Игра на уязвимости - Карпинская Настасья

Глава 10

На подземном паркинге нас уже ждали, подготовленная машина и охрана. Но за руль Гордеев сел сам, своих орлов отправил в машину сопровождения. Чем снова меня удивил. Четверть часа назад шевелиться не мог, а тут за руль сам. Мог и кого-нибудь из парней посадить. Интересно, он всегда с охраной передвигается или это те самые меры безопасности, о которых он говорил? Если второе, то его проблемы вышли за рамки обычных.

Честно ожидала, что окажись мы наедине, он снова начнет меня прессовать или практиковаться в сарказме, но он молчал, я тоже. Не хотела провоцировать. У меня на него так странная реакция, стоит ему оказаться рядом, как чувство неуверенности вырастает до громадных размеров, а нервная система бьет в набат. Поэтому старалась даже на него не смотреть. Машину он вел спокойно и уверенно, без каких-либо взбрыков и агрессии, чем грешат многие мужчины. Перед глазами сразу возник образ Миронова, который каждый раз, сидя на месте водителя, извергал из себя неиссякаемые потоки русского матерного, считая всех тупыми баранами, оленями и прочими парнокопытными, это этакая возможность самоутверждения для закомплексованного мужичонки в бытовых реалиях. Меня это всегда раздражало, прямо рука чесалась отвесить подзатылину. Тут же я наблюдала абсолютное спокойствие и расслабленность, даже на нагло втиснувшегося перед нами без включения поворотника «китайца» он никак не отреагировал. Мне бы познать такой дзен, где такие навыки прокачивают, дайте адресок. И это после того, как всем мозг чайной ложкой выел за день.

- Спину отпустило? – я нарушила молчание в момент, когда он парковал машину у ресторана.

- Да легче. Спасибо, — мои брови взметнулись вверх, хотя удивление я больше никак не выказала. Заметил. – Что за реакция, Елена Владимировна? Я умею быть благодарным в отличие от вас, — режим «звезда сарказма» активирован, значит, точно отлегло, заключила я, сжав зубы.

За столиком нас уже ждал Григорьев. Обычное социальное расшаркивание перед друг другом, поверхностное обсуждение ситуации на рынке и когда нам принесли кофе, Григорьев перешел к главному, к тому, зачем он вообще явился на эту встречу.

- Тимур Алексеевич, я же не просто так вас прошу о заморозке проекта. Разговоры разные по городу сейчас ходят с упоминанием вашего имени. Мне лишние проблемы не нужны. Поймите, я не отказываюсь от сотрудничества, но давайте, вы решите все ваши проблемы, пыль, как говорится, осядет, и мы с вами продолжим, — произнес Григорьев. Гордеев же даже не скривился, словно ожидал это услышать. На лице непроницаемая маска, лишь взгляд стал чуть острее.

- Позиция мне твоя понятна, Натан Леонидович, — он отхлебнул кофе и отставил чашку в сторону.

- Без обид. Я только со своими вопросами раскидался и не хочу, чтоб меня в чужие засосало.

- Да какие могут быть обиды. Прекрасно все понимаю, — обид, возможно, у Гордеева действительно не было, а вот вопросов к происходящему стало еще больше, это ощущалось кожей, как и его напряжение.

- Я даже попробовал прощупать почву, понять, откуда ветер дует, но ничего не нашел. Хотя у меня четкое ощущение, что твои проблемы не системные, а с чьей-то руки, — продолжил Григорьев, словно оправдываясь за свой отказ в сотрудничестве и в попытке загладить вину.

- И я не нашел, хотя, кажется, уже землю носом рою.

- Мог бы помочь — помог, но тут извини, Тимур Алексеевич.

Я сидела, слушала их разговоры, анализируя и складывая информацию с тем, что мне уже было известно, и в голове постепенно собирался пазл происходящего вокруг Гордеева. Ситуация, конечно, дерьмовая. И вмешиваться в нее — это добровольно взвалить на себя кучу неприятностей. Но мой внутренний спасатель уже размахивал руками и вопил во все горло: «ну давай, ну мы можем помочь. Да ты ненавидишь Гордеева, он циничная тварь и сволочь. Но и ты не идеал. Ты виновата перед ним. Ты у него деньги увела, а значит, обязана искупить вину, какой бы сволочью он ни был». Чертова совесть и синдром спасателя, заглушающие трезвый голос разума.

Григорьев, попрощавшись, нас покинул, а я, сделав глоток кофе, снова решила причинить добро. Вот ничему меня жизнь не учит. И когда уже дойдет?

- У меня есть знакомый в градостроительстве бывший однокурсник. Могу попросить узнать все, что касается земельного участка на Баумана.

Под взглядом Гордеева тут же захотелось сжаться в комок и закатиться куда-нибудь в темный угол, ощущение такое, словно твою душонку вспарывают, разделывают и придирчиво рассматривают каждый кусок и ни один ему не нравится.

Пауза. Глоток кофе и он, отставив чашку, снова перевел взгляд на меня.

- Твоя задача, Елена Владимировна, выполнить идеально свою работу в том ареале, который тебе доверили, и не лезть в другие вопросы. – Я открыла, было рот, чтобы возразить, но он продолжил, не давая мне ничего сказать. – Разговор слышала? Сделай выводы, сиди тихо и молись, чтобы не задело, а остальное я сам буду разгребать.

И вот в целом я была даже согласна с Гордеевым, особенно с ним была согласна моя разумная и расчётная часть, хороший совет, так бы и сделала, вот только меня задело…

Глава 11

Выйдя утром из подъезда, я не обнаружила своей машины. Даже двор обошла, вдруг у меня уже крыша сошла с орбиты от работы с Гордеевым, и я забыла, где припарковалась. Но моей белой Ауди нигде не было. И мысли в этот момент меня посетили безрадостные. А перспектива ехать писать заявление об угоне и вовсе вгоняла в уныние. Но для начала следовало набрать номер начальства и сообщить, что на рабочем месте я неизвестно, когда появлюсь, как бы еще какие санкции не применил за прогулы.

- Доброе утро, Тимур Алексеевич! Вы мою машину никуда не перегоняли? – произнесла в трубку, как только мой личный кошмар поднял трубку. Не, ну, а вдруг. Сейчас я бы даже была рада услышать новость о том, что тачка в плену у Гордеева и неважно какие будут оправдания сему поступку, все лучше, чем с ментами тусить.

- Нет. Что за тупой вопрос в восемь утра.

- Ну, тогда извините, но на работу я опоздаю, у меня машину угнали.

- Ты где? – всего два слова, но произнесенные таким тоном, что по мне тут же прокатилась волна необоснованного страха. Умеет он вкладывать ужасающие подтексты в обыденные фразы.

- У своего дома.

- Поднимись в квартиру. Закройся и никуда не выходи до моего приезда. Ментам не звони. Поняла?

- Да, — произнесла, не совсем понимая, зачем такие меры.

- Меня жди.

- Я поняла, — ответила с нажимом и, услышав в трубке короткие гудки, быстрым шагом направилась обратно в подъезд. Добрейшее утречко, ничего не скажешь.

***

Неприятное чувство противно кольнуло в район солнечного сплетения, как только Миронова сообщила об угоне машины, нехорошо так кольнуло. Сбросив вызов Лены, сразу набрал номер Игоря.

- У Елены Владимировны угнали тачку, подними сбшников, пусть шерстят, ментам пока не трезвонь, — произнес, делая глоток кофе и отставляя в сторону опустевшую тарелку после завтрака.

- Есть причины думать, что неспроста?

- Не нравятся мне эти совпадения. Вчера засветился с ней в ресторане на встрече с Григорьевым, а сегодня уже и на нее неприятности посыпались.

- Как что-то получится узнать отзвонюсь.

Сбросив вызов, опустошил чашку с остатками кофе. Мне жутко не нравилась динамика происходящего, такими темпами скоро на свою тень оглядываться начну или просто головы сносить без разбора. Ощущение, что внутреннего контроля во мне осталось три последние капли, настойчиво подталкивало меня к краю, переступив который я начну уничтожать все на своем пути. Через подобное я уже проходил и возвращаться туда не желал, слишком высокая цена у такой свободы.

Когда водитель остановил возле дома Мироновой, я бросил взгляд, по углам дома, замечая пару камер: уже неплохо. Если бы она жила в какой-нибудь панельной хрущевке, было бы сложнее, там никаких камер зачастую по умолчанию нет.