Обретенная семья (СИ) - "Shkodina"

Может так даже лучше. Пусть в конец разочаруется и перестанет на меня глядеть так, как смотрел в далеком прошлом. Нас ничего не связывает, и он должен это усвоить.

— Но я ни о чем не жалею, Машка — лучшее, что есть в моей жизни.

Решила добавить я. Скорее даже для себя самой. Я действительно не жалела. Два года замужней жизни дали мне в итоге самое ценное. И я бы не стала отматывать время назад, чтобы чего-то избежать.

Всего, кроме одной ошибки, которая произошла еще раньше, чем я стала его женой. И за которую, собственно, и платила потом два года.

Возможно, если бы не собственная наивность и глупость, все сложилось бы совсем иначе. Ведь он действительно любил меня. Просто не смог простить.

Сейчас он смотрел в окно и одной рукой крутил кольцо на безымянном пальце другой. Он раньше часто так делал, когда думал о чем-то насущном и важном.

Но меня резко перестали интересовать его мысли, когда он расцепил руки. Я узнала это кольцо. Это было обручальное кольцо. Именно то, которое я одела ему на палец, когда выбора у меня не осталось.

Неужели он носит его все пять лет? Зачем? Это по крайней мере странно… Но не мог же он жениться на другой, а кольцо оставить то же самое? У меня чуть не вырвался вопрос на этот счёт, но Клим резко перевёл на меня взгляд.

И он четко уловил, куда был направлен мой. Я все ещё в шоке смотрела на его руки. Он сразу же глянул на мои, сложённые на коленях.

Естественно, своё кольцо я сняла сразу. Не выбросила, нет. Оно до сих пор храниться в шкатулке, но я не заглядывала в неё несколько лет.

Он понял. В этом не было сомнений. Его взгляд сочился презрением. Будто бы я сделала что-то ужасное, разочаровала как минимум. Он снова отвернулся.

Самолёт зашёл на посадку, и до полной его остановки мы сидели молча. Не знаю, о чем думал он, мои мысли прыгали как блохи. От волнения заболел живот, я просто не знала, как разрулить эту ситуацию.

Снова сбежать, спрятаться в ракушку и затариться, желательно лет на пятьдесят. Но что-то мне подсказывало, что сейчас он меня не отпустит, пока не вытрясет всю душу.

В тот день, когда мне удалось сбежать от него, у него не было физической возможности остановить меня. Он лежал и истекал кровью… Это решение было самым не простым в моей жизни, но я оставила его.

Я действительно бежала в никуда. Не надеясь ни на кого. Просто не могла по-другому, даже не смотря на понимание, что сама виновата в том, к чему мы пришли на тот момент. Только я и мои ошибки…

Глава 6

Лола.

Семь лет назад.

После разговора с Климом, в душе был полный раздрай. Получается, что я согласилась стать его женой… О чем я только думала. Цель была прямо противоположной.

Я расчёсывала свои длинные русые волосы гребнем, сидя перед зеркалом в своей комнате. В отражении на меня смотрела молодая симпатичная девушка.

Русые волосы средней длины, серые глаза. По сути, ничего особенного. Давольно стандартная славянская внешность. Почему именно меня выбрал на роль спутницы жизни Клим?

Мыслей и вопросов в голове был миллион, они крутились, не давая сосредоточиться на поиске решения. Я уже собиралась лечь в постель, проговорив себе заезженную фразу из известного фильма «Я подумаю об этом завтра», когда кто-то поскрёб в окно.

Сначала я подумала, что это ветка, она часто царапала стекло, когда ветер гулял слишком резво. В оконном проеме была темнота, я снова перевела взгляд на зеркало. Теперь не любуясь, скорей наоборот с претензией к своему отражению и снова зацикливаясь на Климе.

Зачем я ему? Что во мне есть, чего нет у других? Волосы густые, но бывают и гуще и шелковистей. Губы пухлые, но бывают и ещё более модной формы, учитывая современные технологи в косметологии, такие может сделать любая.

Но сегодня вечером он сказал, что «любая» ему не нужна. А утром, что «любит». Я не хотела ему верить, и не могла.

Любовь такого страшного и властного человека это скорей проклятье, чем удача. Да и откуда она вообще взялась? Вообще не верилось, что Клим на подобные чувства способен.

— Лолка, открой.

Донеслось с улицы, я подпрыгнула на стуле, резко оглянулась, в окне была голова Матвея. Фух… Раскрыла створки, дала руку, со второй попытки с моей помощью он залез в окно.

— А почему не через дверь?

От сердца отлегло, что это не воры или другие плохие люди, и я готова была захихикать над собственными страхами. Ну кому бы в голову пришло лезть в дом, где хозяин сам Клим Громарь?

Давно не было секретом даже для меня, чем промышляет Клим. Скорее всего, и его мать всегда была в курсе. В тот день, когда он привёз меня в мой новый дом, мужчина был серьезно ранен.

Он запретил вызывать скорую помощь, и его выхаживали тетя Надя и его друг, тот самый Глеб. Он и сейчас был все время при Климе, но всегда в его тени. А меня он с детства называет только по имени отчеству: Лола Александровна.

Мы с ним быстро нашли общий язык, когда оказались в домашней остановке. Какой-то период времени он даже жил с нами, пока не купил собственное жилье.

В один из первых дней на новом месте, он спросил меня, как звали моих родителей. Я сказала. Вот с тех пор и называл по отчеству. И ещё сказал, что все сделал «по-божески».

Я тогда, конечно, не поняла, что это значит. Только тот факт, что он говорил о них в прошлом времени, подсказал мне, что их все таки больше нет, они на небе. Как бабушки и дедушки, которых я никогда не видела.

А когда мне исполнилось двенадцать, он отвез меня на хутор, который находился в двух часах езды от дома. Это было втайне от всех, особенно от Клима.

Все начиналось как невероятное тайное приключение, а закончилось тем, что я узнала, где похоронены мои родители. То что они не на небе, а в сырой земле я поняла несколькими годами ранее.

Я долго плакала, и кажется тогда стала взрослой. Вспомнила ту ночь в подробностях, а Глеб неловким скупым движением прижал меня к боку, утёр слёзы и сопли и сказал лишь одну фразу:

— Прости, Лола Александровна, это я виноват.

Я знала, что это не он убил их, потому что именно его голос пытался утихомирить маму и приказывал спрятаться. Но он винил себя, значит это он привёл беду в дом, и не смог защитить.

За все годы, что я прожила в новой семье, Надежду Викторовну «мамой» я так и не смогла назвать, не смотря на благодарность женщине и привязанность к ней. Моя родная и единственная мамочка осталась в моем сердце. Как и отец.

Хотя сейчас я даже фамилию носила чужую, не родную. И не Громарь, как Клим. Это была фамилия первого мужа тети Нади, а по второму мужу она была Соколовой, как и Матвей. И именно эту фамилию дали мне при удочерении.

Так что у нас с Матвеем даже одна фамилия была на двоих. Менять, считай, не нужно даже после свадьбы. И мне она очень нравится. Лола Соколова. Звучит? Да! Это ли не судьба?

Он стоял передо мной, довольный собой и как всегда в отличном настроении. В руках его был букет ромашек, а во взгляде ни тени раскаяния за то, что не пришёл вовремя, когда мне так требовалась поддержка в разговоре с его братом.

Но одна улыбка, родной взор и невесомое касание моей ладони кончиками пальцев, и я на все была готова закрыть глаза.

— Через окно? Так романтично же! Смотри, я с цветочками, ну настоящий Ромео.

Наверное, Матвей думал, что слова «романтично» и «Ромео» однокоренные, потому что другой логики в этом сравнении я не видела, но даже это его не портило в моих глазах.

— Почему ты пропустил ужин? Я была вынуждена отдуваться одна! И воз и ныне там! Ничего он слушать не желает.

Матвей переместил свои руки на мои ягодицы, сжал, не давая отстраниться.

— Я же тебе говорил, что есть сто процентный метод, чтобы он от тебя отстал. Просто позволь мне. Я избавлю тебя от Климовских оков, ты будешь только моя… навсегда.

Слова он жарко шептал мне прямо в ухо. Его «навсегда» совершенно меня заворожило. Мне девятнадцать, я сама могу решать где и с кем. Я люблю его много лет, так чего я ещё сопротивляюсь?