Развод. Спасибо, что ушел (СИ) - Безрукова Марина

– Ты что, Маш, у меня работы до фига. Эльвира…

– Илон, - перебила ее я, - ты понимаешь, что маме плохо, что у нее возраст, что с микроинсультом не шутят? Она ждет тебя…

– Она сама так сказала?

– Нет. Но ты же знаешь, что ждет! Мама всегда тебя ждет…

– Ой, только не начинай свои штучки, Маш. Я приеду, когда разгребу тут всё. Позвоню ей по видеосвязи, когда можно будет. Она же уже нормально себя чувствует?

Было это в августе. Илону я всё же уговорила, и она приехала, когда маму выписали из больницы. Мы устроили ей сюрприз - все вместе встретили внизу. Мама вцепилась в руку младшей дочери и всю дорогу не выпускала. Наверное, боялась, что Илона снова исчезнет.

Две недели назад она внезапно приехала на свой день рождения. Это вообще было из разряда чудес, потому что уже давно сестра завела традицию отмечать свой праздник там, где тепло. Шри-Ланка, Мальдивы, Бали, Египет и Эмираты – ее копилка всё пополнялась и пополнялась. И тут нате вам – явилась в промозглый и черный, как колдовской кот Петербург. В ноябре город не особо радовал. Даже в центре. Чуть веселее становилось, только когда выпадал снег. Вот как вчера.

Рассчитывать, что сестра сорвется с работы из-за племянницы, было глупо. Да и чем бы она помогла? Хотя морально мне было бы легче. По крайней мере, я бы могла выговориться и освободить душу от гнева, который при взгляде на Костю булькал раскаленной лавой, как вулкан, у которого вот-вот откроется кратер.

На первом этаже было многолюдно. Плакали дети, сжимая файлы с бумагами, сновали мамаши, редкие, а потому растерянные отцы, сторожили сумки или играли в шарики на телефоне.

Выяснилось, что доктор сможет спуститься к нам только после обхода, но про Аню доложили, что она стабильна и ее собираются переводить из реанимации в палату интенсивной терапии.

– Ну вот, я же говорил, всё хорошо будет, Маш. Аня сильная, она справится.

И опять полыхнуло внутри, но я сдержалась, кивнула и отошла к автомату, чтобы купить кофе. Отвратительный, слишком горячий и химическим запахом. О том, что такие аппараты редко моют внутри, я старалась не думать. Вариантов всё равно не было, а при стрессе мне всегда помогает резкий вкус. Мятный леденец, цедра лимона или вот, на худой конец, паршивый кофе.

Фокус смещался на вкусовые ощущения, и эмоции притуплялись. Особенно полезно, когда на прием приходят родители, которые почему-то уверены, что вокруг них вращается целый мир. И прежде чем выходит до них донести, что мне их амбиции по барабану, а главная моя задача, это речь их ребенка, может пройти много времени. И много эмоций, которые нельзя показывать.

Мы приткнулись недалеко от вертушки, отделяющих мир докторов и пациентов от посетителей. Я сделала слишком большой глоток и ошпарилась. Жгучая боль на языке подействовала лучше, чем псевдокофе, и я тихо зашипела, пытаясь охладить рот.

Доктора я увидела раньше Кости. Муж еще не понял, что это к нам, а я уже бросила стаканчик в урну и шагнула навстречу. Смотрела на него, как на спустившегося с небес ангела.

– Ночь прошла хорошо. Аня стабильна. Она пока дремлет, мы еще не выводили ее полностью. Обезболивающие получает. Прогнозы пока делать не берусь. Не люблю раньше времени, но… динамика хорошая.

Сцепив пальцы, я жадно ловила каждое слово этого небожителя. Всматривалась в лицо – не обманывает ли? И тут же себя одергивала: как ты можешь не доверять?

– Скажите, Иван Иванович, а эта травма… она именно от удара автомобилем?

Я поморщилась: боже, ну зачем? Зачем ты снова напоминаешь мне, кто это сделал?

Иван Ивановичу было лет тридцать пять, но солидное имя-отчество удивительно ему подходило. Был он крупный, высокий и, как мне показалось, добрый. Хотя в этот момент мне все вокруг казались хорошими и добрыми. Ведь только что я услышала долгожданное - Анюта справляется.

– Трудно сказать, - хирург тронул мочку уха. – Повреждение могло возникнуть и от падения. На моей памяти есть случай, когда ребенок неудачно потянулся утром. А к вечеру его привезли к нам.

Оставив нам свой номер телефона, Иван Иванович ушел. Я посмотрела на Костю, он собрался что-то сказать, но в этот момент раздался звонок. Костя тронул меня за руку, призывая подождать, и отошел в сторону, чтобы ответить.

Слушая и чуть отворачиваясь в сторону, что-то говорил. Лицо было напряженным. Коротко взглянув на меня, развернулся и выскочил на улицу. Я поплелась следом. Наверное, из полиции звонят. Сразу стало не по себе. Только бы не возникло проблем, одна я не справлюсь.

– Кто звонил? – спросила, когда сели в машину.

– По работе. Надо в офис.

– Высади меня у метро, чтобы не терять время, - попросила я.

Костя молча кивнул. Я протянула руку и погладила его по щеке – сколько проблем навалилось. Он поймал мои пальцы, с силой прижал к губам и зажмурился. Через несколько секунд отпустил, и мне показалось, что на глазах блеснули слезы. Коротко выдохнув, он тронулся с места.

Глава 7

Разговор

Костя

Высадив Машу у метро, я еще несколько секунд не двигался с места. Пока не загудел сзади автобус, возмущенный, что я занял место на остановке. Рыжие волосы промелькнули в последний раз, и Маша скрылась из виду.

На душе было погано. В голове крутились обрывки вчерашнего вечера. Стиснув зубы, стукнул ладонями по рулю – вернуться бы на сутки назад. Раз за разом в памяти мелькало, как я переписываюсь с Илоной и следом удар. Сколько раз я на ходу набирал текст, и ничего не происходило. Почему именно вчера случилась катастрофа?

Запел внутри вкрадчиво голосок: переписка тут не при чем. Просто был снег, просто дворники переключились на медленный режим, просто Аня выбежала за котенком. Это случилось бы, даже если бы ты не брал в руки телефон, - шептал внутренний адвокат. – Или писал бы в этот момент Маше. Или Ане. Слишком много фактов сошлось в одной точке. Так бывает. Это просто дурное стечение обстоятельств. Нелепый несчастный случай.

Ты скоро? – высветилось на экране.

Отвечать не стал. До апартаментов, в которых ждет Илона, осталось десять минут. И снова калейдоскопом перед глазами – удар, розовый ботинок, Аня на каталке, растерянное лицо Маши.

Интересно, позвонила она уже Илоне или нет? Она ведь думает, Илонка в Москве и ничего не знает. Вот уже три месяца мы горим, как грешники в костре нашего романа. Тайные встречи, поездки друг к другу, порой, урывками, а иногда лечу на машине на несколько часов в Бологое. Крохотный городишко ровно посредине между нашими городами. Это уж когда совсем не выкроить времени.

Иногда мы не видимся по две недели. И тогда всё начинает валиться из рук.

***

Тот август расплавил наши души, смешал между собой и спаял намертво – не разорвешь.

Всё как-то сошлось одно к одному. Вечно пропадающая с чужими детьми Маша, реструктуризация компании с выходом на новый рынок, микроинсульт Софьи Семеновны и корпоративный выезд в Подмосковье.

Устал, как собака. И выслушать некому. Маша всё время что-то пишет, смотрит, готовит индивидуальные программы. Аня у моих родителей. А я за бортом. День за днем расстояние между мной и Машей удлинялось, как вечерняя тень.

В загородный клуб поехал назло. Какая разница, есть я дома или нет, Маша мечется между больными детьми и больной матерью. Скользит по мне взглядом, как будто меня не существует, раздражена, что сестра не едет, ссылаясь на работу.

– Ты же меня не выдашь? – спросила Илона, когда мы столкнулись у озера.

– А ты меня? – парировал я.

Мы рассмеялись. Так у нас появилась первая маленькая тайна на двоих. Тогда я еще не знал, что вскоре присоединится и вторая.

– У Маши всё под контролем, - сказал я, разглядывая маленькие ступни девушки.

К мизинцу прилипла хвоинка. Туфли с острым длинным каблуком она держала в руке.

– Ты же знаешь свою сестру.

– Знаю, - улыбнулась Илона. – Но ты в привилегированном положении, а вот меня она отчитала.