Мера преданности - Яррос Ребекка

— Не делай этого, если ты…

Я остановила его поцелуем, обвила шею руками и вложила в этот жест все свои чувства. Он откликнулся не сразу, и несколько мгновений мне казалось, что я допустила огромную ошибку.

Я провела языком по его сомкнутым губам, и он очнулся, сжал меня в объятиях и ответил на поцелуй.

— Уокер! — окликнул его Джаггер.

Джош обернулся, чтобы Джаггер успел его сфотографировать, подхватил меня на руки и вынес из зала.

Я самозабвенно рассмеялась. Впервые за долгое время меня переполняло счастье.

— Прямо как в «Офицере и джентльмене» [19], — сказала я.

— Что это? — Джош смотрел на мои губы, и я поняла, что ему не до кино.

Я медленно улыбнулась и ответила:

— Неважно.

— Уокер! — еще один его товарищ, смеясь, окликнул нас в коридоре. — Никаких амурных дел в парадной форме!

— Сообщи, когда потеряешь девственность, Макафи, — парировал Джош и толкнул дверь в лекционный зал.

Мы проскользнули внутрь, и он запер дверь. Спустился по широким ступеням и не останавливался, пока не усадил меня на профессорский стол.

Я раздвинула колени, и он проскользнул между ними и притянул меня к себе.

— Я хочу знать, что все это значит, но сейчас меня интересует другое.

Джош крепко меня поцеловал и застонал, когда наши языки соприкоснулись. Он держал мою голову в ладонях и поворачивал под нужным углом, углубляя поцелуй. В конце концов я перестала понимать, где заканчивалась я и начинался он. Я так по нему соскучилась.

— Черт, — выпалил он, оторвавшись от моих губ на миллиметр. Напрягся всем телом и медленно отстранился, по-прежнему прижимаясь лбом к моему лбу.

— В чем дело, Джош?

— Я могу сколько угодно говорить, что мне все равно, но я не хочу повторения того, что было. Я не вынесу, если получу тебя, а потом ты снова уйдешь. С тех пор как ты меня бросила, сердце медленно умирало, и, если ты сделаешь так снова, это меня уничтожит.

Я взяла его лицо в ладони, слегка отстранилась, чтобы на него посмотреть, но он зажмурился, и я не смогла прочесть его взгляд.

— Посмотри на меня, — сказала я.

Он медленно открыл глаза. Его брови были нахмурены, губы сжаты.

— Что мы творим, Десембер? Через два дня мне уезжать.

— Ты знаешь, куда вас отправляют?

Эту часть армейской жизни я ненавидела, но теперь она представлялась мне небольшой ценой за возможность быть с Джошем.

— В Форт-Рукер, Алабама. Это черт-те где и очень далеко от Колорадо.

Его взгляд метался. Он крепче вцепился мне в талию, будто ждал, что в любой момент я сбегу.

— Я тоже знаю, где буду осенью.

Он прищурился:

— Правда?

Я должна была признаться: от этого зависела наша дальнейшая судьба.

— Джош, вчера пришло письмо. Меня приняли в Вандербильтский университет. Я перевожусь и начинаю учиться с осеннего семестра.

Он резко втянул в себя воздух, выдохнул и улыбнулся:

— Эмбер, это же потрясающе! Твой папа очень тобой гордился бы.

— Да. Он бы и тобой гордился. — Я провела большими пальцами по скулам Джоша. — Он гордился бы нами обоими.

— «Нами»? — Он отошел назад, и улыбка стала напряженной. — Я ради тебя на все готов, но должен знать, что ты согласна быть со мной.

Я шагнула вперед, сократив расстояние между нами, и ласково целовала, пока его губы не раскрылись мне навстречу.

— Я согласна. Я твоя, если ты по-прежнему меня хочешь. Я готова ждать и поддерживать отношения на расстоянии.

— Но я думал, ты этого не хотела? Ты говорила, что жизнь, полная ожидания и тревог, не по тебе.

— Без тебя у меня нет жизни. Я буду тревожиться о тебе независимо от того, вместе мы или нет.

Его губы снова сжались. Неужели откажет? После всего, что у нас было?

Он долго вглядывался в мои глаза и наконец улыбнулся.

— Тогда я подожду. Езжай в Вандербильтский, а я поеду туда, куда меня отправят. Подожду, пока ты окончишь университет. У нас все получится. Мне все равно, далеко ли ты будешь, если я буду знать, что ты — моя, а я — твой.

— Мы сможем быть вместе. — Я произнесла это вслух и сама поверила в свои слова.

— Мы будем вместе. Я больше никогда тебя не потеряю, Десембер. — Джош нежно поцеловал меня, слегка оттянув мою нижнюю губу.

Он поднял голову и заглянул мне в глаза, а затем его взгляд скользнул к моим губам, и зрачки расширились. Я разомкнула губы. Его дыхание участилось. И выждав несколько томительных секунд, он набросился на меня. Все эти месяцы мне так не хватало его страстного поцелуя.

Да. Наконец я оказалась на своем месте. Джош был моим домом. Я растворилась во вкусе его губ, в прикосновении его кожи к моей и отдалась ему без колебаний. Он запустил руки мне в волосы, потянул, и я откинула голову. Его губы скользнули по моей шее, и язык заработал в идеальном ритме, сводившем меня с ума.

— Эй, — одернула я Джоша, отстранившись, — никаких амурных дел в парадной форме, помнишь?

Не отрываясь от меня, он сорвал с себя мундир, и пуговицы разлетелись во все стороны. Следом была сброшена накрахмаленная белая рубашка. Я взяла его за галстук и притянула ближе. Платье задралось выше бедер, и я прижалась к Джошу всем телом. С губ сорвался сладостный стон: я почувствовала его желание.

Я стащила белую футболку через голову Джоша вместе с развязанным галстуком. Куча брошенной одежды на полу росла. Сняв форму, он перестал быть лейтенантом Уокером и стал моим Джошем с татуировками в виде языков льда и пламени. Он покрывал поцелуями мое плечо.

— Боже, Десембер, как же много времени прошло. — Его руки нырнули мне под платье, но он не стал его задирать.

— Сними, — попросила я, забыв о какой-либо осторожности.

— Нет, нас могут увидеть, а я этого не допущу.

Он сжал мою грудь через платье и застонал.

Я вся трепетала от желания. Мы так давно не находились рядом, не говоря о том, чтобы прикасаться друг к другу. Я изголодалась по Джошу и не хотела больше ждать ни минуты.

— Прошу! — Я прижалась к нему бедрами, и он вознаградил меня стоном.

Его руки проскользнули под платье, провели по бедрам, и он дотронулся до меня между ног. Отодвинул в сторону мои промокшие трусики и погладил именно там, где ощущалась пульсация. Я не сдержала стон, который эхом отразился от стен лекционного зала.

— Да, — прошептал Джош, ритмично двигая рукой. Он остановился, прижался лбом к моему лбу и несколько раз судорожно вздохнул. — Блин. Я не захватил защиту. Но у меня все чисто. Я только что прошел медкомиссию, и…

— А я принимаю противозачаточные. Принимала с семнадцати лет. — Я подвигала бедрами, отчаянно желая продолжения и чувствуя приближающуюся кульминацию. — Джош, если хочешь, чтобы я тебя умоляла, я буду умолять.

Его глаза гневно блеснули. Он пожирал меня взглядом, и я утонула в каре-золотом океане его глаз.

— Неужели ты не понимаешь? Тебе не надо умолять. Я уже принадлежу тебе.

Его поцелуй опалил меня пламенем. Раздался звук рвущейся ткани, и мои трусики полетели на пол. Слава богу. Он расстегнул молнию и пряжку на ремне и спустил джинсы и боксеры, обнажив свои аппетитные ягодицы, но я не успела насладиться этим зрелищем — он вновь накинулся на меня.

Я вся трепетала и пульсировала, умирая от желания.

— Пожалуйста, Джош…

Он остановил мою мольбу поцелуем и одним резким толчком овладел мной, растянув меня до предела.

— О боже, Десембер. Я еще никогда не пробовал без… Ты потрясающая. Идеальная.

Он оперся на локти, и мы задышали в такт.

Мои руки скользили по его спине. Я уперлась пятками в край стола, чтобы держать баланс. Отталкиваясь, я прижималась к Джошу, чтобы он еще глубже входил в меня.

— Я не идеальна, но я твоя.

Нас охватила радость — сладостное чувство единения сердец и слияния душ. Все было так, как должно быть. Я подалась вперед, и его глаза потемнели. Время разговоров прошло. Он схватил меня за бедра, прижал к себе, вновь проскользнул в меня и с отчаянным желанием впился в мои губы.