Прости, если сможешь (СИ) - Гойгель Юлия

— Но я не сказала, что хочу.

— У тебя «хочу» на лице написано. И не только на лице.

Он показал мне свои блестящие, влажные от моего желания пальцы.

— Неправда! — выдохнула я, но в зеркале увидела, как мои глаза расширились, как губы приоткрылись, как стала вздыматься грудь под тонкой блузкой.

— Правда, — его пальцы стали нежно тереть самую чувствительную точку.

Я застонала раньше, чем подумала.

Яр долго ласкал меня. Не торопясь. Изучая. А я выгибалась на его теле, терлась о его бёдра, оставляя влажные следы на его брюках. В какой-то момент пуговицы моей блузки разлетелись в стороны. Я не запомнила от чего именно, сам ли он их сорвал, или я вцепилась в ткань, но грудь оказалась обнажена.

Мужские губы накрыли сосок, стали посасывать.

Это было подобно разорвавшейся во мне бомбе, и я снова застонала, ёрзая по нему бедрами. Он пил меня, покусывал, втягивал, а второй рукой продолжал ласкать внизу, и я чувствовала, как влага течёт из меня, стекая на его брюки.

— Пожалуйста, — прошептала я, сама не понимая, о чем прошу.

— Пожалуйста, что? — переспросил мужчина, переходя губами на другую грудь. — Ноги затекли? Хорошо, я их больше не держу. Но если попробуешь сдвинуть, привяжу.

Ноги действительно затекли под весом его тела. Я послушно прижалась ступнями к его бёдрам, не сдвигая их.

«Какая же я… какая же я грязная. Андрей меня целует в щёчку на прощание. А я здесь, вся мокрая, с руками, связанными за спиной, и умоляю его брата», — от собственных мыслей стало тошно.

— Так что, пожалуйста, — продолжал дразнить мужчина. Провёл пальцами вокруг лона, собирая мою влагу, поднёс к губам, облизал. Потом опустил их мне в рот. — Тоже хочешь?

Я открыла рот, принимая его пальцы. Чувствуя свой солёный, терпкий вкус и его слюну. И видела в зеркале, как моё тело извивается, как бёдра сами собой приподнимаются, насаживаясь на воздух.

— Пожалуйста, Яр.

Он расстегнул ремень. Потом молнию. Я услышала шорох ткани и почувствовала, как в бедро упёрлось что-то горячее, твёрдое, пульсирующее.

Опустила глаза.

О боже!

Он был огромным. Таким, о которых я читала только в романах, которые не влезали в мои наивные представления. Особого опыта для сравнения у меня не было, но я поняла: его «что-то» разорвёт меня.

Это мгновенно отрезвило.

— Развяжи мне руки, — сказала я твёрдо.

— Зачем? Они тебе не нужны. Чуть-чуть приподнимись — и всё, — посоветовал он.

— Я не могу. Ярослав, я… я девушка.

Я почувствовала, как его дыхание стало глубже.

— Я вижу, — произнес с удивлением в голосе. И приподнял меня так, чтобы удобнее было насадить на себя.

«Нет. Нет. Нет. У меня есть Андрей. Мы собираемся пожениться. Он будет первым. Так должно быть», — билось у меня в голове.

Ярослав убрал свои руки, подложив их мне под ягодицы. Я протестующе заёрзала, и огромный стержень во всём своём великолепии прижался к моим бёдрам.

— Всего одно движение, — шепнул мне на ухо проклятый искуситель.

— Нет, не надо никакого движения, — наконец заорала я во весь голос. — Яр, ты не понял. У меня еще никого не было!

Слова словно повисли в воздухе. Я сама слышала, как глупо, по-детски, они прозвучали. Особенно в такой позе, в которой я находилась сейчас: с разведенными ногами, между которыми лужа, с руками, связанными за спиной, с его членом, прижатым к моему бедру.

Мужчина замер. Медленно, очень медленно убрал руки от моих бёдер.

— Не было, — повторил он. Не переспросил, лишь повторил, словно не понял с первого раза.

— Не было, — прошептала я. И добавила уже смелее, потому что отступать было некуда: — И не будет. Не сегодня. Не с тобой.

Яр шумно, сквозь зубы выдохнул. Я ждала, что он сейчас рассмеётся. Или разозлится. Или скажет: «А какая разница?»

Вместо этого он аккуратно, почти нежно развязал мои руки.

Я не верила. Тёрла запястья, на которых остались красные полосы, и смотрела на него в зеркало. Он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Его член всё ещё был твёрдым, я чувствовала его у своего бедра, но он даже не пытался прикрыться.

— Всё хорошо, — медленно коснулся губами моих губ. — Я позабочусь о тебе. Иначе живот будет болеть еще долго.

— Что… как?

Его пальцы снова закружили по чувствительному бугорку, распаляя возбуждение. Я уже не сопротивлялась. Не могла. Тело жило своей собственной жизнью. Бедра сами приподнимались навстречу, внутри всё сжималось и пульсировало в такт его движениям.

— Расслабься, Алиса. Какой пришла, такой и уйдешь. Я не сильно знаком с анатомией девственности, но уверен, что она находится значительно глубже.

Его слова долетали до меня сквозь какой-то ватный шум в ушах. Я почти не слышала, только чувствовала.

Пальцы второй руки погладили влажную, горячую, чужую для меня самой промежность. А потом осторожно скользнули внутрь. Неглубоко, не больше сантиметра. Но для меня это было подобно взрыву метеорита.

Мир рассыпался на миллион осколков. Я не вскрикнула, а выдохнула что-то нечленораздельное, потому что слова забылись. Внутри меня было что-то живое, что-то, чего я никогда раньше не чувствовала. Не боль. Не дискомфорт. А какое-то первобытное, запретное «да», которое моё тело говорило вместо меня.

— Яр! — выдохнула я, когда он убрал пальцы и вместо них надавил чем-то другим.

Головкой своего огромного члена. Совсем немного. Осторожно. Словно пробовал на вкус.

Моё истекающее влагой тело поддалось, впуская его. Буквально на кончик. Но этого хватило, чтобы меня расперло изнутри — не больно, а странно, полно, невыносимо. Я почувствовала, как стенки лона сжались вокруг него, как пульсируют, как требуют большего.

Боже, что со мной происходит? Почему я не хочу, чтобы он останавливался?

Мужчина не стал двигаться. Только продолжил быстро, ритмично, не давая мне опомниться, ласкать пальцами тот самый бугорок. А второй рукой притянул моё лицо и впился в губы жадным поцелуем.

И в этот момент меня накрыло.

Сначала я просто перестала дышать. Сердце сделало кульбит и замерло. А потом всё внутри сжалось в такую тугую, горячую пружину, что я выгнулась дугой, вцепившись руками в его плечи.

Затем пружина разорвалась.

Волна поднялась откуда-то из живота, из самого низа, из того места, где он всё ещё оставался внутри. Она покатилась вверх — через грудь, через горло, до самого затылка. Я закричала. Но не от боли, а оттого, что не могла это вместить.

Тело трясло. Бёдра била мелкая дрожь. Я сжимала его плечи так, что, наверное, оставила синяки. И чувствовала, как внутри меня всё пульсирует, сокращается, выжимает из каждой клеточки последние капли наслаждения.

Я никогда не испытывала ничего подобного.

С Андреем было приятно. Тепло и уютно. Его поцелуи заканчивались милой улыбкой и согревающими объятиями. Я думала, что любовь — это когда мягко и спокойно.

Но меня разобрали на атомы, полностью разрушили, а потом собрали заново, чтобы я стала другой.

Я всхлипнула, потому что испугалась, потому что мне понравилось, потому что я поняла: то, что я чувствовала к Андрею — это совсем не то, что может дать мужчина.

А ведь Ярослав даже не вошёл в меня по-настоящему.

— Тише, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Тише, Алиса. Всё хорошо.

Он медленно убрал руку от моего клитора, и последняя сладкая судорога прошла по ногам. Я обмякла, раскинувшись на нём, как тряпичная кукла. Голова кружилась. В ушах шумело.

Опустила глаза и увидела огромное влажное пятно на его брюках. Мое удовольствие. А он все еще оставался огромным и твердым. И мне стало стыдно. Не за то, что я сделала. А за то, что хотела большего.

— Яр… — прошептала я, не зная, что сказать.

— Я же обещал, — ответил мужчина, убирая с моего лица прилипшую прядь волос. — Какой пришла, такой и уйдешь.

Он осторожно вынул свой член, и внутри меня мгновенно стало пусто. От этой пустоты захотелось заплакать снова.