явно понявшая, кто тут готов сдаться под её чарами, смотрит на отца и тянет ручки к стакану.
И я вижу, что Гордей вот-вот сдастся и сам начнет ей остужать чай и дуть на него, но благо его отвлекает телефонный звонок.
Отвечает и пытается увернуться от шаловливых ручек нашей дочки.
— Да, Леон?
Знакомое имя… Это друг Волкова. Помню, мы пересекались раньше пару раз и общались, но не так много. Первое впечатление — вроде хороший.
— Завтра? — хмурится, поглядывая на меня. — Нет, не смогу, дела. Прости, друг, я не могу их отменить.
Какая-то тяжесть на душе появляется. Значит, завтра его не будет?
Это вполне обычно, не будет же он ходить с нами в студию каждый день, но… становится одиноко, черт возьми.
— Да, созвонимся, — говорит он и отключается.
— Ох, неужели завтра я отдохну от вашей компании? — говорю с весёлыми нотками, чтобы он не обиделся. Интересно узнать, что у него там. Работа?
— Не дождёшься, — усмехается. — Завтра я буду с вами. Поэтому на праздник друга поехать не смогу.
— Почему? — распахиваю глаза.
— У меня идёт война за сердце одной девушки. Боюсь, один день может решить исход всей битвы. А у меня не так много терпения и времени. Надо брать, пока горячая.
Я смеюсь, понимая, что это про меня.
— Ну, с горячей ты погорячился… — отвожу взгляд в сторону, играясь со словами.
— Ну-ну.
— Иди, ничего страшного с нами не случится. Денёк побудем без тебя.
— Не хочу, — говорит, как обиженный ребёнок. — Но вот если вы пойдете со мной…
Сомневаюсь… Неизвестная мне компания. Страшно.
— Меня вряд ли там ждут.
— Леон будет рад тебя увидеть.
Я хотела бы пойти. Но… Опускаю взгляд вниз, на свои пальцы.
— Ты переживаешь из-за Игоря?
Киваю.
— Там не будет общих друзей. И фотографов. Леон их не любит — поэтому вряд ли. Там будет узкий круг лиц.
Гордей не может наверняка знать. Вдруг всё же я увижу там знакомых? И до брата быстро долетит? Или я себя накручиваю, потому что боюсь этого больше всего?
— Ладно, — отчего-то соглашаюсь, на секунду забывая о своих опасениях.
Глава 61
Настя
Всё будет нормально.
Эти три слова повторяю себе, как мантру, до того, как за нами приезжает Волков.
Волнуюсь. Всё ещё накручиваю себя, что Игорь обо всём узнает. Но пытаюсь отогнать эту мысль, чтобы весело и приятно провести вечер.
— Готовы? — спрашивает Гордей сразу же, как я открываю дверь квартиры. Взглядом врезается в мою черную кофточку. Сегодня решила, что платье надевать не хочу — поэтому черная юбка с высокой талией и нарядная кофта стали моим спасением.
— Нормально? — зачем-то спрашиваю его одобрения. Просто Волков смотрит как-то странно. И ничего не говорит. Неужели всё так плохо? — У меня платья никакого нет нормального для праздника.
— Ты выглядишь замечательно, — выдыхает он после долгого молчания. — Но худая ты, аж смотреть больно. Больше ешь сегодня в ресторане.
— Худая? — возмущенно шепчу, вспоминая свой образ в зеркале. — Да я поправилась! Грудь выросла и попа после родов. Мне ещё худеть и худеть… Это просто чёрный так стройнит, вот тебе и кажется. А там на самом деле всё не так!
Возмущение так из меня и прёт. Старые лифчики уже не налезают — только один. Отсосала дочь всё…
— Покажи, — гремят на весь коридор требовательные слова.
— Что показать? — наивно хлопаю ресницами.
— Без одежды себя покажи. Проверю.
Пытаюсь скрыть улыбку и поджимаю губы. Не получается. Как и у Волкова. Он откровенно издевается надо мной!
— Шучу, выдыхай, — подтверждает мои домыслы.
— Я знаю, — отмахиваюсь от него. И гордо вздёрнув носик, скрываюсь в спальне.
— А лапочка наша где?
— Уже готова, — захожу в комнату. Наша куколка как раз сидит на моей постели, трогает ладошками своё розовое платье. Покупала его совсем недавно — и так и не нашла повода, куда его надеть. А тут такое… Хочу, чтобы все видели, какая она у меня красавица!
— М-м-м, боюсь, Сонечка затмит девушку Леона.
— У него появилась девушка? — распахиваю в шоке глаза. Помню, он долго не решался на отношения после разрыва с любимой.
— Они у него меняются как перчатки. И со всеми несерьёзно. Но все равно жалко бедолагу, которая с ним в отношениях сейчас.
Посмеиваюсь, наблюдая, как отец хватает дочку на руки, и та сразу липнет к его лицу с восторженными вздохами. Но долго я им насладиться друг другом не даю. Поторапливаю, говоря, что мы уже опаздываем.
Через час останавливаемся напротив небезызвестного ресторана. Напрягаюсь, испугавшись, что встречу тут Игоря, но успокаиваюсь, когда Волков отводит нас в закрытый зал. Я была здесь раньше, поэтому немного помню, куда идти и где что находится. Брат если вдруг и появится здесь, то нас не увидит.
Останется только убедиться, что здесь нет его знакомых…
Мы заходим в просторный зал, и я прижимаю к себе дочку от волнения. Не отдала её Волкову, зная, что буду чувствовать неловкость и не найду, куда деть свои руки. А тут они заняты моей малышкой, которая, как всегда, готова подписаться на любой кипиш.
Людей немного — человек десять. И среди них я выделяю одного знакомого человека, который сейчас и мчится в нашу сторону. Леон. Друг Волкова.
— Настя? — слышу удивлённый голос Леона. Имя у него необычное, красивое, я как-то даже хотела назвать так сына, если бы он родился.
— Привет, — улыбаюсь. Чёрт, как же он изменился. Накачался ещё сильнее. Правда, вид стал более усталым, появились морщины. Но оно и понятно — он много работает и устаёт. Трудоголик, не иначе. — Я. Давно не виделись.
Подходит к нам, смотрит на меня сверху вниз. Даже зимние сапоги на каблуках не помогают, чтобы сравняться с этими великанами вокруг меня. Интересно, в кого Сонечка пойдёт ростом? В папу или в маму?
— Когда Гордей сказал, что придёт не один, я не представлял, что это можешь быть ты.
Ещё несколько секунд смотрит на меня так, будто видит призрака. И наконец замечает нашу доченьку, что активно машет ручками, привлекая к себе внимание. Мужчин она любит… Как бы папа ревновать не начал. Если уже этого не делает.
— Твоя? — спрашивает у меня с опасением. Леон не особо любит детей. Помню, со своей любимой, с которой они несколько лет были в отношениях, он разошелся именно по этой причине.
Но могла и забыть — Гордей не трепался о жизни своих друзей и мог сказать всё вскользь.
— Наша, — вставляет своё слово Волков.
— Твоя и Настина? — переспрашивает ещё раз, напрягшись. Да, я бы тоже была удивлена на месте друга.
— Да, — летит коротко и ясно.
— Вы должны мне всё рассказать.
Я ожидала, что подобное произойдёт. Поэтому не сопротивляюсь и оставляю эту задачу мужчине.
Мы проходим за прямоугольный стол, я сажусь в самом конце. С одной стороны пустота, а с другой Гордей. Всё же забирает у меня Сонечку, посадив себе на коленки. Знакомит её со своим другом, попутно рассказывая, что мы не вместе, но кое-что нас связывает. И что первое — временно, и он в работе.
