Без принципов (СИ) - Джокер Ольга

Я вспыхиваю, будто новогодняя гирлянда. Наши отношения давно шли к чему-то более серьёзному. Этот союз крепче, чем любой штамп в паспорте. Но упоминание о свадьбе вводит в лёгкий ступор.

— Кто сказал, что я соглашусь? — качаю головой.

Ратмир поднимает сына на вытянутые руки и вновь прижимает к груди.

— Ты об отпуске?

— Я о свадьбе.

В висках настойчиво стучат молоточки. А что, если компромат касается непосредственно меня? Смогу ли я спокойно жить с тем, что Ратмиру пришлось защищать мою утраченную честь, жертвуя деньгами, репутацией и карьерой?

— Куда она денется… Да, Ром?

Когда сын начинает плакать, я отправляю Ратмира его купать, а сама перестилаю постельное белье в кроватке и подготавливаю чистую одежду, подгузники и кремы. Настроение скачет, как по кривой. Шепоток усиливается до крика, подначивая убедиться в том, что Олег Вячеславович соврал. Чисто для того, чтобы успокоить совесть.

После купания Мир переодевает ребёнка в слип и вручает мне его для кормления. К сожалению, полностью заменить меня невозможно, но упростить задачу — вполне себе. Как только Ромка присасывается к груди, то сонно прикрывает глаза. Он устал, измотан долгой вечерней прогулкой и банными процедурами. Пять минут — и сын погружается в глубокий крепкий сон. Остается только переложить его в кроватку, поправить одеяльце и включить ночник с белым шумом.

Я выхожу из комнаты и встречаю давящую тишину квартиры. Ратмир в душе. Свободное время лишь усиливает желание избавиться от навязчивых мыслей известным способом. Это просто: две минуты — и можно спать спокойно. Никому не сказав об этом — ни Миру, ни его отцу.

Особенно — отцу.

Ноутбук, как назло, лежит в гостиной на журнальном столе, привлекая внимание. Красивый, серебристый. С нарисованным на крышке яблоком.

Я отвожу взгляд, направляюсь к холодильнику за водой и обмахиваюсь руками — в помещении так жарко, как будто отсутствует кондиционер.

Смочив сухие губы холодной минералкой, я всячески отговариваю себя от необдуманных поступков. Ратмир знает, что делает. Это не мои проблемы, потому что Эля давно удалила анкету с сайта, в том числе и фото. Иначе — я не знаю, какой ещё может быть компромат…

Ноги сами отрываются от пола и несут меня к журнальному столику. Я сажусь на мягкий ковёр, открываю крышку и загружаю ноутбук, чувствуя, как предательские капли пота стекают по позвоночнику.

Пароля у Ратмира нет. Либо он слишком беспечен, либо ему нечего скрывать. Хочется верить в последнее.

Я захожу в браузер и лезу в электронную почту. Пролистываю входящие письма за последнюю неделю, но не обнаруживаю ничего интересного, кроме документов и переписок.

Выдыхаю.

Затем веду мышкой в правое верхнее поле и переключаю рабочую почту на личную.

Сразу замечаю письмо с тревожным заголовком. Цепенею, но жму левой кнопкой мыши, чтобы просмотреть.

Перед глазами плывут мутные пятна одновременно со звуком. Пульс учащается, когда на экране появляется запись с камер наблюдения.

— Прогнись глубже, Даш. И задницу оттопырь, как будто уже готова к тому, что тебя хорошенько ебут. Ага, классно. Сиськи сожми, чтобы визуально они казались больше. Вот так, милая. Ты — огонь, — рукоплещет Эля, бегая за фотографом. — Представляешь, какой поток мужчин захочет поиметь тебя за большие-пребольшие деньги?

Чем дальше я смотрю, тем ярче пылают щеки. Можно было логично догадаться, что во время фотосессии в студии велась и видеосъемка, но о том, что она попадётся кому-то в руки — нет. Никогда.

В ушах дикий гул.

Я закрываю проигрыватель и перехожу к следующему вложению — непосредственно снимкам. Откровенным, дерзким. Разным. Я старалась. Прозрачное белье, просвечивающее соски и гладкий лобок. Броский макияж только прибавлял образу более блядского вида.

Сердце рассыпается вдребезги. Я давно не та рисковая девушка, которая была готова на всё: продать тело и душу, подписать договор в рабство. Я мать. Невеста политика. Но кого это волнует?

Напоследок в прикреплённых файлах есть запись созвона с Дмитрием. Мы с Элей выбрали его анкету среди других, обговорили нюансы и детали сотрудничества. Разговор был короткий. Я сидела на диване рядом с Элей и уверенно, без стеснения, отвечала на прямые поставленные вопросы.

— В прайсе классика — вагинальный секс, — поясняю клиенту.

— Минет можно? — спрашивает Дмитрий.

— Да, но без справки — в презервативе. Остальные услуги обговариваются и оплачиваются дополнительно за определенную плату.

Я держусь стойко, улыбаюсь открыто. Наученная Элей. Пока ещё не знающая, куда ввязалась и что будет дальше.

Через меня не пройдёт сотни мужиков. Я выпутаюсь из ситуации с наименьшими потерями. Сорву джек-пот.

— Моя главная цель — ваш комфорт и наслаждение, поэтому я всегда стараюсь учитывать все пожелания и предпочтения, — тараторю заученные на память фразы.

Эля берет камеру и продолжает разговор с Дмитрием, описывая меня как умную, послушную и опытную девушку, готовую к встречам со щедрыми мужчинами.

В горле горчит. Меня мутит.

Я слышу за спиной шаги, но не могу даже захлопнуть чёртову крышку ноутбука, чтобы прекратить.

Видео воспроизводится во второй раз подряд. Я поднимаю слезящиеся глаза и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на застывшего в дверном проёме Ратмира. Наверное, стоит позвонить Эле. Потребовать каких-то объяснений.

Мир раздражённо выдыхает, скрещивая руки на груди и прожигая меня взглядом.

Ты правда хочешь такую жену? Неужели?

— Откуда это у тебя? — спрашиваю сипло.

Глава 59

***

В груди жжёт оттого, что Ратмир медлит с ответом на вопрос. Его брови сведены к переносице, челюсти крепко сжаты. Он подходит к креслу, садится и захлопывает крышку ноутбука, оборвав звук видео, мой голос и обещания отсосать в презервативе Дмитрию.

Боже, какой стыд.

— На будущее, Даш, я не люблю, когда трогают мои вещи, — произносит Мир, потянувшись за пачкой сигарет. — Никогда больше так не делай.

Я качаю головой, чувствуя удушающую несправедливость. Пытаюсь отстоять право на просмотр, хотя умом понимаю, что поступила плохо. Но я об этом нисколько не жалею.

— Там мои фото и видео.

— Знаю, — резко осекает Ратмир. — Но ноутбук мой, а значит, все материалы в нём принадлежат только мне. Файлы, письма, документы. В том числе фото и видео. Какими бы они ни были. Если бы я захотел показать тебе что-то из этого — то непременно бы сделал.

Комнату наполняет дым. На моей памяти это впервые с момента рождения сына, когда Ратмир курит прямо в квартире. К счастью, вытяжка работает, а окна и балконная дверь открыты на проветривание.

— Но ты бы не показал. И я бы не узнала.

— Именно так и планировалось.

Сделав над собой усилие, перемещаюсь к креслу и складываю руки на колене Ратмира. Его пальцы погружаются в мои волосы, скользя по шее и голове мягкими, плавными движениями. Но легче ничуть не становится.

— Кто прислал тебе материалы? — настойчиво спрашиваю. — С какой целью?

Взгляд Мира по-прежнему жёсткий и без намёка на поблажку, но он старательно совладает с собой. Затягивается дымом, настраивается. Откинув голову на спинку кресла, выдыхает тонкой струйкой в потолок и стреляет в меня глазами из-под полуопущенных ресниц.

Олег Вячеславович оказался прав. Я неровня его сыну. Это он всегда заботился о нём и всячески старался ограждать от плохого, а я только и делала, что портила Ратмиру жизнь.

— Нужно отступиться от задуманного и не мешать получить Литвину землю под застройку проекта. Ничего сверхъестественного.

— Иначе что?

Ратмир усмехается. Сигарета в его пальцах медленно тлеет, издавая шипящий звук. Ответ очевиден. Единственное, чего я хочу — это позвонить Эле, чтобы добиться внятного ответа, для чего она это сделала.

Я всегда считала её близким человеком, чуть ли не членом семьи. Когда я была маленькой, Элина таскала мне фрукты и сладости. Когда о диагнозе узнала мать, она была первой, кто разделил с нами горе.