Развод. А была ли месть? (СИ) - Шабанн Дора

Вдохнула, выдохнула:

— Костя, мы все прекрасно понимаем, что это важное мероприятие пройдет успешно. У тебя действительно новый подход к лечению, который дает отличные результаты. Восторженных отзывов и рецензий, а также хвалебных статей достаточно. Да у нас даже банкет заказан и оплачен.

Но кому это: разумное и адекватное?

— Ты знаешь, какой там народ в комиссии! Эти замшелые пни спят и видят лечить методами прошлого века! — мужа несло и как-то слишком сильно, на мой взгляд.

Ну, что же, повторим прописные истины:

— С самыми одиозными отец контакт нашел, с ретроградами тоже поговорили те, кто для них авторитет. У тебя сейчас преимущество в комиссии «семьдесят к тридцати». Выдохни. Все будет хорошо. Ты много работал, ты всю тему знаешь. Ты готов.

Что-то как-то я утомилась, однако.

Нервная Влада и склонная к истерикам Марьяна нынче утешаются и в себя приходят быстрее.

Куда-то не в ту степь занесло Чарторыйского.

Поцеловала взъерошенную макушку:

— Ты отличный специалист, великолепный хирург. У тебя все получится.

И ушла спать, потому что он завтра на работу к двенадцати поедет, на планерку, а я с самого утра девчонок в школы провожу, да к себе помчу.

Вот в таком нервном напряжении мы как-то, явно божьим попустительством, дожили до «момента истины».

В честь знаменательного события мои родители приехали в Петербург, поселились в апартах недалеко от нас и вызвались присмотреть за дочерями, пока Костя будет защищаться, а я его, как всегда, поддерживать.

Ну, что сказать?

— Не болело да умерло, — хмыкнул научник Чарторыйского. — Я тебе, Натусь, сразу говорил: тема благодатная, опыта у мужа твоего с горкой. Идеи здравые и рабочие. Поддержка отличная. Все сложится.

Я молча пила водичку и выдыхала, потому как зажег сегодня Костик мощно. Сначала дома, вплоть до употребления корвалола мной, потом перед достопочтенной комиссией, а сейчас — на банкете.

Что и говорить — звезда!

— Друзья, так выпьем же за нашего Костю! Блестящий ум, золотые руки, точный глаз! Ура, новоиспеченному доктору медицинских наук! Качать профессора Чарторыйского Константина Станиславовича!

Я тихо радовалась, что грандиозный банкет по поводу успешной защиты докторской диссертации моим любимым супругом плавно катился к своему завершению. Многочисленные здравицы в честь виновника торжества становились, все менее внятными, но более эмоциональными.

Периодически даже меня вспоминали всуе:

— А этот бокал за верную подругу, соратницу и супругу! Наташенька, дорогая, за тебя! — лучший друг Кости уже изрядно набрался и лез обниматься.

Неприятно, но делать нечего, это же неприкосновенный Тимка, поэтому, конечно, придется потерпеть. Хотя и время уже позднее, и давно пора сворачивать этот балаган, разгонять упившихся гостей, да ехать, дочерей забирать от моих родителей. Ведь обеим завтра в школу, да и папеньку моего опять прихватило, видно, с дороги. А когда отца накрывает приступом, то он становится очень уж тяжел в общении. Это значит, сейчас и мама устала, и дочери психуют, и отец бесится.

А мы все еще здесь: слушаем, какой Костик молодец.

Ага.

Он исключительно сам, один справился, да-да. Как же. Верю-верю.

Какая-то я слишком уж усталая и злая, да. Вон, сколько яду внутри плещется, как бы народ не забрызгало.

Но, если откровенно, то примерно так я себе это чествование и представляла, исходя из всего предыдущего жизненного опыта.

Константин — отличный хирург, прекрасный диагност, а главное — мужик, вот что для всех важно.

То, что практически весь текст писала я — мелочи.

— У всех выдающихся творцов были стенографистки, — хмыкнул как-то любимый, при обсуждении практической части, где я действительно за ним только записывала. А то, что теоретическая база и изыскания были созданы вообще без его участия — неважные нюансы, да.

Для Чарторыйского важна был сама докторская, а каким уж образом она у него появилась, не имело значения.

Конечно, те немногие, кто был в курсе изнанки этого «научного прорыва», успели засвидетельствовать мне свое почтение, но было их, как говорится, полтора землекопа.

Из огромной толпы восторженных почитателей таланта Константина Станиславовича мало кто догадывался, что без связей моего отца, без постоянной помощи с текстом и психологической поддержки от меня для дорогого, но постоянно психующего мужа, ее, этой грандиозной диссертации просто бы не было.

Нет, для всех собравшихся, Чарторыйский — гений, талант и большой молодец.

Да и Господь с ним.

Только я выдохнула, заметив, что «ряды редеют», как ко мне подошла новый ординатор моего мужа Снежана.

— Я так рада! Котик блестяще защитился, и больше ему не нужна старуха, — с ехидной улыбкой сообщила она. — Теперь мы с ним, наконец-то, будем вместе, и он сможет спокойно возглавить родную кафедру. А я рожу ему наследника. Сына! Вместо твоих убогих дочек…

В моей голове гудит, и мечутся глупые мысли:

«Не нужна старуха? Да мне только сорок пять! Возглавить кафедру в Первом меде? Бросить клинику, в которую мой отец Константина еле устроил? Бред…»

Да, пока мысли и эмоции кипят, а из груди уже рвётся, неудержимое:

— Чарторыйский, ты офигел?

Он вздрагивает, оборачивается на зов.

Хмурится, оглядывая нас со Снежаной.

У меня замирает сердце.

Но добивает меня не понимание: муж мне изменял, у него есть тайная жизнь и далекоидущие карьерные планы.

Довольная усмешка в родных глазах — вот что самое страшное.

Это все — правда.

Не бред.

И как нам дальше жить?

Как мне быть теперь рядом с этим… этим…

Подлецом⁈

Глава 7

Неидеальная жизнь

'Мы все учились понемногу

Чему-нибудь и как-нибудь,

Так воспитаньем, слава богу,

У нас немудрено блеснуть.

Онегин был по мненью многих

(Судей решительных и строгих)

Ученый малый, но педант:

Имел он счастливый талант

Без принужденья в разговоре

Коснуться до всего слегка,

С ученым видом знатока

Хранить молчанье в важном споре

И возбуждать улыбку дам

Огнем нежданных эпиграмм…'

А. С. Пушкин «Евгений Онегин»

Константин

В принципе можно сказать, что его жизнь вполне удалась, несмотря на все стартовые косяки.

Сколько в детстве он вынес из-за отсутствия отца и вычурности фамилии, над которой так тряслась мать?

А сколько вытерпел в школе и университете [1] из-за того, что не вписывался в компанию мальчиков-мажоров, а также деток-наследников «от науки»?

Но все драки, шишки, провалы были не зря. Жизненный путь научил ставить четкие и конкретные цели и работать для того, чтобы добиться желаемого в любых обстоятельствах.

Да, все ошибаются, и он не исключение.

В пору юности повелся на красоту, поверил в неземную любовь, значимость и важность чувств.

Дурак был.

Ну что же, первый брак наглядно продемонстрировал, что верить никому нельзя, а любовь — это большой обман. Из него он вынес очень ясное понимание: нет ничего, что могло бы заменить успех.

Опыт был, хоть болезненный, но нужный. Поэтому, руководствуясь разумом, отбросив глупости вроде чувств и выбирая рассудком, он к своим сорока семи годам добился многого.

А пройдёт совсем мало времени, и он не просто возглавит кафедру, на которой столько отпахал сначала в студенчестве, а потом — бесплатно консультируя всех, за кого просили любимые педагоги, но и станет, наконец-то, доктором медицинских наук.

Ради такого можно было и потерпеть.

— Ох, повезло тебе, Костик, с Наташкой, — всегда при встрече ухмыляется Тимка.

Ну, ему, приятелю ещё со школьных лет, позволены некоторые вольности. Тимка работал на «Скорой» со времён окончания Универа и всегда казался довольным своей жизнью: холостой, полной ежедневного вызова, адреналина и кипящих страстей.