Сейчас бы мы были счастливы. Жили бы втроём, с Настёной, и не знали бы горя.
Но я долго не могла забеременеть. А когда, наконец, получилось — случился выкидыш. Потом осложнения, и даже ЭКО не помогло выносить ребёнка самостоятельно.
Тогда на горизонте появилась моя сестра. Зная, в каком отчаянии мы были, она предложила свою помощь — стать суррогатной матерью нашего ребёнка.
Я согласилась, мечтая о большой семье.
Но не думала, что всё закончится так плачевно.
У сестры прервалась беременность, а потом она переспала с моим мужем.
Замечательно, не правда ли?..
А сейчас они вместе? Это она родила ему, как тогда говорила ему в тот день?
Те слова до сих пор эхом звучат в памяти: «Зачем тебе бездетная жена? Я рожу тебе столько мальчиков, сколько захочешь».
Но не мальчик, а девочка.
Нет-нет, это не Лена. После того случая она исчезла — я это прекрасно помню. Её подруга писала мне, спрашивала, что с ней случилось, говорила, что Лена уехала из своей съёмной квартиры, сменила номера. Сестра уехала, а я не слишком переживала о ней, всё ещё потрясённая произошедшим.
И с Августом она быть не могла. Свекровь звонила мне несколько раз, пыталась выяснить, что случилось у нас с мужем, почему её сын так изменился, почему мы разводимся. О Лене не было ни слова.
Значит, это не она.
Да и другая женщина подтверждает всё это.
Лиза — вот кто подарил ему ребёнка?
Живот скручивает от неприятных воспоминаний, начинает мутить. Я закидываю конфету в рот, не зная, куда деться от этой правды и подступившей тошноты.
У него есть ребёнок, и он счастлив.
А я… Я мучаю своего ребёнка, прячась за городом…
— Ага, лапочка такая. Но слегка избалованная особа. Босс в ней души не чает, — продолжает Наталья, не замечая моего состояния.
Я представляю. Он столько лет мечтал о малыше, так же, как и я. Теперь он счастлив, что всё сложилось именно так.
А любил бы он Настю так же, если бы я рассказала ему о дочери?
Вряд ли. Он и меня-то не любил, раз смог переспать с моей сестрой.
— Понятно, — выдавливаю из себя, едва сдерживая слёзы.
Хотелось бы увидеть эту девочку, но от этого будет только больнее.
Нет, я не смогу здесь долго находиться. Максимум неделю.
Да, решено: за эту неделю я обязательно придумаю, куда нам с дочкой уехать, чтобы начать новую жизнь вдвоём, без страха. А он пусть и дальше наслаждается своей новой семьёй.
— Девочки, а чего сидим? — вдруг отдалённо раздаётся вопросительный и уже слегка знакомый голос. С трудом поднимаю взгляд от бумаги, всё ещё не в силах переварить услышанное. К нам навстречу шагает новая жена Пятницкого.
Без зазрения совести бросаю взгляд на её пальцы. Кольца есть, но на безымянном — нет. Не женаты? И пусть, они могли и не связывать себя узами брака. Живут вместе, воспитывают дочь — этого достаточно.
— Встретилась в лифте с недовольным гостем, жалуется на кондиционер. Двадцать третий номер. Спросите, узнайте, вызовите ремонтника.
— Я схожу, — встаю из-за стола, лишь бы занять свои мысли чем-то, кроме Августа.
— Похвально, — кивает она, скрестив руки на груди. В её голосе слышится лёгкая ирония. — Только работать надо не после пинка, а по своей инициативе.
— Исправлюсь, — сухо отвечаю и спешу решать проблему. Но мысли всё равно не уходят. Чувства поедают изнутри, не дают покоя.
Сказать ему о Насте или не сказать? Зачем? У него уже есть свой ребёнок. Зачем ему ещё один? Если узнает — нас всех свяжет. Придётся встречаться, видеть его дочь. Одна мысль о том, что она от другой женщины, вызывает во мне смешанные чувства. Я рада за него, но в то же время мне обидно и больно. Сама себя не понимаю.
После окончания рабочего дня возвращаюсь в нашу комнату и пытаюсь отвлечься на Настёну.
К счастью, получается: моё сокровище занимает все мои мысли. Но, глядя на неё, я постоянно вижу черты её отца, и сердце ноет. Ничего не могу с этим поделать. Это ведь на всю жизнь. Я не смогу забыть Августа, постоянно видя в ней его отражение.
Впервые за последние недели, спокойно выключив свет и плюхнувшись на кровать, мы обнимаем друг друга. За окном светит яркий полумесяц, мягко освещая комнату. Настёна, уткнувшись носиком мне в грудь, что-то спрашивает, а я на автомате отвечаю ей, целуя в макушку. Безумно соскучилась по ней за весь день. Часто приходится оставлять её одну ради работы. Должна бы уже привыкнуть, но не могу.
— Мамулечка, — шепчет она. — Мне жарко, давай включим холодок?
— Если я включу кондиционер, утром у кого-то будет болеть горлышко.
— Фу, не хочу.
— Тогда отодвинься немного от меня, раз тебе жарко.
— Нет, я хочу быть ближе к мамочке.
Я улыбаюсь, нежно целую её в лобик.
— Ты завтра опять пойдёшь на работу? — как-то грустно раздаётся мне прямо в грудь. От этого тона всё скручивает внутри и так стыдно становится, что ей приходится сидеть тут одной.
— Надо, котёнок. Но это ненадолго. Думаю, через недельку мы поедем дальше.
— А куда? — она приподнимается, ложится на животик и мотает ногами, готовясь слушать. Сразу загорается, понимая, что нас ждут приключения. — Там будет весело?
— Пока не знаю, — пожимаю плечами. Я не знаю как пережить завтрашний день, а думать о далёком будущем слишком тяжело. — Завтра хочешь остаться здесь или пойдёшь с утра поиграть с ребятами?
— М-м-м, — она задумчиво стучит пальчиком по подбородку. — Хочу поиграть. В ту комнату мамочка приходит чаще, чем сюда.
Я смотрю на неё с нежностью и благодарностью, чувствуя, как любовь к дочери согревает меня изнутри, несмотря на всю боль и тревоги уходящего дня.
— Ах ты, хитрюга! — щекочу её, и в ответ слышу её звонкий, искренний смех. Она тут же юрко прячется в простыню, весело хихикает, свернувшись в своём уютном коконе, не даёт мне больше до неё дотянуться.
Её дыхание сбивается, она тяжело дышит от смеха, но вскоре успокаивается, осторожно выбирается из своего укрытия и снова обнимает меня крепко-крепко.
Она что-то шепчет мне в грудь — тихо, нежно признаётся в любви, и почти сразу засыпает, уткнувшись носом мне в плечо.
А я ещё долго лежу без сна, смотрю в окно, вглядываюсь в глубокое, звёздное синее небо, и мысленно возвращаюсь к каждому слову, что услышал сегодня, пытаясь всё осмыслить.
У него есть дочь. И это никак не укладывается у меня в голове…
Глава 6. Август
Август
— Мне показалось, или ты не спал всю ночь? — настороженно произносит Лиза, обнимая меня со спины. Её тёплые пальчики лениво скользят по моей груди, а щекой она нежно трётся о мою спину, словно пытаясь согреть меня своим теплом. — Я слышала шаги поздней ночью.
— Не спалось, — честно отвечаю, помешивая Маше молочную кашу. Зеваю так широко, что не скрыть усталости и недосыпа
Всю ночь мысли не давали мне покоя. Вопросы, один за другим, сыпались в голову, будто из ниоткуда. На каждый я пытался найти ответ сам, понимая, что Арина не захочет со мной говорить. А мне так нужно это — просто поговорить, узнать о ней хоть что-то. Почему ушла с работы? Как у неё сейчас на личном фронте? И ещё тысяча других вопросов. Я сам понимаю: оказалась она здесь не от хорошей жизни. Может быть, я смогу помочь?
Не должен я этого делать, особенно после стольких лет. После того, как она сама оттолкнула меня, не оставив ни малейшего шанса. Но что это за желание помочь ей? Вина? Или не остывшие чувства? А может, всё вместе?
— Ты опять готовишь кашу? — улыбается Лиза за моей спиной. Я не вижу её лица, но в голосе слышится доброта и лёгкая насмешка.
— Маше нравится именно моя, — усмехаюсь, чувствуя, как на душе становится чуть теплее.
— Из ресторана ничем не хуже. Ты балуешь её, папочка. Смотри, в восемнадцать лет захочет она машины, как перчатки менять, ты ей будешь это делать?
— Если деньги будут — буду, — отвечаю с улыбкой, хотя в голосе звучит усталость.
