Мера преданности - Яррос Ребекка

— Простите, не хотела помешать вашему… свиданию. — Я обвела жестом комнату. — Мне просто нужно задать Джошу один вопрос.

— Ты притащилась сюда, чтобы задать один вопрос? — выпалила Труляля.

Я покосилась на Джоша, но тот слишком опешил и только молча смотрел на меня. Я густо покраснела.

— Я живу в соседней квартире, и…

— Тебе не нужно оправдываться, Эмбер, — прервал меня Джош, к которому наконец вернулся дар речи. — Что случилось?

Его томная манера говорить так на меня действовала, что мне захотелось гораздо большего, чем просто задать ему вопрос. Но потом я вспомнила, как стучала о стенку его кровать. Я была ему больше не нужна. Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и обхватила себя за талию.

— Ты не говорил, что вы с моим отцом были близки.

Он побледнел. На скулах заиграли желваки.

— Это не вопрос, если ты уже знаешь ответ. — Он провел рукой по коротко стриженным волосам — теперь я знала, что он стригся так для армии. — Но да, мы с ним дружили.

— А твоя медицинская карта? Почему ты попросил отца ее прислать? Почему не поехал в госпиталь Эванса и не попросил у них?

Он судорожно сглотнул.

— Ты видела мою карту?

Я покачала головой:

— Нет, это твои документы. Я посмотрела на дату и дальше читать не стала.

Он пошел в свою спальню и поманил меня за собой, но я не знала, хватит ли мне решимости переступить порог.

— Зайди, Эмбер. Я ничего тебе не сделаю. — Он грустно улыбнулся одними губами, и улыбка тут же померкла.

— Зато со мной можешь делать все что угодно, — пропела Труляля. Она наклонилась ко мне и прошептала: — Боже, какое тело, с ума сойти…

Я оттолкнула ее и шагнула за Джошем, не дав ей договорить. Пришлось выбирать между логовом льва и ямой с ядовитыми змеями, но льва я хотя бы знала. Я огляделась — в комнате ничего не изменилось. Фотография с чемпионата штата по-прежнему висела на стене. Решила не садиться на кровать и осталась стоять.

Джош порылся в гардеробной и достал серую папку. Положил ее на кровать и со щелчком открыл.

— Не ожидал увидеть тебя в этой комнате и не думал, что все будет так.

Я сосредоточилась на движениях его пальцев и перекатывающихся мышцах на руках.

— Можешь надеть рубашку? Ты меня отвлекаешь… — Мой голос мне самой показался сбивчивым, но пульс никак не желал замедляться, пока Джош стоял в шаге от меня.

Он рассмеялся, и это не улучшило мое состояние: я лишь сильнее завелась.

— А ты можешь надеть штаны? А то я смотрю на твои длинные ноги и вспоминаю, как ты меня ими обнимала.

Я прыснула. Он улыбнулся, достал медицинскую карту и протянул мне.

— Однажды ты все равно узнаешь, — сказал он, — так лучше узнай от меня.

Я мельком просмотрела записи в карте:

— Тебя ранили в июле два года назад?

— Да, и я по глупости отдал в Нацгвардию оригинал карты. После обновления системы у них слетели все данные, а бумажную карту они потеряли. Без нее мне не давали допуск в университетскую хоккейную команду. Твой отец тогда служил в Афганистане, и я надеялся, что в афганском военном госпитале сохранилась копия. Мне повезло: он знал, где ее искать.

— Повезло, что он работал в том же госпитале, но откуда он знал, где твоя карта?

Что-то не сходилось, головоломка никак не складывалась.

— Да. В том же госпитале. Перед отправкой в медцентр Ландштуль [17] меня экстренно прооперировали в Афганистане. — Он сверлил меня взглядом.

Я покачала головой и помахала бумагами:

— Что все это значит?

— Посмотри на дату.

— Шестое июля.

— Что ты делала тем летом?

Я задумалась.

— Окончила школу, после Четвертого июля мы с мамой съездили в Боулдер на экскурсию по кампусу, потому что я решила поступать в тот же колледж, что и Райли. — Вместо Вандербильтского университета, куда мне на самом деле хотелось — еще одна уступка с моей стороны. — Меня отвезла мама, потому что… — Меня осенило.

— Потому что твой папа был в Афганистане, — договорил Джош за меня.

Я покрылась мурашками от затылка до кончиков пальцев.

— Посмотри на записи, Десембер. Узнаешь почерк? — тихо спросил он.

Я перелистнула карту к началу, где значилось имя лечащего врача: «Доктор Дж. О. Ховард».

Я не испытала ни паники, ни ощущения, что меня предали, ни гнева: лишь почувствовала, что круг замкнулся, некое завершение.

— Он лечил тебя, — пробормотала я.

— Он спас мне жизнь. — Джош сел на кровать и невидящим взглядом уперся в стену. Его мысли были где-то далеко. — Когда меня ранили, мы зачищали здание. Это случилось всего через месяц после прибытия на передовую. Первая пуля попала в руку, но это была царапина. — Он указал на шрам, закрытый татуировкой, тот, который я нащупала в ночь «Снежной вечеринки». — Вторая попала в бедро, прошла навылет и задела артерию. Меня привезли в экстренную хирургию. Кровь была повсюду, я думал, что не выживу. Врачи никак не могли пережать артерию. Но пришел твой отец и сказал, что я обязательно вернусь домой. Сказал, что позаботится о том, чтобы я вернулся. — Джош посмотрел на меня, и я утонула в его глазах. — Когда я очнулся, он заговорил со мной и понял, кто я. Он видел меня на льду: вы вместе ходили на матч.

— В восьмом классе, — прошептала я, вспомнив, как уютно чувствовала себя рядом с папой на хоккее. — Почему ты мне ничего не рассказывал?

Джош потянулся и взял меня за руку, которую будто пронзило электрическим током от его прикосновения, но я постаралась не обращать на это внимания.

— Ты так злилась, что твой отец поехал в Афганистан. И я просто не мог сказать, что, если бы его там не было, я бы умер. Не хотел, чтобы ты видела причину его смерти во мне. Думала, что твой отец заплатил за мою жизнь своей.

— Ты так это воспринимаешь?

Я подошла к Джошу и взяла его лицо в ладони. Он поднял голову и посмотрел на меня. Как же мне не хватало его близости.

— Иногда. Но он спас не только меня, Эмбер. Были и другие, им нет числа. Он был потрясающим хирургом. Я хотел тебе все рассказать, но боялся, что ты уйдешь, и не смог. Ты так долго меня отталкивала, потому что не хотела начинать отношения сразу после смерти отца. А если бы ты узнала, что благодаря ему я выжил?

У меня возникло плохое предчувствие.

— Ты поэтому проводил со мной так много времени? И сказал, что станешь моим кем угодно? Все ради отца, чтобы вернуть ему долг? — Сердце сжалось в ожидании ответа. Я так хотела, чтобы наши чувства были искренними. Если он встречался со мной из жалости, я этого просто не выдержу. — Все, что у нас было, — это всерьез? Ведь ты снова стал таким, как был.

Боль мелькнула в его глазах, но он поспешно надел маску.

— Я хотел тебя с восемнадцати лет. — Он кивнул на фотографию с чемпионата. — Но тогда был тебя недостоин. И сейчас недостоин. Я не смею даже мечтать о такой девушке, как ты, из-за того, что натворил и еще натворю. Не имею права тебя любить, но это невозможно контролировать. Твой отец тут ни при чем.

Он потянул меня за руку и усадил к себе на колени. Я расслабилась и прильнула к нему, потому что хотела быть рядом и ловить каждый миг вместе.

— В тот день в супермаркете ты показалась мне красивее, чем в воспоминаниях. Прошло пять лет с нашей последней встречи, и девушка, в которую я был влюблен, выросла и стала сильной и ошеломляюще прекрасной. Я поблагодарил судьбу за то, что она привела тебя ко мне, отвесил ей низкий поклон и поцеловал землю у ее ног. Но потом ты сказала, что умер твой папа, и я понял, почему оказался там. Почему случайно заехал именно в этот супермаркет.

— Ты был в долгу перед папой за то, что он тебя спас, и поэтому ты спас меня. — Мы сидели совсем близко друг к другу, поэтому я говорила шепотом. — Знаешь, что самое забавное? Кажется, мне даже все равно. Ты принес в мою жизнь столько радости, Джош. Освободил от всего, что меня тормозило, показал, что значит быть любимой — любимой по-настоящему. И если отчасти это случилось из-за папы, я ему за это благодарна.