Мера преданности - Яррос Ребекка

Я рефлекторно вцепилась в рубашку Гаса:

— Ты смог открыть его почту?

Гас кивнул, и его кудряшки подпрыгнули:

— Ну да. Его личный ящик. Ответить на секретный вопрос было легче легкого, а мама сказала, что у него везде один и тот же пароль.

Гас ускакал, а я, совершенно ошарашенная, осталась стоять в прихожей.

Из гостиной вышла мама, похожая на домохозяйку пятидесятых годов. Мы быстро обнялись, и она бросилась к телефону. Гас показал мне гигантский мост из спагетти, занявший почти весь кухонный стол.

— Вот это да, братишка! А ты постарался.

— Это самый крутой мост на свете! Интересно, какой вес он выдержит? — Глаза Гаса сияли.

Мама шикнула на нас, как делают все мамы, когда говорят по телефону, и провела пальцем по горлу. Мы с Гасом прыснули и притихли.

— Конечно, Хлоя, какие проблемы. У нас индейка. Приводи мальчиков, пообедаем вместе. — Мама замолчала и прислушалась. — Да какая разница, что на тебе надето. Приезжай, и все. — Она заглянула в комнату и посмотрела на часы. — Жду вас через пятнадцать минут. И чтобы никаких отговорок. — Мама с улыбкой повесила трубку. — Гас, поставь еще три прибора.

— Придет миссис Роуз? — Я достала тарелки с высокой полки и протянула Гасу.

Мама разгладила фартук — она так делала, когда не хотела показывать, что нервничает.

— У нее был расстроенный голос. — Мама с рассеянным видом помешала соус и достала из духовки индейку.

Я бросилась помогать Гасу.

— А что за миссис Роуз? — спросил он.

Я переложила вилку на правильную сторону и выровняла тарелку.

— Не помнишь? Ее муж служил вместе с папой.

В его глазах вспыхнуло узнавание:

— Помню! Мама Карсона и Льюиса?

— Да.

В гостиную вплыла Эйприл. Слава богу, не в новом платье. С тех пор как мама отвела ее к психотерапевту, она покончила с импульсивными покупками.

— Привет, Эмбер. — Она улыбнулась и села за стол.

— Помоги, раз пришла, Эйприл, — пропела мама.

Эйприл повела плечами:

— Что новенького?

Я прекрасно знала, на что и на кого она намекала.

— Никаких новостей, — ответила я.

— Поверить не могу, что ты просто позволила уйти такому…

— Эйприл! — Мой голос прозвучал резковато даже для меня. — Хватит.

— Кто-то должен сказать тебе правду. — Она пригладила волосы.

— А ты у нас теперь эксперт по отношениям?

Пару недель назад они с Бреттом снова сошлись. Честно говоря, я удивилась, что он на это согласился.

— Ты несчастна. — Сестра сверлила меня взглядом: видимо, решила во что бы то ни стало донести свою мысль. — Ты заслуживаешь счастья.

Я перестала злиться, и голос подобрел:

— Для счастья мне не нужен парень. Я с семнадцати лет постоянно с кем-то. В последние пару месяцев мне было нелегко, зато я смогла в себе разобраться. — (Эйприл скептически изогнула бровь.) — Нет, правда. Теперь я могу сама починить измельчитель для отходов, поменять покрышку, а вечер пятницы провожу с подругами или одна. Я скучала по Джошу и до сих пор скучаю — каждый день, но я должна свыкнуться с одиночеством. Только тогда я смогу быть с кем-то еще.

— Приятно смотреть, что вы так ладите, девочки. — Мама скептически посмотрела в нашу сторону и вручила мне хлебную корзинку.

— Ты же нас знаешь, — ответила Эйприл, подмигнула мне, и от напряжения не осталось и следа.

В тот момент все казалось таким нормальным и мирным. Я раздумывала, рассказывать ли маме про Вандербильтский университет. Гас подробно расписывал свой научный проект, Эйприл трещала про выпускной, а я целых десять минут сидела и думала, признаться или нет. Наконец мама спросила, как колледж, я открыла рот и…

Позвонили в дверь. Гас вскочил и со всей силы дернул ее — ему не терпелось встретить друзей.

— Гас! Привет! Видел нашего нового бакугана?

Мальчишки взахлеб принялись обсуждать нового робота. Выглядели они неряшливо, и это показалось мне странным, ведь миссис Роуз всегда одевала их с иголочки. Рубашки засалились, джинсы продырявились на коленях. Волосы отросли и лезли в глаза.

— Хлоя? — Мама встала и замерла.

На миссис Роуз были легинсы для йоги и рваная кофта с эмблемой «Индианаполисских жеребцов». Волосы, собранные в пучок на затылке, растрепались, а тушь растеклась по лицу. Я испугалась, увидев ее в таком состоянии: она всегда выглядела безупречно.

Миссис Роуз зашла и мертвым взглядом поискала маму.

— Джун, — выпалила она.

Мама бросилась к ней и взяла ее под руку.

— Боже, Джун… Они возвращаются на следующей неделе, а он не вернется! — Она заплакала и осела на пол, мама едва успела ее подхватить и опустилась рядом. В гостинной раздались безобразные рыдания, и та часть меня, что еще не до конца зажила после папиной смерти, снова заболела, будто вскрылась старая рана. — Я просто жила на автомате… Не думала, что… — Ее речь прерывалась судорожными всхлипами. — На следующей неделе возвращается их взвод. Самолет прилетит, но его там не будет. Его там не будет! Война закончилась, но для меня она не закончится никогда, ведь он не вернется!

Эйприл зажала рот рукой. Я глубоко вздохнула, унимая дрожь, и заставила себя улыбнуться.

— Ребята! Пойдемте в подвал, устроим там пикник! Посмотрим «Мстителей» на большом экране.

Карсон и Льюис настороженно переглянулись, и я узнала этот взгляд. Он был мне хорошо знаком: мы с Эйприл только что переглянулись точно так же. Взгляд, которым обменивались братья и сестры. Карсон и Льюис были еще совсем маленькими, но, в отличие от Гаса, у них не было старшего брата или сестры. Им самим приходилось о себе заботиться.

— Гас, покажешь им, где подвал?

Брат оторвал тяжелый взгляд от мамы и Хлои, по-прежнему рыдавшей на полу. Ее тушь запачкала мамин фартук, оставив на нем темные потеки.

— Да, в подвале круто! — Он улыбнулся, но улыбка выглядела фальшивой — выражение глаз было совсем не веселым, а серьезным. — Мне больше всего нравится Железный Человек, а вам?

Я вздохнула: Гас был великолепен.

— Капитан Америка круче! — выпалил Карсон, и мальчишки побежали в подвал.

— Нет, Халк круче! Видели, как он рвет на себе одежду? — добавил Льюис.

Мама отвела Хлою на диван и прижала ее голову к груди. Хлоя рыдала, а я чувствовала, как в моей душе ожила едва утихшая боль. Мне казалось, что Хлоя, которая была моложе мамы, так хорошо держится… Я даже завидовала ее спокойствию в период, когда мама впала почти в кататоническое состояние. Теперь завидовать было нечему.

Мы с Эйприл собрали тарелки и сделали горячие бутерброды с индейкой вместо запланированного мамой традиционного обеда. Эйприл отнесла еду вниз, а я достала маленькие пакетики с соком, чтобы не рисковать со стаканами. Мама взбесится, если они прольют сок на ковер в подвале. Ее не смутит даже присутствие в доме другой скорбящей вдовы.

Мы усадили мальчиков, включили им кино и оставили наедине с героями «Марвел», тихо закрыв дверь и заперев их в маленьком уютном мирке. Эйприл сползла по стене возле двери.

— Господи, Эмбер, когда же это закончится?!

Я села рядом и обняла ее за плечи.

— Боль никогда не пройдет. Думаю, она останется с нами навсегда. — Я сморгнула слезы. — Но с каждым днем мы будем все лучше учиться ее переносить.

— Вот только начинает казаться, что все позади, как случается что-то еще, и я снова возвращаюсь к первому дню, — срывающимся голосом произнесла она.

— Знаю. — Я взглянула на фотографии нашей семьи на противоположной стене: школьные годы и события, сделавшие нас такими, какие мы есть. Мне стало больно, потому что прошлое было уже не вернуть. — Я тоже, бывает, откатываюсь к началу. Увы, без этого никак.

По дому разносились рыдания Хлои, напоминая, что горе беспощадно и не имеет срока годности и временны́х пределов. Я обнимала сестру, как мама обнимала подругу, и никакие советы и слова не могли смягчить нанесенный нам удар. Хотя прошло уже много месяцев, мы все еще шли впотьмах, спотыкались и падали. Я привалилась головой к макушке Эйприл и порадовалась, что мы есть друг у друга.