Последнее слово - Берчэл Кэти

Я вскидываю брови.

— Это были бы чересчур крайние меры.

— Некоторые ситуации требуют крайних мер, — твердо заявляет Райан.

— Я бы такое не одобрила, — говорю я, не в силах сдержать улыбку. — Раз уж ты все равно собирался уволиться, мог бы как минимум добровольно согласиться на сокращение, чтобы я осталась при своей должности.

На его губах играет улыбка.

— И если бы это произошло, ты бы еще дольше работала под давлением Космо, а ты и так настрадалась. Смотри, чего ты добилась сама по себе.

Я пожимаю плечами.

— Может, это было и к лучшему.

— Может? — усмехается Райан. Выражение его лица смягчается, теперь он улыбается. — Ты на пороге чего-то грандиозного, Харпер. Это точно.

— Надеюсь. Еще увидим.

Райан смотрит на меня, не отрываясь.

— Ты правда имела в виду то, что сказала утром?

— Что работать с таким человеком, как ты, для меня кошмар? Да.

— Я это и так знал. — Он закатывает глаза. — И, кстати, к сведению, ты коллега еще хуже. Ты хоть представляешь, как раздражает работа с редактором, который не ведет график с датами публикаций материалов?

Я постукиваю себя по голове.

— Мне не нужен график. У меня все здесь.

— Неправда, — говорит он как само собой разумеющееся. — Ты понятия не имела, когда выйдут твои статьи. И это я еще молчу про переписки, которые я попросил тебя переслать перед уходом.

— Я же уже говорила, что их, наверное, сжевала почта. Произошел какой-то технический сбой, — невинно заявляю я.

Райан бросает на меня многозначительный взгляд.

— Ты не смогла найти их, потому что никогда не распределяешь письма по папкам и твои входящие завалены тысячами непрочитанных сообщений.

— Моя почта организована так, как мне нравится, Райан. Я знаю, с кем переписываюсь и где должна быть.

— И ты же забыла про ужин с родителями, правда? В тот вечер у тебя была церемония награждения, про которую ты тоже, очевидно, забыла.

— Может быть. — Я смотрю на него с подозрением. — Как ты понял?

— Потому что, — начинает он с улыбкой, — я тебя знаю.

Я сглатываю, тая под его влюбленным взглядом.

— Видимо, так и есть.

— Да. И я люблю в тебе всё.

— Правда? — шепчу я, едва осмеливаясь дышать.

— Да, — говорит Райан уже мягче и медленно придвигается ко мне. — Всё. Даже то, что приводит меня в ужас. Твою беспорядочность, твои кошмарные навыки организации и непунктуальность, упрямство и неумение отступить, когда мы спорим.

— Ты же меня знаешь. Я люблю, чтобы последнее слово оставалось за мной, — говорю я, когда он замирает прямо передо мной.

Райан делает паузу, ожидая, пока я подниму голову, и наши взгляды встречаются.

— Харпер, я люблю тебя. И ни за что тебя больше не потеряю.

Обхватив мое лицо мягкими и теплыми ладонями, он наклоняется и целует меня.

Я целую его в ответ, притягивая ближе, и не могу перестать улыбаться. Потому что наконец мы хоть в чем-то согласны.

Эпилог

У Райана заканчивается терпение.

Он старается держаться, но я знаю, что извожу его, потому что складки у него на лбу становятся все глубже, и каждый раз, когда я проношусь мимо в вихре стресса, он наблюдает за мной, сощурившись.

— Харпер, — рычит он, держа в руке вибрирующий телефон, — если мы не выйдем сейчас же, водитель отменит поездку.

— Просто скажи ему, что мы будем через минуту!

— Уже говорил три минуты назад.

— Скажи еще раз.

Он вздыхает, потирая лоб.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь, чтобы ускорить процесс?

— Да, можешь оставить меня и пойти сказать водителю «Убера», что мы выйдем через минуту.

Пробормотав под нос что-то неразборчивое, Райан с сумкой наперевес уходит, и я слышу их приглушенный разговор через окно, пока ищу свою зарядку для телефона и нахожу ее в розетке в гостиной. Забежав в спальню, я бросаю зарядку в сумку на колесиках, которую Райан купил мне пару месяцев назад, когда на моей старой дорожной сумке оторвалась лямка, а я радостно завязала узел и продолжила ею пользоваться, чего он вынести не смог.

Я слышу, как Райан открывает входную дверь, и уже собираюсь застегнуть молнию, но тут вспоминаю, что не упаковала босоножки. Одну я нахожу завалявшейся на дне шкафа, а вот вторая каким-то образом исчезла. Держа в руке ту босоножку, что я нашла, чтобы она опять не потерялась — ведь я уже не раз попадала в такую ситуацию, — я встаю на колени и начинаю рыться в нижней части шкафа, так что обувь разлетается во все стороны.

— Не это ищешь? — спрашивает Райан позади меня.

Я поворачиваюсь и вижу, что он стоит у кровати, а на указательном пальце у него болтается ремешок пропавшей босоножки.

— Ты ее нашел! — восклицаю я, вскакивая на ноги и забирая у него обувь, после чего впихиваю эту пару в сумку. — Где она была?

— Под кроватью, как и вся твоя пропавшая обувь. Если бы ты не забывала ее там, куда бросаешь, она бы терялась реже.

— Ты был чрезвычайно полезен, спасибо, — говорю я, закрывая сумку и наваливаясь на нее, чтобы застегнуть молнию. — Я официально готова.

— Наконец-то, — усмехается Райан и поднимает сумку с кровати, делая при этом несколько необязательных замечаний по поводу ее веса.

Пока он выносит вещи на улицу, я закрываю дверь.

Райан переехал в мою квартиру спустя несколько месяцев после того, как мы признались друг другу в чувствах. Это случилось довольно быстро, но мы решили, что уже достаточно давно знакомы, а ездить туда-сюда между северным и южным Лондоном нам надоело. И хотя квартира Райана была гораздо лучше моей, мне не сильно хотелось возвращаться в северный Лондон, так что он согласился переехать на южный берег. Для двоих тут тесновато, но Райан такой опрятный, что места нам вполне хватает. Мы сейчас присматриваем квартиру на покупку — Райан настаивает, что она должна быть трехкомнатной, даже если придется жить за городом, потому что от моего беспорядка он начал раньше седеть и хочет, чтобы гардеробная была отдельно от спальни.

Если учесть, что я живу с диктатором-чистюлей, я стала гораздо аккуратнее. Одна не убранная с кухни кастрюля — и я неделю страдаю от нотаций. Мне даже запретили пытаться загрузить посудомоечную машину, что — врать не буду — меня весьма устраивает.

По дороге в аэропорт я улыбаюсь сама себе, когда вижу, как Райан еще раз проверяет, взял ли наши паспорта, хотя уже делал это несколько раз с тех пор, как мы тронулись.

— Что? — спрашивает он, заметив мою ухмылку.

— Ничего. Предвкушаю Стокгольм.

— Я тоже, — говорит он радостно и сжимает мою руку, слегка проводя по кольцу с бриллиантом на безымянном пальце.

Три недели назад Райан предложил мне сходить на пикник в Гринвичском парке. Мне показалось, что это неожиданная, но чудесная идея, и больше я ни о чем не думала. Было немного странно, что мы решили пойти вечером, но он объяснил, что в такое время будет меньше народу.

Как только мы добрались, я была готова с радостью сесть на любое свободное место и разделаться с едой, которую Райан очень аккуратно сложил в корзинку, за что я успешно на него обиделась (в моем стиле было купить еду для пикника в магазине по дороге и просто бросить ее в пакет). Но Райан настоял на том, что нам нужно подняться на самую вершину холма, и до меня не сразу дошло, что он вел нас на то самое место, где мы сидели много лет назад — два стажера в самом начале своих карьер, любующиеся видом на город.

Когда мы сели на принесенный им плед (к слову, очаровательный; я обычно плюхалась на куртку или на траву), Райан достал бутылку шампанского, откупорил ее и налил нам по бокалу. Я и тогда ничего не поняла. Просто подумала, что он решил немного щегольнуть. Но потом Райан стал говорить, что выбрал это место, потому что, по его мнению, именно здесь состоялось наше первое как-бы-свидание, и благодаря тому почти-первому-поцелую в нем поселилась надежда сойтись со мной — девушкой, которую, как он уже тогда понял, он всегда будет любить.