Я тебя не любил... (СИ) - Коэн Даша

Эта девушка сделала меня слабым, влюбленным в нее до безобразия каблуком. Я так хотел кинуть к ее ногам весь мир, а не вот это вот все, когда между нами пропасть, а мосты я уже мысленно сжег. Выматерился трехэтажно и все-таки саданул с кулака по влажному кафелю, тут же разбивая костяшки до крови.

Но эта боль меня лишь отрезвила. И потушила до состояния ко всему безразличного айсберга.

Побрился. высушился. Побрел на кухню.

Скидал из холодильника на стол нужные продукты и принялся кашеварить завтрак.

Внутренне мандражировал, а внешне даже для самого себя был убийственно безмятежным. Хотя сердце уже скулило побитой собакой и требовало от меня каких-то практических действий, а не того, что я сам для нас решил. Но руки не дрожали. Дыхание тоже было в норме. И давление не давило на мозги, заставляя совершать необдуманные поступки и катастрофические ошибки.

Годы тренировок и вот итог. До пропасти всего лишь шаг а я спокойный, как удав.

Больно? Да похуй! Я потерплю.

Ради нее.

Ради нас.

— А неплохой стартап мог бы получиться, — услышал я голос Ани за своей спиной, когда уже на двух тарелках лежали готовые авокадо-тосты с яйцом пашот и красной рыбой.

— Думаешь? — улыбнулся я криво, с полуслова понимая, что имеет в виду жена.

И был прав.

— Будильник с запахом хрустящего хлеба и свежесваренного кофе — что может быть лучше, Паш?

— Если в придачу к такому девайсу нет меня, — повернулся я к ней и развел руками, давая словить приход от вида моего полуобнаженного тела, — то это форменное издевательство, Анюта.

Подмигнул ей. И завис, любуясь тем, как она облизывает меня осоловелым взглядом. Ее глаза оставили ожоги на кубиках моего пресса, а затем зависли чуть ниже.

Пиздец, как горячо!

Я тут же и на максимальной скорости визуализировал себе мертвых щенков и монашек в трусах, только бы не реагировать на этот влажный, абсолютный бесстыдный призыв к действию.

Да, теперь Аня умела одним лишь взглядом поднимать член покруче любого минета.

Ведьма!

Нахмурилась и поджала губы, когда я, вместо ожидаемого утреннего задорного траха на столе и со всеми вытекающими бесстыдными последствиями, лишь поставил перед ней тарелку с тостом и чашку капучино. А затем уселся напротив за барную стойку и принялся технично поглощать свою порцию еды.

Какое-то время ели молча. Я беззастенчиво кайфовал, следя за тем, как ест Аня — со вкусом, умкая, закатывая глаза и облизывая пальчики. Целое шоу, от которого простой смертный может феерично кончить.

Если бы я не задыхался от отчаяния, то это случилось бы и со мной.

Пиздец…

Отвернулся, ощущая, как рвутся во мне последние уцелевшие нервы. Фоном гудел новостной канал и уже давно проснувшийся город за окном. Я допил свой кофе и решил, что пора.

— У меня шестичасовой самолет в Питер, — я встал из-за стола и, словно бы мы обсуждали погоду, а не наше будущее, отправился варить себе еще одну чашку кофе.

— М-м…

— Полетишь со мной или все-таки останешься?

Бам! Бам! Бам!

Ебаный в рот — у меня сейчас случится инфаркт! А-а-а!

— Останусь.

Одно слово. А все равно, что разрывная пуля, что ударила мне в голову и разнесла ее к чертовой матери.

— Ок…

Тишина. Только телевизор все бормотал, озвучивая уже ненужные никому новостные сводки. Да за открытым окном послышался чей-то раскатистый хохот — как реквием по тому, что у нас было.

И что стало — абсолютное ничего.

— Ок... — эхом повторила Аня, а я, прихлебывая очередную порцию кофеина, повернулся к ней и уперся задницей в кухонный гарнитур, смотря на нее лениво и отрешенно.

Я знал, что будет дальше. Так предсказуемо. До тошноты.

Сука.

— У меня встреча у нотариуса в одиннадцать, — она указала на часы.

— Угу.

— Надо еще домой заскочить.

— Ладно, — сухой кивок.

И снова тишина. На этот раз чересчур напряженная. Такая, когда отчетливо пахнет жженой проводкой. И мы оба прекрасно понимали, что сейчас ёбнет Сильно.

— Почему ты такой, Паш?

— Какой? — непонимающе склонил я голову набок.

— У нас же был договор.

Развел руками. Усмехнулся.

— Ну блядь, Анюта, — кивнул на выход, — дверь там. И как бы, вот тебе мое благословение.

— Охренеть — хлопнула она по крышке стола ладошками.

— Прости, моя хорошая, но я не могу разгадать твоих сигналов, — снова отхлебнул я кофе, пытаясь проглотить сердце, которое отчаянно трепыхалось в горле.

— Все ты можешь, Паша. И не надо смотреть на меня, как на…

— Неудачницу? — перебил я ее, улыбаясь ласково и открыто. А затем и вовсе рассмеялся.

Аня дернулась, как от хлесткой пощечины. Выпрямилась на стуле и смерила меня с головы до ног уничижительным взглядом. Желваки на прекрасном лице выдали крайнюю степень ее гнева. А я лишь пожал плечами, понимая, что должен ее добить.

— ОЙ, неужели неприятно? Ну, так-то да, правда же всегда, как говорится, глаза колет.

— Ты что-то попутал, дорогой. Например, божий дар с яичницей, — фыркнула она и манерно отерла губы салфеткой, вставая из-за стола и намереваясь скрыться, но я не планировал ее отпускать, пока не потреплю, как Тузик грелку.

— Отнюдь, — облизнулся я и пошел в лобовую, — а вообще, знаешь, я бы на твоем месте Лиссу спасибо сказал.

— Ты не на моем месте, — огрызнулась Аня, но я лишь отмахнулся от ее слов.

— Ты родилась и выросла в провонявшийся бедностью и безнадегой провинциальной дыре, с травмированной, нашпигованной комплексами матерью и слабовольной бабкой. Хи-м-м, давай-ка подумаем вместе, раз уж тебе одной это не по силам, какую жизнь ты бы сейчас вела, если бы в нее не ворвался принц на белом коне по имени Игнат?

— Паш... — угрожающе прошипела девушка, но мне уже было поздно тормозить.

— А я тебе скажу какую, Аня. Минимум — ты бы вышла замуж за своего этого недоноска. Как там его, Меркулова, да? Родила бы ему сыночка и лапочку-дочку, да так бы и существовала до самой пенсии, доедая последний хуй без соли, в бессилии поглядывая на то, как любимый супруг деградирует на диване с банкой пива. Максимум? Ну, тебя бы все таки нашел твой замечательный папаша и сосватал за какую-нибудь свою шестерку, тем самым превращая тебя в безвольный инкубатор.

На последних словах я понял, что Аня наконец-то на крючке. Я уже зашвырнул ее в такую нужную мне ярость. И теперь ей только и осталось, что врасти ногами в пол и внимать все, что я ей скажу. Я посадил ее на метафизическую цепь потребности возразить мне. И доказать, что я не прав.

Заведомо провальная игра.

Но мне было плевать. Слишком много стояло на кону.

— Так себе перспективы, да? — хохотнул я, попивая кофеек. — Не сказать, чтобы радужные. Но! Тебе сказочно повезло, Анюта! Ты, черт возьми, такая фартовая деваха, вытянула золотой билет в виде Игната Лисса, который бы никогда не посмотрел на тебя при прочих равных обстоятельствах. Не тот уровень, сама понимаешь, да? Но, на твое счастье, ты уродилась дочкой Миллера, а потому стала желанной для такого воистину завидного холостяка. И вот он уже швырнул к твоим ногам весь мир. Подарил твоей матери достойную смерть, бабку уважил, тебя без крыши над головой не оставил. Обогрел. Приютил. По морям возил. Баловал. Не бил. Не пил. В рот не давал. И даже раком не трахал. Не мужик — мечта!

Аня снова села на стул. Сложила руки на стол, показывая, что совершенно спокойна. И смотрела на меня уже ровно и устало. Но я знал, что это всего лишь маска. Знал! И продолжал ее бить наотмашь.

— Не изменил бы Лисс тебе тогда, и ты осталась бы все той же скучной, серой тенью своего охуетительного мужа, которого совсем не заслуживала. Тихо бы сидела в своей песочнице, варя борщи и рожая любимому кумиру по тугосере раз в три года. До поры до времени, пока бы он на стороне, путем траханья других удобоваримых баб, прокачивал свое титаническое к тебе терпение.

— И? — вопросительно приподняла одну бровь Аня, а я ей улыбнулся.