Жестокий развод (СИ) - Рымарь Диана

Мне понятна его реакция на Зару, и все же я здесь для того, чтобы защищать интересы Дана-младшего.

— Ты сейчас говоришь о матери своего ребенка. — Смотрю на него в упор.

— Мне не нужен от нее ребенок! — натурально визжит он. — Мне от этой маньячки ничего не нужно. Шалава подзаборная, еще девственницу из себя корчила в самый ответственный момент. А я, идиот, купился.

Де-жа-вю…

Смотрю на него, и теперь уже хочется пожать мужику руку.

Потому что нас таких идиотов двое. Ведь я в свое время тоже купился, как последний кретин.

Что-то мне подсказывает, что мы не единственные. Если дева столь уверенно и виртуозно проворачивает один и тот же финт, значит давно отточила мастерство.

— Как я понял, тебе не нужен ребенок? — еще раз уточняю.

— Я к нему близко не подойду, — морщит нос профессор. — Выродок Зары мне на хрен не сдался! Если попытаетесь на меня его повесить, сдам в детдом! Если бы вы знали, на что способна его мамаша, вы бы меня поняли.

О, я понимаю. Мне очевидно, что милашка Зара вытрепала профессору немало нервов.

Однако становится обидно за Дана.

Никому пацан не нужен.

Удивительно, какие биологические родители ему достались. Одна вытравила его из себя при помощи стимуляторов, второй даже приближаться не хочет. А дед с бабкой и вовсе собрались использовать его, чтобы манипулировать собственной дочкой.

По-моему, мальчишке феерически повезло, что попал к нам с Катей. Хороший парнишка с умным взглядом и чудесной улыбкой.

И вообще, может пацан кем-то особенным станет. Врачом, например, или космонавтом.

Мы с Катей очень постараемся вырастить его достойным человеком.

— Проедем со мной, — предлагаю.

— З-зачем? — слегка заикается профессор.

— Будем оформлять отказ от претензий на родительские права. Мой юрист все грамотно оформит.

— Это совершенно не обязательно. Я не буду ни на что претендовать, я…

Ага-ага, а через месяц-два Гаспаряны вручат ему круглую сумму, и он как миленький пойдет претендовать. Еще станет рассказывать на суде, как любит свое чадо, как страдает.

Мне его тоже на свалку везти, что ли?

Я могу, конечно, но предпочитаю действовать другими методами. Я ж все-таки не бандос из девяностых, что бы там обо мне ни думали бывшие родственники.

— Поднимешь сейчас свою задницу и поедешь со мной. — Смотрю на него строго.

Хоть это пусть сделает для своего сына.

Глава 54. Чужих детей не бывает

Катя

— Мам, сколько можно причитать, — вздыхаю я, меряя шагами свою скромную гостиную. — Да, родители Даниэля не образец деликатности, но я не буду звонить им и говорить, чтобы они не смели приближаться. Потому что это грубо! И вообще, не по-людски…

— Пусть Даниэль скажет! — настаивает она.

— Он уже сказал, и это была очень некрасивая сцена. — Я морщусь, вспоминая тот разговор. — Хватит уже, ты сейчас ведешь себя тоже не совсем правильно. И вообще, объясни, пожалуйста, что ты делала в тот день у дома Даниэля? Объяснение «проходила мимо» не канает, так и знай…

— Не понятно разве, что хотела одним глазком взглянуть на малыша? Разве это преступление? Я, по крайней мере, не разбрасывалась младенцем Даниэля, не собиралась вручать его этим противным Гаспарянам. Поэтому я бы на твоем месте их и близко не подпустила к ребенку, которого родишь ты.

— Тоже думаешь, станут советовать отдать Гаспарянам? — Я уже откровенно подсмеиваюсь.

— Нет, конечно, он же будет родной внук. Но они обязательно как-то по-другому напакостят.

— Мам, ну хватит уже лезть со своими советами, — прошу ее.

Тем более что мать Даниэля уже звонила мне, плакалась, что сын не хочет ее слушать, просила прощения, заодно пыталась объяснить, что хотела как лучше. Ее это «лучше», как всегда, своеобразное, конечно.

Прощаюсь с мамой, кладу трубку и еще некоторое время смотрю на мобильный, прокручивая в голове все последние события.

Вообще, родители в последнее время как с цепи сорвались. Что у Даниэля, что у меня. Лезут и лезут куда не просят. Хоть на луну от них сбегай.

А на днях бывший свекор вообще прислал сообщение с просьбой поскорее сойтись с Даниэлем.

Нормальные они, а?

То я им как кость в горле, то переобуваются в полете, и уже я — единственный вариант для их драгоценного Даниэля.

Где он сейчас, кстати…

Пропал на целые сутки, ни слуху ни духу. Даже на работе и то не появлялся. Я думала, хоть отвезет или заберет, но со мной сегодня ездил только водитель.

А еще я скучаю по малышу. Хочется его потискать, побаюкать, как он любит.

Взгляд падает на настенные часы — девять вечера.

Никто ко мне уже сегодня не придет, никуда не позовет, и никого я не побаюкаю…

Грустно-то как!

После того как мы с Даниэлем договорились встречаться, встречались каждый день на протяжении последних двух недель. Одни только сутки не виделись, а мне уже тошно.

Все-таки я думала, Даниэль придет вечером или куда-то позовет. Разве я зря наводила красоту? Сделала после работы свежий макияж, поправляла непослушные локоны. У меня под шелковым халатом черное кружевное белье, чулки. Мне только скинуть этот халатик, надеть платье, и можно ехать куда угодно. Как говорится, в полной боевой.

Только ведь никуда не зовут и не везут.

И вообще, кажется, про меня забыли.

Можно, конечно, самой позвонить, но я не звоню. Мало ли чем там занят товарищ Даниэль.

Вдруг в мою дверь все-таки звонят.

По спине пробегают мурашки предвкушения.

Плотнее закутываюсь в черный халат, иду в прихожую, смотрю в глазок.

А там розы белые… Как и много раз до того.

У меня в квартире уже не хватает тары, чтобы эти розы ставить.

А все же радуюсь им так, будто век не получала цветов.

Открываю дверь, а на пороге Даниэль с ребенком в переноске.

— Ш-ш-ш… — приветствует он меня и показывает взглядом на Дана-младшего, который вовсю пускает пузыри.

Я маню их в квартиру.

Привычным движением вытаскиваю Дана-младшего из переноски. Довольная как паровоз чуть баюкаю его и несу в детскую, где для него все готово. Ведь этот товарищ провел в моей квартире уже немало времени.

Прижимаюсь губами к теплому детскому лобику, вдыхаю аромат волос, балдею.

Казалось бы, совершенно чужое дите, но какое родное…

Укладываю его в кроватку, с минуту любуюсь, чувствуя, как позади меня стоит Даниэль.

Мы цапаем трубку от видеоняни и осторожно выходим из комнаты, плотно прикрыв дверь.

По заведенной привычке идем на кухню, я ставлю кипятиться чайник для чая.

— А торт где? — спрашиваю, хитро посмотрев на Даниэля, ведь обычно он приходил с тортом.

— У меня есть кое-что получше, — заявляет он.

Приносит из прихожей сумку, где хранит добро Дана-младшего, всякие там подгузники, бутылочки и прочее. Но достает не их.

В руках Даниэля вдруг оказывается черная папка для документов.

Он открывает ее и достает два листка.

— Вот. — Он стучит пальцем по столу. — Лишение Зары родительских прав, а также бумажка, согласно которой биологический отец Даниэля никогда не сможет претендовать на опеку.

— Ура! — Я хлопаю в ладоши. — Наконец все заверено документально, и Гаспаряны никак не смогут навредить малышу.

— Не смогут. — Даниэль очень собой доволен. — Теперь я официально его единственный опекун, а Зара сгниет в лечебнице. Пусть парень по ДНК не мой, но по сути… Честно сказать, я никогда не думал, что могу так отчаянно полюбить абсолютно чужого ребенка. Я думал над этим всем. Если бы ты досталась мне с ребенком, твоего бы влет полюбил без вопросов. Это не было бы для меня сюрпризом, потому что частица тебя. Но тут абсолютно другая ситуация…

— Чужих детей не бывает, Даниэль, — улыбаюсь ему. — А Дан-младший грозит вырасти настоящим очаровашкой и весь будет в папу — того, который воспитает.

— Я тут думал-гадал, может, это план божий? Чтобы мы дали ему путевку в жизнь, и он смог осуществить свое предназначение. Может быть, он станет врачом и спасет много жизней, или гениальным актером…