Так.
- И что?
Спрашиваю, когда он подходит к водительской двери и открывает её.
- Что? — переспрашивает Ян.
- Как договорились? Будем ждать инспекторов?
- Зачем? Европротокол же? Я оставил ему визитку, мой помощник с ним свяжется и всё решит.
Ох-ох! Помощник! Ну, надо же.
У меня сердце колотится как сумасшедшее. Я явно перенервничала.
Не мой сегодня день.
Еще и ретроградный Меркурий.
Жесть.
- Едем?
- Давай всё-таки я поведу, Лен.
Хмыкаю, пожимаю плечами, выхожу. Он подаёт мне руку. Мало того, обходит машину, открывает пассажирскую дверь — ну, сама галантность!
Я бы запала, если бы не знала, какой он придурок.
Хотя, я знала это двадцать лет назад... Чуть больше, если уж быть точной.
- Только давай без фокусов.
- Фокусов на сегодня достаточно, да. — усмехается Ян.
Садится за руль. Ведёт спокойно и уверенно.
Выезжает на Тверскую, дальше вниз, потом по переулку к Большой Никитской.
Машина заезжает ко входу в ресторан, выходит парковщик, которому Ян отдаёт ключи.
Также галантно распахивает передо мной дверь, подаёт мне руку.
- Прошу, моя королева.
- Королева, да, только не твоя. — парирую мгновенно.
Он только ухмыляется.
Гад.
Господи, зачем я тут с ним?
Не хотела же?
А кто виноват?
Никита, чёрт его побери.
И Геля…
Геля беременна…
Вихрем снова проносятся воспоминания.
То, как я их застукала.
Оправдания мужа.
Сначала он испугался, конечно, особенно когда по морде получил. Потом осмелел.
Рассчитывал, что сможет меня из своей жизни безболезненно удалить! Ага, хрен ты угадал
Сначала был такой страдалец за народ, изображал переживания.
«Леночка, я понимаю, как тебе тяжело, понимаю, но и ты меня пойми».
Очень удивлялся, что Леночка не хотела понимать.
Что Леночка захотела всё делить.
Если бы еще Леночка могла так же просто как он взять и вычеркнуть двадцать с лишним лет жизни.
Отряхнуться, и пойти дальше.
Вперёд.
Или назад?
Раз уж Измайлов тут.
На сажают за столику окна. Тут уютно.
В этом ресторане мы пару раз встречались с моими девчонками, Аней, Яной, Ленчиком. Удивительно, но я не особенно помню, что мы тут ели.
А только «Вздохи монашки» помню — пончики с ванильным кремом и чёрной икрой.
Ленчик многозначительно нам сообщила, что вздохи — это на самом деле не совсем вздохи, а совсем наоборот — нечто не очень приличное.
Мы посмеялись, и пончики смолотили за милую душу.
Смотрю в меню и не сразу понимаю, что хочу. Вернее, хочу много. Кухня тут отменная, но вот порции маловаты. Правда, всё сытное.
Заказываю гаспачо с крабом, ризотто, морских ежей и, конечно, «Вздохи».
Ян внимательно за мной наблюдает.
- Что?
- Просто смотрю. Люблю, когда женщина нормально ест.
- Не переживай, счёт я сама оплачу, я не «тарелочница».
- Даже не думал переживать. И счёт уж, будь добра, оставь мне. Меня «Тарелочницами» не напугаешь.
- Неужели?
Смешное понятие — «тарелочницы», и страшное, на самом деле.
Думаю о нём и о том, куда мы катимся?
Куда катится мир, где мужчина, приглашая женщину в ресторан предлагает ей разделить счёт? Или предлагает после продолжить, раз уж она за его счёт поела.
Это нормально?
Слышала тут у одного стендап-комика, мол, сейчас есть девушка после ужина не дала она «тарелочница», а раньше считали, что она приличная!
Да, да, именно так.
А дочь мне рассказывала, как её подругу молодой человек пригласил в кафе, причём она готова была оплатить половину счёта, но, когда подошла официантка парень оплатил всё сам, мол, зачем делить? А потом прислал ей сообщение, типа переведи мне полторы тыщи за кофе и пирожное. Она спросила — почему сразу не поделил, ответ убил — перед официанткой было не удобно!
То есть, перед девушкой, которая вроде как понравилась настолько, что ты её пригласил — удобно? А перед официанткой нет?
Не знаю зачем рассказываю всё это Яну Ужасному.
Наверное, просто поддержать разговор.
И увести тему от того разговора, который он слышал.
От бывшего.
От его беременной подстилки.
Не могу! Не могу о ней нормально говорить!
Шалава малолетняя.
Так, стоп, Лена! Успокоилась и улыбнулась.
- Обожаю морских ежей!
- Ты была на Сахалине?
- Я? Конечно нет.
- Зря. То есть — хорошо, будет повод тебя удивить.
- Чем? Сахалином?
- Сахалином и ежами тамошними. И вообще, морскими деликатесами. Поедем в гастротур?
- Прямо вот так сразу?
— Почему бы и нет?
Пожимаю плечами. Ну, собственно, да. Почему нет? Это же ни к чему не обязывает? Я же не должна с ним спать только за то, что он меня на Сахалин вывез?
- А помнишь, мы с тобой первый раз пошли в Макдак?
Чуть не поперхнувшись смотрю на него.
Помню.
Очень хорошо помню.
И не хочу вспоминать.
Вообще, эти воспоминания — не самый правильный путь.
Это Аня у нас взяла и завела отношения с бывшим, с первой любовью.
И счастлива.
Но мне не светит.
Не хочу.
Счастливой быть хочу, а вот отношения — извините.
- Лен, а помнишь, мы с тобой собирались научиться танцевать танго?
12.
Танго.
Я помню.
Я вообще все помню.
Память — гениальный учитель, это я не устану повторять.
Но иногда лучше забыть.
Потерять эту грёбанную память.
И жить счастливо.
- Знаешь, а я всё-таки пошёл.
- Неужели? С той рыжей шваброй, с которой ты мне изменил?
Он усмехается.
- Я не изменял, Лен.
- Ну, конечно, а я папа Римский. Ладно, Измайлов, проехали. Закажи мне еще «Беллини», он тут волшебный.
А про себя думаю — еще бы ему не быть волшебным, за такие деньги!
Но там реально свежий сок персиков и отличное просекко.
После слов о танго разговор не клеится.
Я молчу, разглядываю зал, гостей.
Тут, конечно, очень атмосферно. Люди разные.
Есть те, кто явно попал случайно, для них немного шок всё тут, и молоденькие девочки в брендовых шмотках и с брендовыми сумочками, и мужчины в стильных костюмах.
Есть те, кто выглядит обыденно, без налёта шика, пафоса, элитности, но при этом явно, что тут они бывают часто, завсегдатаи, которые не выглядят хозяевами жизни.
А есть мы с Яном. Случайные неслучайные.
Приносят «Беллини», делаю глоток, закрывая глаза.
- Вкусно?
- Шедеврально.
- Хоть в чём-то я угодил.
- Не ты, бармен и официант.
- Ладно, не буду присваивать чужие лавры.
Сканирует меня взглядом, а я делаю еще глоток.
- Так что насчёт танго?
- Что ты хочешь услышать, Ян?
- Хочу услышать — «я хочу потанцевать с тобой танго, Ян».
- Я не хочу танцевать с тобой танго, Ян.
- А что хочешь?
- Ничего. Хочу разойтись, как в море корабли. Хочу, чтобы ты забыл адрес моего салона и то, что ты там меня встретил.
Так категорично.
- И бесповоротно.
«Беллини» мне мало. Но больше я не выпью. Мне еще на работу вернуться надо.
Или не надо.
- Лен, я хотел бы еще раз встретиться.
Не слышит меня. Не слушает.
Впрочем, всегда так было.
Ян считал, что он старше, умнее, опытнее, я должна плясать под его дудку. Ждать, когда он нагуляется, потому что в клубы он ходил исключительно на деловые встречи, не хотел отвлекаться на меня.
Я тогда, дурочка, верила, ну как же, это же Ян сказал, он не обманывает и вообще, он на самом деле весь деловой, бросил медицинский, чтобы начать зарабатывать.
Обещал мне небо в алмазах.
Его мама была онкологом, папа тоже вроде был доктором, но он умер, когда Яну было лет десять. Мать его, разумеется, очень хотела, чтобы Ян пошёл по их стопам. Врач — это благородно, престижно.
А Ян орал, что это неблагодарно и безденежно. Бросил всё, начал играть на бирже, в банк какой-то устроился, бегал, как он сам говорил, как Савраска, пытаясь поймать удачу за хвост.
