Мера преданности - Яррос Ребекка

— Я предложила Хлое переночевать в твоей комнате, Эмбер. Надеюсь, ты не против. — Мама кинула фартук в корзину для грязного белья.

— Не против. — Я поставила тарелку в посудомойку, а Эйприл вытерла столешницы. — Мы уложили Льюиса и Карсона в комнате Гаса.

— Хорошо, что они есть друг у друга.

Больше говорить было не о чем — уборку закончили в грустной уютной тишине.

— Я спать. Эмбер, поедешь к себе? — спросила Эйприл.

— Да. Утром на занятия.

Она крепко меня обняла.

— Спасибо. Знаю, я редко тебя благодарю. Спасибо.

Ответить я не успела: Эйприл вприпрыжку выбежала из кухни и скрылась наверху.

— Ей уже лучше, — заметила я.

— Нам всем уже лучше, — ответила мама. — Следующие пару недель будет нелегко, но прорвемся. — Она изогнула бровь: я протерла дезинфицирующим средством ту же столешницу, которую Эйприл только что вытерла губкой, и выровняла подставку для ножей. — Как твои дела? Я редко спрашиваю, а надо бы.

Я привалилась к шкафу.

— Нормально. Я еще не скоро привыкну ко всему этому, но я в порядке. У меня все под контролем.

Мама ждала, пока я продолжу. Она никогда меня не торопила: знала, что этого делать не стоит. Папе я открывалась сразу, а с мамой нам всегда было непросто общаться. Думаю, потому, что мы с ней были слишком похожи.

— С учебой все в порядке, — сказала я. — Мы с Сэм живем душа в душу.

— Я рада, что вы снова дружите.

— Я тоже. На школьном выпускном все подписывают альбомы и верят в дружбу навсегда… но на самом деле немногие продолжают дружить после школы. Все как-то… разбегаются в разные стороны.

Мама достала две кофейные капсулы и отвернулась, чтобы сделать нам латте.

— Чтобы люди не разбегались, надо прилагать усилия. — Она застыла с чашкой в руке и глубоко вздохнула. — Эмбер, столько всего произошло в этом году, и мне очень жаль, что я не смогла тебя поддержать. — С ее губ сорвалась горькая усмешка. — Да что там, я даже сама себя не смогла поддержать. Если бы я знала, что произошло у вас с Райли…

— Ты все равно ничего бы не сделала. Это его ошибки, и отвечать за них ему. На самом деле его неверность открыла мне глаза. Я выстроила вокруг этих отношений всю свою жизнь. Я все поменяла ради его плана, который мне даже не нравился.

Мама протянула мне чашку латте, и я сделала осторожный глоток. Было вкусно, и этого кофеина хватит, чтобы не уснуть во время выполнения домашки, которая ждала меня дома.

— Райли мне нравился, — призналась мама. — Мне казалось, он вписывался в нашу семью, и у вас двоих все было так четко распланировано. Если бы я знала, что он творит, оторвала бы ему яйца.

Я подавилась кофе и забрызгала кухонный островок коричневыми каплями. Мы рассмеялись, затем мама подошла и вытерла стол.

— Нет, правда, если бы я знала, то не стала бы пытаться снова вас свести.

— Да уж. На первый взгляд он казался идеальным.

— А Джош? — Она спокойно произнесла его имя, но во мне оно отозвалось болью.

— Джош в армии, точнее, в Национальной гвардии. — Мы расстались больше двух месяцев назад, а я только сейчас призналась в этом маме. — Если он уйдет из армии, возможно, у нас будет шанс, но после окончания колледжа он собирается подписать офицерский контракт. Я не могу, мам. Я на это не пойду.

Она задумчиво отпила кофе и спросила:

— Ты его любишь?

Я судорожно сглотнула, подбирая нужные слова.

— Да, люблю. Даже не думала, что смогу так сильно кого-то полюбить. Никак его не забуду, но всему свое время. Когда мы не будем постоянно видеться, мне станет лучше, — пообещала я скорее себе, чем маме. — А он и вовсе обо мне не вспоминает.

— И никак не получится договориться? — В ее глазах полыхнуло пламя, которого я не видела несколько месяцев. Ей было не все равно. — Нельзя вот так просто отказываться от любви.

— Я не стану женой военного, мам. Мне нужна стабильность, корни, я хочу двадцать лет прожить в одном доме и отмечать зарубками на двери, как растут мои дети. Я ни за что не свяжу свою жизнь с военным.

Мама прищурилась, будто раздумывала, стоит ли продолжать тему. И мудро рассудила, что не стоит.

— Ты слишком многим жертвуешь, Десембер… — Ее глаза метнулись к холодильнику, столу и полу, и лишь потом она решилась посмотреть на меня. — Я должна… — Ее голос сорвался, и она откашлялась. — Я должна тебя поблагодарить. Спасибо за то, что ты сделала. Спасибо, что была рядом и заботилась обо всех, когда у меня не было на это сил.

— Не за что, мам, — на автомате ответила я.

— Нет, есть за что. Ты бросила колледж, отказалась от своей жизни и планов. Думаешь, я не знаю, как много они для тебя значили? Ты от столького отказалась.

— Да, и это было нелегко. Но мы одна семья. Кто-то должен был взять все на себя. Вот я и взяла. Что теперь об этом говорить? Любой на моем месте поступил бы так же.

— Нет, не поступил бы, — почти закричала она, и я содрогнулась. — Ты одна тащила на себе весь дом. Ты меня тащила! Дочь не должна заботиться о матери. — Она с грохотом поставила чашку на стол.

Я не выдержала:

— Чего ты хочешь, мам? Чтобы я призналась, что злилась на тебя? И жалею, что уехала из Боулдера? Тебе станет легче?

— Да! Я хочу знать, что ты чувствовала. Я так ни разу и не спросила, что ты чувствовала! — Ее щеки порозовели. — Хочу, чтобы ты злилась, как я!

Что-то щелкнуло во мне, переключилось, и я сорвалась.

— Ладно! — воскликнула я и со звоном поставила чашку в раковину, выплеснув оставшийся кофе. — Да, я злилась! Завидовала детям Хлои Роуз, потому что она держалась ради них, а ты даже с кровати не вставала! Я была потеряна и совершенно дезориентирована. Моя жизнь, в которой царил идеальный порядок, вдруг превратилась в эту запутанную кучу… дерьма! — Грудь вздымалась, не успевая за бешено бьющимся сердцем. К горлу подступила тошнота. — Ты потеряла мужа, но я одновременно лишилась и отца, и матери. Я потеряла жениха, планы на жизнь, дом, а ты даже не могла поддержать меня. И никого из нас.

— Я знаю, — тихо согласилась она, но я слишком распалилась и уже не могла прекратить свою безудержную тираду.

— Знаешь, почему я не могу быть с Джошем? Потому что во второй раз я этого не вынесу! — Я обвела руками пространство вокруг. — Я не хочу быть как ты! Не хочу еще раз открыть дверь и увидеть на пороге вестников, которые разрушат все, что я любила. Я просто не могу. — Слезы, которые я пыталась сдержать весь вечер, — нет, пожалуй, даже с декабря, — хлынули из глаз, оставляя на щеках дорожки.

Мама шагнула ко мне, но я выставила перед собой руку:

— Нет! Ты не понимаешь, что хуже всего! Вся моя помощь была попыткой исправить то, что я натворила!

— Но что ты натворила? — Она снова попыталась сделать шаг мне навстречу.

— Господи, мам! Я открыла эту чертову дверь! Ты же сказала: «Не открывай», — потому что знала! А я открыла и впустила их. Они уничтожили нашу семью, но дверь-то открыла я!

Мама подошла ко мне и обняла так крепко, как не обнимала с самого детства.

— Нет, Эмбер. Нет. Ты не могла это остановить. Ты ничего не могла сделать. И ты ни в чем не виновата. Я должна была открыть им дверь. Прости, что я не смогла быть сильнее. Мне очень жаль.

Я плакала на мамином плече, пока не исчерпала весь запас слез. Я выплакала все слезы по папе, Райли, своим планам, колледжам, даже по Джошу. Я выплакала все до капли.

И перестала.

Глава двадцать пятая

Я выждала почти неделю — до субботнего утра — и решила, что поступлюсь честностью, но прочту папину почту. Села в рабочее кресло, уставилась на мигающий курсор в строке гугл-почты и напечатала: « [email protected]».

Пароль. М-да. Это будет непросто. Я вбила в строку дату его рождения: не то. Попробовала мамино имя. Тоже нет. В центре экрана выскочило маленькое окошко: «Показать секретный вопрос?»