Я тебя не любил... (СИ) - Коэн Даша

Еб жешь твою мать!

Он лучшую подругу Аньки трахал в параллели! Он ее в день свадьбы наркотой накачал, лишь бы она ему всю малину не запорола.

А теперь снизошел.

Игрушку ведь кто-то починил, причесал и переодел в красивое платьице. Можно снова поиграть. Такую и в руки взять больше не стыдно, и деловым партнерам показать не западло. И лапшу развешать еще разок на симпатичные ушки тоже труда не составит.

И что самое мерзопакостное во всем этом — Аня может легко и непринужденно на него клюнуть. Особенно на старых дрожжах. И учитывая, что он — ее первая и настоящая любовь. Эти чувства просто так в окно не выкинешь, потому что память — хитрая штука, и именно она, когда не нужно, может вытащить из прошлого самые яркие моменты и эмоции. И несложно будет поверить в сказку, а еще с отчаянием захотеть вновь воплотить ее в жизнь.

Потому что в первый раз все так ярко. Так сочно. Так по-настоящему,

Так как ни с кем и никогда уже не будет…

И это пугало меня до усрачки. Потому что со мной сейчас воевал даже не гребаный Игнат Лисс, пусть бы он тысячу раз был богаче меня и опытнее во всех этих социальных играх. Плевать, что он статный, подтянутый и раскачанный мужик, на которого клюнет практически любая особь женского пола. Смазливый до тошноты. С этой своей улыбочкой, а-ля я-здесь-лучше-всех.

Я воевал не с ним, да. Я воевал с желанием Ани самоутвердиться и с тем, Игнатом, которого она себе когда-то выдумала. И в глубине души хотела себе вернуть. Пусть и не навсегда, но, чтобы выдохнуть. А там, на этом выдохе уже любые цели перекраиваются очень быстро.

Уж не мне об этом теперь было не знать.

— И какой у тебя план? — спросил я у жены, уже после того, как мы сделали заказ.

— Все как ты учил, Паш, — криво улыбнулась она, — ничего нового человечество пока ведь еще не изобрело.

— Проиграть не боишься? — скормил я первую пилюлю ее тщеславию.

— Не боюсь.

— Лиссу ведь не три годика, чтобы не знать правила этих жестоких шахмат.

— А я думала, у меня был хороший учитель, — рассмеялась Аня и благосклонно кивнула сомелье, который продемонстрировал ей бутылку красного сухого и наполнил ее бокал.

— И какой повод ты выбрала, чтобы затусить в Москве больше, чем на пару дней?

— Мы разводимся, Паш, — отмахнулась девушка, чуть пригубляя вина, а затем подмигнула мне и улыбнулась, — тут как видишь, и повода искать не надо.

— Ну да…

Пиздец.

Я просто не мог поверить в то, что вот эта девушка еще два года тому назад неуверенно заламывала руки и стенала о собственной незавидной участи. А теперь поглядите — ей даже не нужно самодовольно улыбаться, чтобы оппонент считал, что перед ним опасный противник.

Ладно.

Я ведь еще пару дней назад знал, что проиграл этот бой. Осталось только позволить поверить ей в то, что она выиграла и всю войну. Другого пути у меня нет, да и не было.

Именно поэтому я выдохнул с усталой миной на лице, а затем, принимаясь увлеченно орудовать вилкой над салатом, который мне наконец-то принесли, резко сменил тему.

— Я вообще, что прилетел-то к тебе.

И понеслась пизда по кочкам.

Вещал за пятое и десятое, лишь бы как можно масштабнее раздуть пузырь, за которым бы я замаскировал свой страх ее потерять. Тема бизнеса поднялась из пепла, какие-то наши совместные коллаборации и движения.

И только чтобы понять — я не на крючке. Даже близко.

Ибо, чем больше девушку мы любим, тем меньше нравимся мы ей.

А Я Аню не просто любил. В задницу это хрупкое и такое непостоянное чувство. Оно абсолютно зависимое от химических реакций и эмоциональных качелей. Сегодня тебя бомбит, завтра взрывает, послезавтра ты труп.

Я ко всему прочему Аню ещё и ценил. И уважал. Потому что не просто ее под себя слепил — это верх идиотизма прилизывать все в эту сторону.

Я Аню собой напитал. Она же наполовину теперь была мной. Тело — ее, а вот все остальное именно я в ней занял. Вычистил весь хлам, которым ее забил бывший муж. А затем заполнил каждый уголок ее души. Каждый закуток. Каждую трещинку.

Неуверенность, страх, отчаяние — именно их я заменил на решительность, уважение к самой себе и здоровый эгоизм. И мне претило, что Аня намеревалась слить весь свой прогресс в унитаз ради члена, который ее однажды уже забраковал.

— Я устал, — отложил я в сторону салфетку и выразительно глянул на жену.

— Да? — кокетливо прикусила губу Аня.

— Да. И соскучился по тебе, — словно бы между делом выдал я, переводя все свое внимание на официанта и давая ему знак принести нам счет.

— что ж.., — отложила она столовые приборы и томно на меня посмотрела, — в таком случае я перенесу десерт на попозже.

Моя улыбка.

Ее ответная с многозначительно приподнятой бровью.

Я рассчитался по счету и щедро отстегнул чаевых наличными. А затем повел свою женщину на выход, незаметно от посторонних глаз, проходясь кончиками пальцев по ее аппетитной попке.

— Хочешь меня? — оглянулась Аня, медленно и чувственно облизываясь.

— А разве могут быть сомнения? — вопросом на вопрос ответил я, при этом напрягаясь всем телом.

И ощущая, что по нашим стопам ступает тень.

Сука ебливая. Все мало ему. Все надо еще, да?

Ладно. Ладно.

Короткий обмен взглядами на парковке. Кивок в мою сторону, как признание, что эта дуэль интересов началась. И мой тихий, обреченный вздох, ибо я понимал — это мой последний ход королевой, прежде чем я поставлю своему противнику шах.

И мат.

А теперь за дело.

Короткая дорога до моей квартиры, где показное равнодушие лишь разжигало огонь обоюдной страсти. Лифт — и мы почти сорвали стоп-краны. Ключ не попадал в замочную скважину только потому, что вся моя суть была сосредоточена на том, как Аня своими шаловливыми пальчиками сжимала через брюки мою эрекцию, шепча при этом мне на ухо что-то на необузданном и развратном:

— Сенкевич, если ты сейчас же не откроешь эту гребаную дверь, то я трахну тебя прямо здесь — на лестничной клетке.

Чума, а не девушка!

Было бы удивительно, если бы я на ней не помешался, да?

Ключ все-таки провернулся и открыл дверь, а я резко сменил вектор силы и ощутимо прихватил Аню за шею так, что она привстала на носочки, улыбаясь мне хищно, пока я заталкивал ее спиной в квартиру.

Красивая.

Страстная.

Единственная, от которой у меня наблюдалась существенная протечка головного мозга.

— Напугала ежа голой жопой, — криво улыбнулся я, с угрожающим хлопком закрывая позади нас дверь.

Аня рассмеялась, а затем резко стихла, когда я прихватил ее за волосы и, не разрывая пристального и жаркого зрительного контакта, настойчиво опустил ее на колени перед собой и красноречиво закусил губу.

С хлестким звуком расстегнулся ремень. С пошлым — вжикнула ширинка.

Наш обоюдный стон слился в унисон. Шарахнула по мозгам молния, когда горячий влажный язык Ани слизнул каплю смазки с моей уже предельно напряженной головки члена.

Меня почти убило кайфом.

Меня почти уничтожило фактом, что это начало нашего конца.

Пиздец!

Как же мне хотелось закрыть глаза и просто раствориться в этом потрясающем моменте, который по своей мощи мог сравниться разве что только с ядерным взрывом. Но нет. Я продолжал держать себя на коротком поводке. Я плавился изнутри, превращаясь в оболочку, заполненную кипящим свинцом, но глаз от Ани не отводил.

Запоминал.

Как она стоит передо мной на коленях.

Полностью покорная и с открытым ртом.

И сосет мне.

Но для меня в этом конкретном мгновении не было ни капли пошлости. Только доверие, близость и необходимость сделать приятно твоему человеку. Она этого хотела. И я этого хотел.

Очень.

И это вовсе не была попытка унизить ее грязной лаской, а возможность показать, что между нами нет преград. Что все правильно. И мне все это до безобразия нравится. Вот так — быть вместе с ней и видеть в ее глазах огонь ответной страсти.