Хочу твою... подругу (СИ) - Зайцева Мария

А когда я видела его в последний раз, он тоже что-то уронил.

Но уже никто над ним не смеялся, да. Я тогда еще подумала что-то по этому поводу…

Отвлекшись, я перестаю слушать Машульку, а она, оказывается, вовсю уже пересказывает университетские страшилки: про то, что кто-то видел, как Сказочник кого-то бьет. И на кого-то просто жутко смотрит, а человек потом экзамен не сдает… И вылетает из универа. И это еще повезло. Есть те, кто просто пропал…

И я, хоть и понимаю, что это все — фигня бездоказательная, дурость одна, но поневоле проникаюсь. Тем более, что взгляд-то прямо ощущаю!

И все во мне сжимается и вопит: «Опасность, опасность, опасность!»

— Я все равно не понимаю, чего они сорвались? — вспоминаю я поведение парней, — мы же ничего такого не делали…

— А вот это вторая часть офигенной истории, — серьезно говорит Машулька.

— Не уверена, что мне понравится.

— Не понравится, — вздыхает она, — ты прости меня, что сразу не сказала… Но ты реально, как самосвал, груженая ходила… И сама со мной не разговаривала толком…

— Да ты о чем? — прекращаю я поток глупости.

— Он к тебе неровно дышит.

— Чего???

Глава 45. Сказочник. Почему я здесь?

Моя нерешаемая Задача сидит со своей худосочной рыжей подружкой, болтает, смеется, наклоняется низко над столиком, чтоб услышать, что ей говорят.

Грудь в вырезе смотрится вызывающе.

Вызывает дикое, едва сдерживаемое желание подойти, поднять ее с этого диванчика и увести за собой, утащить в темный угол, как уже делал и не так давно, кстати.

Утащить и уже никуда больше не выпустить.

И, самое главное, не слушать ее условий. Не реагировать на них.

Потому что, несмотря на мое понимание мира и того, что все в нем подвержено правилам и условиям, сейчас я готов сделать то, чего раньше даже в голове допустить не мог: забить на все.

За эти несколько месяцев я устал.

Сам даже не понимал до этой минуты, насколько устал.

Видеть — и не иметь возможности подойти.

Не найти решения задачи.

Конечно, весь мой опыт решения задач любой сложности говорит о том, что надо лучше стараться. Нет нерешаемых вопросов, есть неиспользованные способы решения.

Но проблема в том, что, до недавнего времени, я вообще ни одного способа не видел.

Думал, что, начав работать с подругой моей Задачи, Даной Сидорковой, я смогу получить доступ к их общему жилищу, но потерпел неудачу. Чисто логический просчет, указывающий на явное снижение моих когнитивных функций.

Дана, решив, что я — аутист, общалась со мной соответствующе. И я не препятствовал ей в самом начале, не разубеждал. А затем, когда осознал, что она, вероятно из-за этой моей особенности, предпочитает проводить встречи вне комнаты, то уже было поздно.

Если бы я выглядел и вел себя, как обычный парень, пусть и замкнутый, но понятный, то сумел бы в разговоре добиться приглашения под каким-либо предлогом.

А аутист Сказочник в этом вопросе безнадежен.

К тому же, мне не просто надо было попасть на их территорию, мне, по условиям, выставленным моей Задачей, требовалось сделать это в то время, когда она была бы дома. Чтоб мы могли встретиться. На ее территории. Без свидетелей.

Сам себя загнал в ловушку.

И от этого постоянно чувствую неудовлетворение, гнев и даже отчаяние.

Да, я научился распознавать оттенки этих эмоций.

И, если честно, спокойно жил бы без таких, совершенно лишних в данный момент знаний.

Алена наклоняется еще ниже, явно не замечая, как пялятся на ее грудь со всех сторон. Бегло смотрит в мою сторону, и я встречаю ее взгляд.

И держу его.

Мне на мгновение чудится, что она сейчас встанет и подойдет ко мне. Заговорит. И наш договор таким образом подойдет к своему логическому завершению.

Но Задача, на мгновение вскинув точеный подбородок, отворачивается.

А после встает… И выходит из помещения!

Ее провожают взглядами, и я понимаю, что готов убивать за каждый.

Привычно пытаюсь поймать в себе это чувство, не новое, к сожалению, но словно бы перешедшее на принципиально иной уровень.

Рефлексирую, анализирую себя, применяя давно уже отработанные и самые продуктивные практики, помогающие мне понять, что именно испытываю, и как, исходя из сделанных наблюдений за своим внутренним состоянием, мне следует поступить.

Сейчас одна лишь надежда — на мой мозг, который, все же, является доминирующей структурой в личности. Хочется в это верить.

Потому что мое желание: встать, догнать, схватить и не отпускать больше, в данный момент превышает любую мозговую активность, глушит попытки холодного самоанализа, и от этого диссонанса я опять ощущаю себя разорванным на две части! И теряющим контроль.

Самое страшное с момента взросления, когда в моем организме происходили физиологические процессы пубертата, это потеря контроля над эмоциями, невозможность их определения и даже прогнозирования.

Если называть все простыми словами, а мне хочется это сделать, видимо, точка невозврата достигнута — я в бешенстве.

И схожу с ума.

Рыжая подружка моей Задачи пялится на меня из своего угла, глаза огромные и глупые на редкость. И само это существо глупое. Но не подлое. И, судя по анализу ее личности, ее деятельности и биографии, способное на вполне искренние эмоции по отношению к тем, кто ей близок. А моя Задача ей явно близка.

Настолько, что именно рыжая была выбрана мной, как один из наиболее вероятных способов приблизиться к Алене.

И очень скоро я понял, что неверно расставил приоритеты.

К рыжей, так же, как и к Алене я не мог даже подойти. Она смотрела на меня так, словно я — личность с асоциальным поведением, как минимум. Причины этого мне были ясны: мой образ сыграл против меня, плюс — у рыжей явные ментальные и психические проблемы.

Потратив время на этот вариант и ничего не добившись, я теперь пробую другой способ решения. Пока успехи слабые, но я упорен.

И своего добьюсь.

Я встаю и иду мимо рыжей, забившейся в угол при моем приближении, мимо людей, некоторые из которых находятся в моей базе данных, в разработке. Кстати, тех, с кем сегодня сидела моя Задача, в этой базе нет. Пока.

Но их данные скоро будут у меня.

На улице я смотрю, как моя Задача загружается в такси, щурюсь на номер машины, открываю базу. Как удобно, что сейчас везде есть отслеживание машин, курьеров, да всего, чего только можно. И как удобно, что защита у программ этих агрегаторов смешная.

Отслеживаю путь машины, в которую села Алена, выясняю, что она едет в сторону общежития, и сажусь за руль своей неприметной китаянки. Правда, это только снаружи она китаянка, а внутри полный фарш, индивидуальный заказ. Таких больше нет ни у кого, по моему проекту делали.

Еду к общежитию для того, чтоб увидеть, как Алена заходит внутрь.

И смотрю на ее окна, ожидая, когда загорится свет.

Смотрю и неожиданно вспоминаю нашу первую встречу. И то, как я довез ее сюда. И как целовал в машине, воспользовавшись несколькими ситуативно разрешающими факторами.

И странно становится возвращаться в тот момент, к тому себе, спокойному, привычному. Я ведь думал, что моя жизнь, логичная и полностью предсказуемая, идеальна. И меня устраивает.

Я смотрел на людей, не умеющих думать, прогнозировать, да даже на шаг вперед, что уж говорить о полноценных шахматных партиях, мгновенно разворачивающихся у меня в голове при решении различных задач. Я смотрел на таких людей и понимал, что мы — не просто разные по уровню мышления. Было ощущение, что мы — разные виды в эволюционном плане!

И меня это устраивало.

А сейчас? Не устраивает? Кем я стал?

Я веду себя совершенно иррационально: сижу под окнами и смотрю, как в одном из них загорается свет. И с удивляющей даже меня самого жадностью отслеживаю, как движется там, за задернутым легкой темной тканью стеклом, фигура девушки.