Прости, если сможешь (СИ) - Гойгель Юлия

Сейчас видел Ярослав.

Его взгляд чуть задержался на моих голых плечах, которые я поспешно прикрыла одеялом, и остановился на треснутой кружке на столе, которую мама все не решалась выбросить. Она хоть и треснула, но не протекала.

— Одна комната, — произнес он ровным голосом. — И кухня вместо спальни.

— Нам хватает, — тихо ответила я. Слишком тихо.

— Хватает, — медленно протянул брат жениха и, невзирая на присутствие мамы, открыл холодильник, который дребезжал у самого порога.

— Молодой человек, — ахнула мама. Впервые кто-то обошел ее по бесцеремонности. — Что вы себе позволяете?

Словно не слыша её, Ярослав вновь посмотрел на меня.

— Андрей не знает, где ты живёшь. Я спросил номер дома в отделе кадров.

Я промолчала.

— Всё понятно, — продолжил свой однобокий диалог Ярослав. — Он здесь никогда не был.

Андрей действительно никогда не был в моей квартире. Я не звала. Он не настаивал.

Стыдилась? Наверное. Боялась увидеть на его лице то же выражение, что сейчас у Яра. Только Андрей бы сделал вид, что всё в порядке. А потом бы стал под разными предлогами давать мне деньги.

Мама не сдвинулась со своего места ни на миллиметр, а я лишь больше закуталась в одеяло. Яр развернулся и ушёл, кажется, все же попрощавшись с мамой.

— Кто это? — едва успев закрыть дверь за ранним визитером, спросила родительница.

— Наш генеральный директор. И старший брат Андрея и Лены. У них разные матери, — пояснила я, зная, что мама не отстанет.

— О… — протянула мама. — Если генеральный… Может, нужно было предложить ему кофе?

— Я очень плохо с ним знакома. Он редко бывает в офисе фирмы. Он бы побрезговал пить наш кофе.

— Нет, так нет. Неприятный какой-то, себе на уме, — закончила мама разговор о Ярославе Градове. Знала бы она, как приятно мне было с ним вчера. Выгнала бы из дома, невзирая на генеральность.

Глава 7. Дальнейшие отношения

Глава 7. Дальнейшие отношения

За выходные я подготовилась к разговору и зашла в кабинет Ярослава в девять утра. Оттуда как раз вышли все сотрудники, которые посещали еженедельное совещание по понедельникам.

— Поговорим, — кивнул генеральный, указывая на кресло напротив и соглашаясь на разговор. При этом привычная скука не ушла из его глаз. А мозг уже начертил предопределённую бесконечную прямую моих слов. Ждёт, конечно, предложений о том, как именно я хочу развивать наши дальнейшие отношения.

Присела, вынула из папки, которую принесла, листок с напечатанным текстом и протянула ему.

— Я знаю, конечно, что это нужно отнести в кадры. Но там ничего не будут делать без вашей подписи. К тому же я не знаю, что им говорить. Если вы подпишете, объяснений не потребуется.

Скука не исчезла из его глаз. Но проведённая прямая превратилась в неожиданную кривую.

— Долго думала? — хмыкнул мужчина.

— Нет. Это очевидно. Только дело совсем не в вас. Я не смогу видеться с Андреем каждый день. Конечно, я понимаю, что не смогу быстро найти новую работу, но практика уже закончилась. Остаётся надеяться, что, если понадобится, вы дадите мне хорошие рекомендации.

— А при чём здесь Андрей? — удивился он.

— Ни при чём. Только я не так бессовестна, как вы думаете.

— И что, по-твоему, я думаю? Придётся отвечать, Алиса, чтобы получить мою подпись.

— Вы поняли, что я его не люблю. И решили доказать это мне, себе и всему миру. Показать, как простая девчонка вцепилась в деньги, которых никогда прежде не видела, обманом вошла в приличную семью, настежь распахнувшую для неё, лгуньи и обманщицы, двери своего гостеприимного дома, — ответила я.

— Допустим. И в чём я был не прав?

— Мы всё же не на суде, поэтому я не обязана вам что-то доказывать. Хочу сказать лишь одно: по-своему я любила Андрея. Возможно, моя любовь больше походила на привычку. Я чувствовала рядом с ним стабильность и уверенность, комфорт. Мне было тепло. Конечно, ничего такого, что вы показали мне тем вечером, между нами не было и не будет. Но между многими ли так бывает? И является ли настоящей любовью? Естественно, нет. Вам хотелось меня разоблачить и наказать, а у меня не достало ума и воли сказать «нет».

На этом моя подготовка заканчивалась. Оставалось надеяться, что и ему уже надоело. Простит и отпустит с миром. Он уже вволю потешил свое самолюбие.

— Несколько неожиданно, даже похоже на правду. Тогда, следуя твоей логике, всё осталось на своих местах. Зачем это?

Он помахал в воздухе моим листком.

— Вы уже забыли о том, что было? Это меня не обижает и не удивляет. Только я не забыла. И каждая встреча с вами будет причинять мне боль. Я не сильная героиня с неординарным характером. И, как я уже говорила, дело совсем не в вас. Я получила по заслугам. Всё, что мне теперь нужно — рассчитаться и быть свободной. В первую очередь от презрения к самой себе. Что я лично сделала вам такого, что вы не можете закрыть за мной дверь?! — спросила я.

Разговор оказался не только продолжительным, но и становился всё труднее. Я пыталась гасить собственные эмоции, чтобы не залепить ему очередную пощёчину и не вылететь из компании с испорченной трудовой репутацией.

— Вот. Это, конечно, не моё, — я положила на стол подаренную бабой Маней цепочку. Хотела сделать это в самом начале разговора, но забылась, обескураженная его близостью. Ещё недавно эти руки ласкали моё тело, готовы были выполнить любое его желание, а сейчас он зло сжимал в кулаке такой важный для меня клочок бумаги.

Генеральный молчал, впившись взглядом в украшение. Я сглотнула подступившие к глазам слёзы. Как низко я упала в его глазах! Или всегда была там? Как уйти и после этого чувствовать себя хоть немного человеком? Цепочки не было в моих руках, но ладони жгло огнём.

— Ярослав Маркович, у меня больше ничего нет. Андрей не дарил мне ценных подарков, я бы всё вернула. Я… я не знаю, как вам это доказать, — добавила я, чувствуя, что он чего-то от меня ждет.

— Ты же не собиралась ничего доказывать, — издевательски усмехнулся, словно решив довести меня до слез.

— Я всего лишь хочу уйти! Да что такого я вам сделала!

— Я занят! У меня важный разговор, — сказал кому-то в дверях. Затем набрал номер внутреннего телефона, соединяющего с секретаршей. — Люда, никого не впускать!

Он что, собрался меня распять на этом кресле? Я уже сглатывала подступающие к глазам слезы.

— Хотите, я стану на колени?!

— Прекрати этот цирк! Немедленно! — он ещё что-то говорил о глупых и сопливых девчонках, которые и сами не знают, чего хотят. Затем о продажных и наглых женщинах. Я перестала слушать, пытаясь мысленно оградиться от его бьющих камнями слов.

— Одёрни юбку! Строишь здесь из себя то ли овечку, то ли шлюху! — вернул меня в реальность его злой шёпот.

Я и не заметила, что прижала колени к животу, словно собираясь спрятаться от брата жениха в импровизированном домике. Одёрнула юбку и поднялась. Пусть делает, что хочет. Вынул из меня всю душу, не имея на это ни малейшего права.

— Куда ты? — тут же догнал меня его громкий окрик.

— На улицу. Делайте что хотите. Я действительно не представляла, как скажу всё это Андрею. Но хуже уже быть просто не может. Я, конечно, не святая, но и вы не праведник!

— Сядь! — он толкнул меня в собственное кресло. — Сейчас пойдёшь домой. Скажу, что тебе всё ещё плохо. Завтра я снова уезжаю. Меня не будет больше месяца. За это время справишься со своей истерией. И в дальнейшем мы с тобой вряд ли будем часто встречаться. Что делать с Андреем, решать тебе самой. Захочешь расстаться, сделай это через время. Останешься — оставайся, мне всё равно. Но я не хочу, чтобы рядом с вами склонялось и моё имя! Ты поняла?!

Так как он удерживал пальцами меня за подбородок, я кивнула. В нос ударил уже знакомый запах парфюма, смешанный с присущим ему ароматом тела. Лбом я почувствовала шероховатость его подбородка. Он мучил меня, а я продолжала его хотеть.