Прости, если сможешь (СИ) - Гойгель Юлия

Стараюсь не расплакаться. Мне кажется, что если бы я оглохла — это не было бы так страшно, как слепота. Я бы всё равно видела мир. Я бы видела своих детей. Я бы видела лицо Яра. Но слепота… слепота означает, что я останусь в темноте. Навсегда. Без света. Без него.

Я не сразу замечаю, что машина Градова едет не в том направлении, где находится мой дом.

— У тебя ещё остались дела? — спрашиваю у Яра. — Нужно было посадить меня в машину такси. Я только задержу тебя и отвлекать буду.

— Никаких дел у меня сегодня нет, — просто отвечает он. — Да и завтра тоже. Нет ничего важнее тебя, Аля.

Я вспыхиваю:

— Яр, не нужно жалеть меня! Не нужно утешать, словно я маленькая девочка, которая ещё верит в чудо.

— Аля!

— Яр, зачем ты со мной возишься? И самое главное — сколько ещё будешь возиться? Знаешь, как мне потом без тебя будет больно, — я понимаю, что перешла черту, пусть ее никто и не проводил, поэтому иду до конца. — А знаешь, почему я тебе Алей представилась? Потому что я всегда хотела, чтобы ты меня нежно назвал.

Мужчина ничего не говорит. Машина заезжает на участок, где стоит небольшой, но новый и симпатичный домик.

— Зачем мы здесь? — спрашиваю с тревогой. — Чей это дом?

— Я не уточнял. До конца сегодняшнего дня он наш. Я хочу, чтобы мы сегодня побыли вдвоем.

Ещё не совсем понимаю смысл его слов, но позволяю помочь выйти из машины. Яр открывает дверь, и мы оказываемся внутри.

Пахнет чистотой и свежестью. Обращает на себя внимание красивый интерьер — светлые тона, мягкие текстуры, живые цветы в вазах. Здесь всё дышит покоем.

Мужчина помогает мне снять верхнюю одежду и подхватывает на руки. Через несколько минут мы оказываемся в светлой спальне. Градов аккуратно опускает меня на кровать, подкладывает под спину подушки.

Я смотрю, как он бросает на кресло пиджак, расслабляет ремень брюк. Смотрю и снова еле сдерживаю слезы. Наплевать, как это выглядит со стороны.

Главное, что я его пока вижу и хочу запомнить именно таким. Сильным, красивым, любимым. Он ещё рядом со мной. Перед глазами, а не в мыслях.

Мой взгляд снова и снова скользит по его лицу, стараясь запомнить каждую любимую чёрточку.

— Насмотрелась? — улыбается мне.

— Да. Когда ещё такой шанс представится, — честно признаюсь я.

Потому что я не знаю, смогу ли увидеть тебя завтра. Потому что каждый брошенный взгляд на тебя может стать моим последним взглядом.

— Глупая, — мужчина садится рядом. Стягивает с меня дорогие спортивные брюки. Я остаюсь в удобной майке. Последнее время стараюсь выбирать одежду без пуговиц и крючков. Каждая мелочь, которая требует усилий, напоминает мне, что я больна. Что я больше не такая, как раньше.

Градов берет в свои большие ладони мои ступни и медленно целует каждый пальчик на ноге. Я чувствую тепло его губ, и внутри меня разливается такая нежность, что ресницы снова становятся мокрыми от слёз.

— Яр, что ты делаешь? — тихо спрашиваю, но не пытаюсь вырвать ногу. Меня ведёт от его прикосновений.

— Наслаждаюсь тобой, — отвечает, глядя мне в глаза. — Аля, а ведь ты всегда меня знала лучше других.

— Не думаю. Их слишком много было, — не соглашаюсь я.

— Может быть, — не спорит Градов. — Но только ты меня знала. Как думаешь, я изменился?

Обводит языком каждый пальчик. Жмурюсь и едва не стону от удовольствия, с трудом удерживая нить нашего разговора. Я чувствую, как по телу разливается тепло. Страх отступает, уступая место желанию.

— Нет, ты не изменился.

Ведёт языком по ступне, чуть прикусывает розовую пятку.

— Тогда скажи, стал бы я так делать из жалости?

Мужские губы поднимаются по лодыжке, ласкают коленку, скользят по бедру. Яр зубами прихватывает мои трусики и тянет вниз. Я вздрагиваю от того, как сильно хочу его.

— Нет, не стал бы, — признаюсь, касаясь ладонью его волос, пропуская их через пальцы.

— Ты сама ответила на свой вопрос, моя девочка, — шепчет он, обдавая жарким дыханием мое самое чувствительное местечко, где всего лишь от его слов разгорается сильный пожар.

Безумно хочу его. Хочу пусть даже на час забыть о страхе, о боли, о будущем, которое может оказаться слепым и тёмным. Хочу просто быть с ним. Здесь. Сейчас.

Любимый поднимает голову и смотрит на меня. В его глазах столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.

— Аля, я понимаю, что тебе очень трудно довериться. Ты боишься, что я уйду. Ты боишься, что когда станет совсем тяжело, я не выдержу. Но я хочу, чтобы ты знала.

Он берёт моё лицо в свои ладони, заставляя смотреть в глаза.

— Я не оставлю тебя. Никогда не оставлю. Даже если ты перестанешь видеть мир. Я буду твоими глазами. Я буду рядом. Всегда.

Глава 45. Вопросы и ответы

Глава 45. Вопросы и ответы

Через несколько дней в мой дом приходит бывшая подруга и сестра Андрея — Лена.

Дверь открывает няня Ромки, которая собирается вести сына на прогулку. К чести бывшей подруги, та дожидается, пока они выйдут за порог.

— Лена, тебе здесь не рады, — спокойно произносит Анастасия Андреевна. — Алиса плохо себя чувствует, поэтому тебе лучше уйти.

Но бывшая подруга лишь презрительно хмыкает и наступает на меня. Я сажусь на диван, а Лена остаётся стоять передо мной, бесцеремонно рассматривая меня от кончиков волос до носков на ногах.

— А ей рады? Той, которая Андрею чужих детей нарожала? — тут же парирует бывшая однокурсница. Её голос пропитан ядом. — Может, именно она моего брата болезнью наградила?

Я поднимаю на неё глаза, чувствуя, как внутри закипает злость. Но я не хочу оправдываться. Не перед ней.

— Это было наше с Андреем личное дело, — произношу я. — Тебе лучше уйти.

— Мне? Уйти? — она смеётся резким, злым смехом, который мне напоминает карканье вороны. — И оставить твоим бастардам компанию? Ты хоть понимаешь, Алиса, что дети, не являющиеся кровными родственниками Андрея, не имеют права наследовать? Даже если он их признал. Это прописано как в уставе компании, так и в завещании нашего отца.

Об этом я знаю, а Лена продолжает:

— Мы с мамой наняли адвоката и составили заявление в суд. Мы будем оспаривать это признание. Твои дети не получат ни акций, ни доли в бизнесе. Ничего. Мы докажем, что ты обманом заставила Андрея признать их своими. Всё, на что ты можешь рассчитывать — это на денежную компенсацию. Но мы с мамой сделаем всё, чтобы и она была минимальной. Тебе даже на таблетки не хватит! — грозится бывшая подруга.

— Лишь бы тебе на нового мужа хватило, — не могу сдержать собственные мысли.

Лена сильно багровеет.

— У тебя сейчас сосуды на лице лопнут, — вновь замечаю я. — Придется все отобранные у моих детей деньги оставить косметологу. Поэтому охотно верю, что они тебе нужнее.

Лена фыркает, но старается успокоиться. Не сдерживается, только уже не кричит, а шипит:

— Обойдусь без твоих советов. Главное, что ты и твои дети ничего не можете. Вы как были, так и остались чужими для нашей семьи!

— Ты права, некровные дети Андрея стать наследниками не могут, только получат денежную компенсацию, — спокойно произносит Ярослав, закрывая дверь за ее спиной.

Лена резко оборачивается, с удивлением глядя на старшего брата.

— Яр? Что ты здесь делаешь? Зачем с ней возишься? Пожалел чьих-то бастардов?

— Я живу здесь, если ты не знала.

— Знала, — подтверждает Лена, но её голос заметно теряет уверенность. — Алиса всех нас обманула. Мальчишки не наши с тобой племянники.

— Ты бы лучше своими детьми обзавелась, а не лезла в дела других, ­— спокойно замечает брат. — Часики-то тикают. А мальчики действительно не мои племянники. Владик и Ромка — мои сыновья.

— Твои сыновья? — Лена смеётся натянутым искусственным смехом. — Твои дети? Ты серьёзно? Как они могут быть твоими, если ты Алису, когда Андрей устроил её к нам на работу, на дух не выносил?

Старший Градов снимает верхнюю одежду и, подойдя ко мне, привычно целует в волосы.