Академия подонков (СИ) - Мэй Тори

42. Полина

Смена в кофейне заканчивается позже запланированного, и я возвращаюсь в Альдемар практически бегом, рискуя опоздать в собственную же комнату на встречу с девочками.

На ходу закидываю в рюкзак бумажный пакет с набором оставшейся выпечки. Голодные студенты рады булке любой свежести.

Интересно, что Рената удумала на этот раз?

Гадать, как пройдут экзамены?

— Елки-палки! — спохватываюсь, что так и не скинула Малиновскому обещанный файл.

Конечно, можно будет сделать это ночью, но есть риск, что он снова сочтет меня необязательной.

Ругаю себя, за то, что стушевалась и не отдала ему распечатку с планом работы прямо утром, по горячим следам.

Спеша по коридору, решаю, что занести работу прямо сейчас будет не такой уж и плохой идеей.

Свет в районе аудиторий уже сменился на приглушенный, но учителя довольно часто задерживаются дольше положенного, проверяя студенческие работы, а у Малиновского вообще полно вечерних факультативов.

Кидаю Дашке сообщение, что опаздываю, и беру курс на аудиторию по международному праву.

Полупустая Академия эхом отражает каждый мой шаг, и в полном одиночестве я отворяю двери лекционной, за которой не оказывается ни души.

Однако, в подсобке все еще горит свет, намекая на присутствие Романа Александровича. Наверное, уже домой собирается.

Чувствую себя неловко, но я и так слишком долго испытывала его терпение своим отсутствием, поэтому набираюсь смелости и шагаю вниз по рядам.

Дверь оказывается приоткрытой, но я замираю по ту сторону, так и не решаясь постучать, потому что в проеме вижу то, чего, наверное, не должна была видеть. Ни при каких обстоятельствах.

Малиновский и… Логинова?

Маша — моя наставница, сдержанная, умная, которая всегда немного выше происходящего, сейчас сидит на рабочем столе нашего преподавателя.

Роман Александрович стоит вплотную, устроившись прямо между ее коленей.

Слышу их веселые голоса, но из-за нахлынувшей волны адреналина очень плохо разбираю, о чем разговор.

Маша мягко смеётся, склонив голову набок, без привычной холодной маски. Игривая и ласковая.

Роман Александрович тоже расслаблен. Вожделенно прищурив глаза, он наблюдает, как она щебечет, ловя каждое ее действие.

А потом он зарывается рукой в ее волосы и притягивает к себе… И она поддается.

Они… целуются???

Боже!

Меня ледяной водой окатывает. Делаю шаг назад, и с начинаю беззвучно пятится, чуть не споткнувшись о ступеньку.

У них что, отношения?

Маша выглядит очень даже согласной, обвивая руками.

Молниеносно покидаю аудиторию и бегу на чердак, прокручивая в голове все, что знаю о неразговорчивой Маше.

Их размолвка с Илоной, ее расставание с Яном и его ненависть к Малиновскому, ее оговорки «Рома» вместо Роман Александрович.

Все было так очевидно…

Молодец, Полина, взбреднулось тебе план семестровой работы отнести и стать вместо этого невольным свидетелем слишком интимной сцены.

Как вообще могла вспыхнуть искра между такими сдержанными людьми?

Он ведь учитель! Это же… неправильно?

И как мне теперь им обоим в глаза смотреть?

— Куда, Пчела? — слышу спасительный голос Дамиана.

Сердце все еще колотится, а в крови плещется смесь стыда и непонимания.

— Дами, — хватаюсь за него, как за спасательный круг. — Как ты меня нашел?

— У меня на тебя чуйка. Все хорошо? — он обеспокоенно заглядывает мне в глаза.

— Там, — тычу в сторону учебного корпуса, — Там Малиновский и…

— Логинова, — продолжает он.

— Ты знал? — выдыхаю.

— Надо было давно тебе рассказать, просто не хотелось компрометировать подругу в твоих глазах, — обнимает меня за талию и ведет в сторону женского общежития. — Спалились?

— Они… прямо в аудитории, — закрываю лицо руками.

— Это они зря, конечно. Им повезло, что их засекла ты — мой наивный цветочек, а не Евдокия, например. — Я узнал в прошлом году от Захарова. В остальном они хорошо скрывались.

— Ян поэтому так огрызается с Малиновским?

— Ага. Захаров историю с клубом затеял, чтобы подставить Илонку, и цели своей добился — ее выгнали отсюда. Только он не рассчитал, что препода все-таки оставят в штате, — поясняет он и чмокает меня в макушку. — Альдемар живет своей жизнью, Поль, уверен, мы еще не такое узнаем…

Перевариваю сказанное, соединяя между собой уродливые линии чужих планов.

— Я в ужасе, Дами… — выдыхаю, когда мы останавливаемся в коридорчике у лестницы на наш чердак.

— Я больше никогда не дам нас обиду. А на остальных — забей. Каждый дрочит, как хочет…

— Кошмар, конечно, но лучше и не скажешь, — прижимаюсь к нему. — Обними меня, пожалуйста.

— Хочешь, уедем в квартиру? — он поглаживает меня по спине.

— Хочу очень. Но я обещала девочкам провести вечер с ними.

— Завтра не отвертишься, а теперь иди, пока я не утащил тебя отсюда, — целует меня в висок.

— Как хорошо, что мы встретились, иначе меня бы разорвало… Ты играл? — оцениваю увесистую сумку на его плече.

— О да… Так играл, что спина отваливается, — ухмыляется он. — Хочу помыться и отрубиться в беспамятстве.

— Ты молодец, — целую его прежде, чем отпустить, и наконец-то отпираю чердак.

Надеюсь, хотя бы у Ренаты известия поприятнее.

— А вот и я! Еда в качестве извинений! — оправдываюсь, отворяя двери.

— Полина! Наконец-то! — подскакивает Даша. — Мы думали, тебя альдмаровские духи утащили!

Да уж лучше бы я встретила духа, а не подругу в объятиях моего научного руководителя. Бр-р-р!

Однако, сплетничать об этом с девочками я не собираюсь. У меня есть подозрения, что Рената давно в курсе, а Дашке эта информация в жизни не пригодится.

— А у нас тут ЧП… — констатирует Дашка, кивая на кровать Ренаты.

И только сейчас я замечаю, что на моя ведьма лежит, уткнувшись лицом в подушку. Постойте, непробиваемая Сафина плачет?

Пожалуй, моя новость о помолвке подождёт.

— Что случилось? — присаживаюсь у ее ног.

Рената шмыгает носом и на выдохе произносит:

— Он… У него есть невеста… У них скоро свадьба.

— У Белорецкого, — с сочувствием поясняет Даша. — Наш монстр Илай, оказывается, обручён.

Вот же гад!

— Как ты узнала? — спрашиваю мягко.

— Это неважно, важно, что я узнала это не от него… — всхлипывает она. — Я такая дура, Поль. Такая дура!

Господи, бедная Рената. Когда плачут сильные люди — это действительно страшно.

Как бы она ни кривлялась в сторону сына ректора — между ними давно полыхает.

Боюсь предположить, насколько далеко они успели зайти.

— У вас уже было, да? — тихонько спрашивает Даша.

Вместо ответа Рената закрывает ладонями лицо и беззвучно сотрясается.

Вот же блин!

Предана, обманута, и что самое ужасное — влюблена. Убийственный коктейль для девичьей души.

Какая же он мразь! Если Дамиан — плохой парень, то Илай — плохой человек. Безжалостный и беспринципный!

— Я ненавижу его! — цедит Рената сквозь зубы.

— Мы тоже! — подхватываем. — Он еще пожалеет об этом!

— Ага… — грустно отвечает Рената, поднимаясь и усаживаясь на кровати. — Там чуть ли ни принцесса Монако. Идеальное нечто с богатой родословной и семьей в правительстве, как я поняла… А я — дешевка с ржавым пирсингом, как он и говорил.

— Значит, у него стоит на ржавый пирсинг! — не сдерживаюсь, на что Рената издает хриплый смешок. — Рассказать бы этой семейке, с кем их будущий зятек все свое свободное время проводил!

— Ой, Поль, — пербивает Даша. — С браком по расчету они просто отряхнутся и забудут, зато нашей Ренате запросто проблемы устроят.

Точно. Постоянно забываю, как здесь все устроено.

— Да пошли они, чтобы их всех понос прошиб! — в жаром выдаёт Рената, вытирая рукавом припухший нос. — Мы не за этим собрались…

— Так, зафиксируйся, я сделаю чай! — вскакивает Дашка, и через пару минут на тумбочке у кровати появляются разномастные кружки с плавающими в кипятке пакетиками и аккуратно нарезанные булочки.