Один из таких Демидов – давний, еще школьный друг отца и по совместительству бизнес-партнер.
Арсений будто читает мысли.
– Дядя Костя все равно припрется и будет здесь торчать, – говорит он как раз о Демидове. – Его такие слова вряд ли остановят…
– С Костей я сама поговорю…
Саша ставит перед нами чашки с ароматным чаем и убегает наверх к маленькому Боре – ему совсем скоро пора просыпаться после дневного сна.
– Надюш…
Демидов берет трубку почти сразу. На фоне беззаботно играет музыка.
–…мы уже совсем скоро приедем. Прости не предупредил раньше – внезапно решили сорваться.
Учитывая, что Костя не женат и постоянной женщины не имеет, значит с ним очередная пассия, которых он меняет, как перчатки.
Мне не очень хочется откровенничать перед незнакомым человеком, поэтому Костя узнает только чуть больше, чем все остальные.
– Борис попал в больницу…
– Что-о?!
– У него был сердечный приступ… ночью…
– Как он? Как это произошло?
Сам того не зная, своими вопросами он ворошит свежую рану.
Не просто ворошит, а щедро посыпает солью.
– Он сейчас в больнице. С ним уже все в порядке…
Кроме того, что он оказался порядочным мерзавцем, который изменяет жене.
– Но, сам понимаешь, мы отменяем празднование. Прости, что предупреждаю так несвоевременно…
– Ну ты, что, Надюш, о чем речь. Я скоро приеду, и ты мне все подробно расскажешь…
Уголки губ опускаются вниз.
Арсений прав – от него не так просто будет избавиться. А у меня совсем другие планы.
– Не стоит, Кость. Прости за беспокойство, но…
– Ничего не хочу слышать. Я уже совсем скоро буду у вас и помогу всем чем смогу…
Я кладу трубку и думаю, что лучшей помощью в данной ситуации было бы не приезжать.
Потягиваю горячий чай, но не чувствую ни вкуса, ни температуры напитка.
Успокоившиеся было мысли, вновь пускаются вскачь.
– Мам, хочешь я его выставлю? – голос Арсения выводит меня из глубокой задумчивости.
Он слегка бледен. Сжимает и разжимает кулаки, проводя вспотевшими ладонями по брюкам.
Качаю головой.
– Спасибо, сынок, не нужно, – мягко улыбаюсь ему и протягиваю руку к нему.
Запускаю пальцы в мягкие волосы и треплю их как в детстве.
– Мам, я с тобой. Рядом. Я не поддерживаю отца в том, что он… сделал, – голос сына заметно хрипит. – Он в любом случае виноват.
На побледневшей коже идут алые пятна.
Мы сейчас с ним наедине, и он впервые говорит о произошедшем.
– Спасибо, сын, – пальцы продолжают скользить в шелке его волос.
И я впервые получаю от него такую прямую поддержку.
За окном щебечут птички и пасторальную идиллию нарушает скрип тормозов и быстрая ритмичная музыка из салона автомобиля Демидова.
Музыка стихает, хлопает дверца, и, через несколько секунд, доносится властный стук в дверь.
Мне предстоит очередной непростой разговор.
Невольно напрягаюсь и дергаюсь встать с места.
– Сиди, мам, – нежно просит Арсений, – я сам открою.
Глава 11
Надежда
– Надюша, Надюша! – Демидов вихрем врывается в дом.
Человек-оркестр. Человек-праздник.
Высокий. Широкоплечий. Загорелый до черна – недавно вернулся с побережья Тихого океана.
Добродушная улыбка сверкает на красивом ухоженном лице.
Большой приплюснутый нос с легкой горбинкой придавал лицу выражение простодушия, но массивная квадратная челюсть и едва заметная складка на переносице сообщали, что перед вами человек с характером.
Голубые, словно выцветшие, как летнее небо, глаза смотрели холодно, оценивающе и цепко.
Вместе с Демидовым в гостиную врывается феерия ароматов: что-то колко-свежее, морское с примесью экзотических фруктов. Он всегда знал толк в отличном парфюме.
Устало поднимаюсь навстречу и натягиваю гостеприимную улыбку.
Мы знакомы и дружим уже более тридцати лет, но сейчас я не рада его видеть.
Демидов – в первую очередь друг Бориса. Не мой.
Инстинктивно напрягаюсь. Сама не могла бы объяснить почему – просто реакция измученного организма.
– Костя, здравствуй, – стараюсь придать голосу чуть больше теплоты и живости, будто действительно рада его видеть.
Одет – великолепно, как и всегда.
Серые драные джины и белоснежная рубашка навыпуск. На волосатой груди поблескивает толстая золотая цепь, с массивным крестом.
Он стискивает меня в медвежьих объятиях и смачно целует в обе щеки.
Из-за спины я вижу его спутницу: молодая блондинка с накачанными губами и высокой грудью. Короткое блестящее платье подчеркивает крутизну бедер и длину роскошных ног.
Меня колет ревность. Не к Константину – он закоренелый холостяк и ловелас, и его уже ничем не исправишь.
На его месте мне представился Борис.
Вместе со Снежаной.
Как он поднимает мобильный и звонит мне. Говорит усталым голосом что-то вроде: «Милая, так много работы… задержусь, не жди… Люблю…»
Потом берет под руку такую же вот красавицу и идет на встречу с деловыми партнерами, друзьями или на светский раут…
Да просто едут в отель, в конце концов. На всю ночь.
Он сморит на нее, и видит восхищение. Верит, что оно искреннее, и вызвано именно им самим, а не высоким статусом и толстым кошельком…
– Как ты, Надюш? – участливо интересуется Костя. – Как Боря?
– Все уже в полном порядке, Кость, – держу улыбку изо всех сил. – Кризис миновал и…
– Что же случилось? Как так?
Костя долю мгновения вглядывается мне в глаза, потом оборачивается к остальным, словно интересуется их мнением.
Его безымянная пока спутница хлопает глазами. Она словно поставлена на паузу и ждет, когда же закончатся формальности и начнется тусовка, на которую ее и взяли веселиться и сверкать.
Нет, милая, не здесь и не сегодня.
Арсений пожимает плечами и присаживается на высокий табурет.
– Так бывает, Кость. Нервная изнурительная работа дает не только вот это, – провожу рукой указывая на дом.
Цветущий и пышущий жаром Демидов качает головой, соглашаясь.
– Да-да-да… я как никто другой понимаю, о чем ты…
Качает задумчиво головой, но глаза продолжают внимательно изучать меня.
– Как же теперь? Когда он поправится? К нему можно вообще?
Пожимаю плечами.
– Пара дней будут наблюдать, а потом примут решение… Сам понимаешь, пока не до празднования.
– Ну, конечно, Надюш! О чем речь! Пусть спокойно поправляется и отлеживается. Он нам нужен живой, здоровый и энергичный верно? – Демидов весело подмигивает мне, но взгляд его остается серьезным. – У нас с ним столько дел, столько работы… Ух, не вовремя старикан решил в больничку загреметь!
Костя смеется. В одиночестве.
Смех его очевидно наигранный, звучит фальшиво.
Вижу, как Арсений бросает на меня непонимающий взгляд из-за спины Демидова.
Я предлагаю гостям чай, и Демидов с удовольствием принимает приглашение.
Пытка светской беседой продолжается, хотя я предпочла бы сейчас задернуть в спальне шторы и лечь в постель.
Голова раскалывается от напряжения, и болтовня Демидова нисколько не способствует успокоению.
Он без умолку тараторит, рассказывая о поездке по Мексике, о белоснежных песках и голубом океане. Вываливает еще миллион подробностей, которые никогда не осядут у меня в голове.
Среди водопада россказней, где-то между посещением индейских пирамид и ресторанов в Энсенаде, он неожиданно выстреливает вопросом:
– Как же все-таки это произошло, Надюш?
– Ты о чем?
Удивлено вскидываю брови, хотя прекрасно понимаю, о чем он.
– Приступ. Он что, косил газон и перенапрягся или как вообще?
Чувствую, как кровь отливает от лица.
– Нет, он был на работе.
– Ночью?
– Да. Ты же сам говоришь, у вас много работы… Вот он и задержался, чтобы успеть сделать побольше и спокойно провести сегодняшний день с семьей…
Прикусываю губу от неожиданно нахлынувшей боли.
