Разговор мне ничего не дал… почти ничего.
Вспоминая его холодность и замешательство, мне становится дурно.
Почему он просто не сказал «нет»?
Ловлю себя на мысли, что могла бы поверить в теорию с аферой, заяви он о ней сразу.
Теперь – вряд ли.
Обессилено опускаюсь на железный стул, чувствуя через одежду его холодное прикосновение.
Вот так, в пятьдесят пять лет, после долгих и счастливых лет твоя жизнь оказывается нагромождением лжи…
А сегодня день нашей жемчужной свадьбы…
Прячу лицо в ладонях. Не думаю ни о чем – просто хочется спрятаться, отгородиться от любых мыслей.
– Мамуль, – чувствую легкое прикосновение пальцев к плечу, – ты как?
Отнимаю руки от лица и жмурюсь от яркого света.
Пожимаю губами, отвечая на этот риторический вопрос:
– Нормально…
А внутри все стонет и ревет от тупой ноющей боли.
Мне стыдно смотреть дочери в глаза.
Стыдно за себя. Стыдно за него.
Произошедшее я воспринимаю как собственное личное поражение.
– Как отец, – безэмоционально произношу я, силой воли подавляя в себе боль, которая пытается выплеснуться наружу.
Саша пожимает плечами и продолжает вглядываться в мое лицо.
– Саш, да не смотри так, пожалуйста, – немного резко, чем следовало произношу я и поднимаюсь со стула. – Не надо на меня смотреть как на неизлечимо больную.
Чувствую, как злость и боль, соединяясь в гремучий, ядовитый коктейль собираются выплеснуться наружу.
И на кого? На мою любимую, милую доченьку. Мой ненаглядный свет…
Саша отшатывается как от удара и сжимает обижено губы.
Во мне же не хватает сил даже сказать «прости».
Я знаю на кого должен быть направлена эта гремучая смесь – на Бориса или на его любовницу в крайнем случае, но ничего не могу с собой поделать.
Я нахожусь в таком раздрае и отчаянии, что не могу контролировать ни свои мысли, ни реакции тела.
Долю секунды Саша смотрит на меня, и становится на миг той самой маленькой девчушкой, которой была много лет назад.
Ее губы дрожат, а брови хмуро сходятся к переносице – первое движение ей досталось от меня, а второе – от Бориса.
Она обхватывает меня и стискивает в объятиях.
Нашептывает:
– Мамочка-мамочка… – гладит по спине и волосам, отогревая своим теплом.
Я же снова плачу – ничего не могу поделать с собой.
Всю жизнь я была сильной и уверенной в себе женщиной.
Благодаря этому и добилась собственных успехов в бизнесе – выстроила с нуля дизайнерскую студию и успешно развиваю ее.
Вырастила детей и создала дом – полную чашу, где царили любовь и тепло…
А теперь реву как самая настоящая слабая женщина… и уже который раз за этот день.
Немного сбрасываю напряжение и отстраняюсь от дочери.
– Прости, Сашуль. Меньше всего я хотела бы обидеть тебя…
– Все в порядке, мам. Я понимаю. Тебе нужно выдохнуть и немного прийти в себя…
Горько усмехаюсь – это легче сказать, чем сделать.
– Где Арсений?
– Еще у папы.
– Что он вам сказал… обо всем, – повожу рукой в воздухе, обозначая ситуацию.
Саша задумывается, и я понимаю, что она взвешивает каждое слово, боясь навредить.
– Ничего, мам. Мы почти не обсуждали, понимаешь? Он сказал, что вам нужно будет поговорить, когда ты успокоишься, без истерик, как взрослым людям…
– Как взрослым людям, – меня начинает колотить истеричная дрожь, – когда я успокоюсь… Хоро-ош.
– Он что-то объяснил вообще? Рассказал об этой Снежане?
– Нет, наш разговор ничем не окончился, кроме ЕГО обвинений и моих слез…
Саша понимающе кивает, а я в очередной раз не могу поверить, что эта спокойная, красивая и мудрая женщина – моя дочь.
– Дай ему выкарабкаться из больницы… И все прояснится, – вновь притягивает меня в свои объятия.
В этом я с Сашей не согласна.
Мне не нужно давать ему «выкарабкаться» - мне нужно решить самой, как я буду жить дальше.
И первое что мне нужно сделать – это отменить сорвавшийся праздник.
Пока еще не поздно, и пока не съехались гости.
Мне совершенно ни к чему празднично настроенные друзья, которые будут а меня смотреть точно также как дочь – как на безнадежно больную.
А я не такая.
Я – сильная, и справлюсь со всем.
Саша будто читает мои мысли:
– Мам, может предупредить гостей… что, эм, торжества не будет.
Устало улыбаюсь – впереди еще столько непростых и неприятных объяснений…
– Да, ты права. Поможешь мне?
– Ну, конечно, мамуль…
Появляется Арсений.
– Заходил к врачу, – извиняющимся тоном произносит он. – Мы можем ехать. Да, мам?
Я киваю.
Стараюсь мысленно переключиться на отмену праздника и какие-то другие бытовые дела.
Все чтобы забить сознание и заставить боль отступить.
Мы уже подходим к машине Арсений, когда я чувству вибрацию телефона в кармане.
Достаю и вижу сообщение с незнакомого номера.
Сердце сжимается от тревоги…
Глава 10
Надежда
Усмехаюсь, через боль.
Так и невроз заработать недолго – вот, уже дергаюсь от любого сообщения на телефон.
Что дальше?
Вздрагивать от шороха?
Сдерживаю эмоции и сажусь в машину.
– Мам, все нормально?
Странный вопрос, учитывая обстоятельства, но я киваю.
– Да, Сашуль, все хорошо, – и улыбаюсь вымученной улыбкой.
Отодвигаюсь к окну и достаю телефон.
После нескольких неосторожных нажатий телефон требует ввода пароля и отказывается предварительно показывать сообщение. Так что мне не остается ничего, кроме как открыть его.
«Предлагаю все-таки поговорить. Это в ваших интересах»
Сообщение не подписано, но у меня нет никаких сомнений в том, кто его мог отправить.
Задумчиво смотрю в окно.
Арсений включает негромкий джаз. Ведет автомобиль плавно и неторопливо.
Сомнения пожирают меня.
И откровенно угрожающий тон сообщения заставляет меня насторожиться.
Понимаю, что не могу сосредоточиться ни на чем другом и набираю в ответ:
«Что вы хотите?»
Тут же получаю ответ.
«Справедливости».
Очень интересно. Даже интригующе.
О какой справедливости может идти речь, если это она нагло влезла в мою семью?
Встречаться с ней – не самая хорошая идея, но я не привыкла прятаться и дрожать от страха.
Конечно, раньше огромную часть уверенности составлял Боря – с ним я чувствовала себя, как за каменной стеной. Теперь же оказалось, что стена эта бутафорская и трухлявая…
Упрямо сжимаю губы.
«Когда и где».
Видимо, мой ответ сильно удивляет эту женщину, потому что быстрого ответного сообщения не приходит.
Осознав это, я чувствую себя лучше. Как бы удивительно это не звучало – первая моральная победа за мной.
И впереди не одна такая!
Она еще не представляю на что способна настолько разъяренная женщина. А я не из тех, кто молча будет плакать ночами в подушку.
Мы подъезжаем к дому. Слезы на глазах давно высохли. В голове начинает складываться план.
Мне сейчас следует взять себя в руки и действовать с холодной головой и рационально, а потому придется обратиться к адвокатам по разводу.
Сама мысль в моем сознании звучит дико, но еще более дикой является мысль оставаться под одной крышей с мужем-изменником.
– Мамуль, я заварю чай, – Сашка целует меня в висок и упархивает на кухню.
– Арсений, можешь обзвонить часть гостей и отменить их приезд?
– Конечно, мам.
Я даю ему список номер и имен.
– Только без подробностей, хорошо?
– Ну, кончено, мам.
– Скажи просто, что отец приболел и все…
Он хмурится и в этот момент становится безумно похожим на Бориса, и это раздирает сердце ржавыми крючьями.
Никогда не прощу мужу этого. Как он мог уничтожить то, что мы любили и создавали годами?
– Ты же понимаешь, что некоторых из этих людей не остановит официальная формулировка?
Да, действительно, часть друзей имеет право задавать бестактные вопросы. Мы дружим не один десяток лет и особенных секретов у нас нет.
