Без принципов (СИ) - Джокер Ольга

Дожились. Если бы мама узнала, куда я вляпалась — она была бы в ужасе. Не такой судьбы она хотела для единственной дочери. Не для того заботилась, оберегала и учила в лучшем вузе столицы.

— Сядь, не мельтеши, — просит Ратмир, отстукивая пальцами по подлокотникам.

Я опускаюсь в соседнее кресло, задевая ногой мужское колено. Волнение достигает пика. Солнечный свет бьёт в окна, заставляя меня щуриться. Под кожей расползается гадливость, но внешне я не подаю виду, что сомневаюсь и тревожусь. Веду себя спокойно и выдержанно. Размышляю, сумбурно подсчитываю. Оторвав взгляд от бумаги, встречаюсь с тёмными и внимательными глазами напротив, в которых плещется жажда и голод.

Если бы я работала на Элю, то с вычетом комиссии и для того, чтобы скопить нужную сумму — мне пришлось бы изо дня в день обслуживать мужчин на протяжении двух месяцев без выходных. От одной только мысли по коже пробегает озноб. С Ратмиром не будет легче, чем с Дмитрием или кем-либо другим — я знаю об этом, но он хотя бы физически меня не отталкивает. Это несомненный плюс. Можно даже сказать, что бонус. С остальным я как-нибудь справлюсь — главное, чтобы в цене сошлись.

— У меня мало времени, Даш. Живее.

Мир смотрит на наручные часы, на меня, на экран телефона. Поторапливает и заметно раздражается.

Я закидываю ногу на ногу и наконец вывожу на бумаге нужную цифру. Если пошлёт — то похрен, наверное. Но я откуда-то знаю, что нет.

Взяв мой блокнот, Ратмир замолкает и трёт подбородок, покрытый короткой тёмной щетиной. О чем-то мучительно долго размышляет, испытывая мои и без того натянутые нервы на прочность.

Кто бы мог подумать, что наш последний телефонный разговор окажется пророческим. Когда у Мира появились деньги — мы действительно ведем диалог и обсуждаем степень моей продажности.

— Извини, скидок я не делаю, — резко выпаливаю, чтобы спровоцировать и подтолкнуть к быстрому решению. — Даже знакомым.

От жесткого и колющего взгляда становится дурно. Я жду и волнуюсь, забывая о том, с кем имею дело. Наверное, именно сейчас по-настоящему осознаю, что нахожусь в проигрышном положении. Условия ставлю не я — это очевидно, а Ратмиру вполне могло хватить вчерашнего раза, чтобы проучить меня и поставить на место. Набивать цену — это лишнее.

— Дорогая ты блядь, Даша, — произносит Ратмир, закрыв блокнот и слегка склонив голову набок.

Я вспыхиваю, будто новогодняя ёлка на площади. Кажется, что горит не только лицо, но и шея, и уши, и грудь. Всё — от кончиков волос и до пальцев ног. Это невыносимо унизительно, хотя, казалось бы, хуже некуда.

В голове крутится едкий ответ в противовес, что, раз до сих пор не заработал достаточно средств, то не стоило и геройствовать, но подобные комментарии сейчас ни к чему. У нас сугубо деловой разговор. Я потерплю, а потом уйду, но уже навсегда.

— Будешь торговаться? — широко улыбаюсь.

— Нет, просто констатирую факт.

— Ты сам вчера сказал, что я могу назвать желаемую сумму. Моя — вот эта.

Мир отмахивается, не желая пояснять, что имел в виду. Жестом дает разрешение, чтобы продолжала говорить именно я. Не понимаю только одного: для чего? Услышать убедительные доводы или мольбу? Между прочим, взять меня в содержанки было исключительно его инициативой.

— Ты просишь многого взамен, — пожимаю плечами. — Ухода за внешностью и здоровьем, верности, конфиденциальности и покорности. Быть готовой двадцать четыре на семь. Мое время стоит дорого, а в агентстве были более привлекательные и лояльные условия.

Я отдаю себе отчёт в том, что блефую, но притормозить уже не получается, поэтому иду до победного.

— У вас контракт? — интересуется Ратмир. — На какой срок? Как можно его аннулировать? Я больше не собираюсь вытаскивать тебя и разруливать проблемы с клиентами. Раз уж я плачу немало, то анкета должна исчезнуть с сайта с сегодняшнего дня.

— Ясно.

— Я хочу понимать, что ты трахаешься только со мной. Презервативами буду пользоваться редко. Таблетки ты продолжаешь пить изо дня в день.

За рёбрами хаос. Сердце то болезненно трепещет, то сжимается до размера монеты, то разбухает до необъятных размеров. От откровенного разговора неловко — волоски на коже резко встают дыбом.

— Я разберусь с Элиной — хозяйкой агентства, — ровно поясняю.

— Да, как-нибудь постарайся. Я сниму нал и привезу деньги в ближайшие дни. Через счета переводить слишком палевно, поэтому пока будет так. Не думаю, что это проблема.

Шумно выдыхаю. Значит, согласен — сделка состоялась. С Элей действительно не должно возникнуть разногласий. Я объясню ей, как так вышло. Выплачу неустойку и разорву контракт. Так было и с мамой — после первого же выхода в свет она ушла в содержанки к Олегу Вячеславовичу по его просьбе.

— Хорошо, договорились.

Я слушаю и внимаю каждому слову, но почти ничего не запоминаю. Только падаю, падаю, падаю. Цепляюсь за выступы и камни, но сдираю пальцы в кровь и отчаянно лечу на самое дно. Тело ломит, душа всмятку. Пусть и с Ратмиром, но поблажек себе делать не получается.

— Напиши мне свой номер, Даш. Я буду предупреждать о приезде за час-два, чтобы ты точно была в это время дома. Ночевать оставаться не смогу. Бывать здесь планирую не чаще трёх раз в неделю. Самой звонить мне не нужно — можно черкнуть сообщение в случае чрезвычайной важности, но для этого должен быть действительно веский повод.

— Да, я понимаю. Наша связь останется в строжайшем секрете.

На публике с красивой и статусной женой, а украдкой и в тени со мной. Казалось бы, правила озвучены впервые, но меня никак не покидает стойкое ощущение дежавю. За деньги, на определенных договорённостях и с плохим финалом... Такое уже было с нашими родителями.

— Безусловно. Это вопрос моей репутации, — разводит руками Ратмир.

— Никто не узнает о том, что ты встречаешься с блядью, — заверяю его. — Что-нибудь ещё?

— В процессе разберемся. Если остались вопросы — задавай.

Мир смотрит прямо, не стесняясь. Я выдерживаю непростой зрительный контакт и улыбаюсь — почти, как и Дмитрию, настолько натянуто и неестественно, что сводит скулы, а за этой улыбкой прячу полнейший раздрай внутри.

Нужно максимально абстрагироваться и гнать от себя прошлое. Ни в коем случае не переходить грань товаро-денежных отношений и не проваливаться в воспоминания, где всё было на кураже и с эйфорией. Так сладко, что аж тошно.

— Вопросов нет — я с первого раза учла твои пожелания. Постараюсь не подвести и чаще радовать.

Ратмир перехватывает меня за запястье и глубоко дышит. Тянет на себя, а я слушаюсь и оторопело следую за ним, сползая с кресла и опускаясь у его ног на колени.

— Предлагаю от слов к делу, — произносит чуть тише и менее официально.

Ловко щёлкает пряжка ремня и скрипит молния. Я смачиваю губы языком, пульс сбоит. Отрешенно наблюдаю, как мужские руки снимают с плеч белый халат, раздевая догола.

Озарение, пусть и не сразу, но сбивает с мысли, а напускная деловитость и меркантильность разбиваются вдребезги с первыми же сложностями.

— Предупреждаю: слюнявые облизывания меня не интересуют, — диктует пожелания Ратмир, намекая на мой первый неловкий минет пять лет назад. — Давай-ка по-взрослому и с энтузиазмом.

Глава 9

***

Всё происходит быстро, грубо и пошло.

Во рту влажно, в уголках глаз выступают слёзы, а на затылке туго стягиваются волосы. Кислород поступает не полностью — небольшими микродозами, из-за чего кружится голова и в геометрической прогрессии нарастает паника. Соски царапают плотную ткань мужских брюк. Тишина комнаты нарушается сбитым дыханием и громкими ударами сердца.

Я обескуражена, подавлена и уязвима. Не знаю, насколько это по-взрослому и с энтузиазмом, но Ратмир не церемонится, подчиняя меня полностью.

Подняв взгляд, я ловлю непростой зрительный контакт, чтобы ненадолго пролезть в голову Авдеева и разгадать его эмоции и чувства. Правда, тщетно. Кроме возбуждения и похоти ничего нет. Ни капли тепла, нежности и ласки. Взгляд острый, как лезвие, и жестко полосует. Радужка беспросветно-чёрная, почти дьявольская. Губы слегка приоткрыты, а грудная клетка высоко вздымается.