— Перекрестилась, как мы уехали.
— Значит, так! — папа бьет ладонью по столу и задумчиво дергает усы. — Пойдете жить к бабушке.
Бабушка ушла из жизни пять лет назад. Домик ее небольшой, но хороший. Папа у нас рукастый, поддерживал в нем порядок.
— Только вот переклеить обои там надо. — Все, у бати идет полет фантазии, как только поднимается тема дома. — Розетку сделать и купить стиралку.
— Угу-угу, — кивает мама. — И кухонный гарнитур новый нужен. Тот уже отслужил свое.
— Кровати Феде и Милке. Матрасы.
— И письменный стол хороший, — поддакивает мама.
Из глаз моих текут слезы, когда я слушаю эти планы.
А я ведь разучилась бороться. Сытая жизнь этому не способствует.
— Не реви, Санька, — папа по-свойски треплет меня за щеку. — Оформим дом на тебя. Мало ли, вдруг нагрянет опека, черт его знает, что у Костяна в башке. А тут у нас все чисто-красиво, еще и дети упакованы, а?
Как ребенок, растираю слезы по щекам и киваю быстро-быстро.
— Что бы я делала без вас, — произношу сдавленно.
— А не надо без нас, — папа подмигивает. — Надо с нами.
Глава 11
Саша
— Теперь мы будем жить ту-у-ут? — с восхищением произносит Милка и уносится смотреть комнаты.
— Что скажешь? — толкаю локтем Федьку.
Сын сжимает губы в тонкую линию и тихо вздыхает.
— Что скажу… — Я чувствую, как он пытается подобрать слова, чтобы тактично высказать свое мнение.
— Давай правду, Федь? — улыбаюсь сыну.
Да знаю я все, чего уж тут.
Это не загородный дом Завьяловых. Тут все просто, потолки низкие, комнаты совсем небольшие, коридор узкий.
— Жить можно, — выдает после тихого вздоха.
Беру его за плечи и разворачиваю к себе:
— Я знаю, это не то, к чему ты привык. Понимаю, что условия совсем другие. Ванная общая, комната маленькая, новую мебель тут особо не поставишь. Твои приставки и комп остались дома, как и друзья. Я все понимаю, Федь. Не нужно беречь меня, ты можешь сказать, что думаешь.
Сын мою тираду слушает отвернувшись, но когда я заканчиваю, оборачивается:
— Если я не буду беречь тебя, то кто будет? — спрашивает без наезда или претензии.
У меня к горлу подкатывает ком, который я с трудом проглатываю, и подхожу ближе к сыну.
В отличие от тактильной Милки, он, наоборот, как большой и очень колючий ежик. Я провожу по его волосам рукой и улыбаюсь:
— Я твоя мама, это я должна беречь тебя, а не ты меня.
Федя привычно дергает головой:
— Может, когда я был маленький, то и должна была, но сейчас уже все, ма. Тем более когда папы нет рядом.
Открываю рот от шока:
— Федь, это ведь не значит, что ты должен становиться во главе семьи и брать на себя обязанности отца.
— Тебе нужна помощь.
— Федя! Феденька, — сжимаю его плечи, — ты подросток, вот и будь им. Не навешивай на себя обязанности взрослого!
Не хватало еще, чтобы сын возложил на себя это бремя.
Федька молчит, только буравит меня взглядом.
— Ладно. Но обещай: если тебе потребуется помощь, ты скажешь мне?
— Скажу конечно, Федь, — выдыхаю.
Хорошо, что не пришлось отбиваться от сына и доказывать ему, что он должен оставаться тем, кем он является на самом деле, — моим ребенком.
— Что по дому? Честно.
— Да нормальный дом, мам. Одноклассников, конечно, я бы в такой не привел. Но мы же только на лето тут?
— Да… наверное, на лето, — отворачиваюсь.
— Ма-ам? — не дает мне уйти.
— Ну что, Федь? Не знаю я. В город не хочу. Тут тебе не мило.
Замолкаем, лишь переглядываемся друг с другом.
— Ладно, разберемся. Я, чур, эту комнату забью себе.
— Без проблем, — я рада, что мы сменили тему разговора.
Мне проще разговаривать о доме, обустройстве и уюте — о чем угодно, лишь бы не о дальнейшей жизни.
— Мам, я планшет дома оставил. А я без него три месяца не смогу, у меня уроки. Купишь новый? — спрашивает как бы между прочим.
Сын выпросил дорогущие курсы по графическому дизайну. Оплатить и не посещать их — кощунство, тем более у Федьки талант.
— Планшет? Да, посмотрим, конечно.
— Я ссылки покидаю, оплатишь, ладно?
— Ага.
Отворачиваюсь.
А твой папенька нас без денег оставил, сынок. Сказал, все, что нажито непосильным трудом, принадлежит его семье, а я больше не семья и поэтому теперь побоку.
Деньги у меня разлетаются, как осенние листья. В дом надо было докупить разной мебели, ко всему прочему еще и колонку менять пришлось.
Отложенные запасы того и гляди закончатся.
А это значит что?
Мне нужна работа. Желательно вот прям щас, потому как отказывать сыну в этой покупке я не хочу. Это его мечта, и зарубить ее на корню из-за отсутствия планшета я не хочу.
А ждать, когда Костик вернет деньги не надо, эта история может сильно затянутся.
Вечером снова иду на поклон к маме, детвора гуськом за мной.
По дороге срываю лист подорожника, кладу на руку и хлопаю по нему.
— Вау! Это че? — Федя тут как тут.
— Так хлопушка, — смотрю на сына удивленно. — Эх ты, мое дите каменных джунглей! Иди научу.
— И меня! — ластится Мила.
— И тебя, конечно.
Так и доходим до дома родителей, прилично подчищая подорожники по пути.
Детвора остается на улице с моим отцом, а я спешу к маме. Жалуюсь. Прошу помощи с работой.
— Слушай, ты помнишь Михалну? Ее дочь в декрет собиралась. Может, ты на ее место?
— А она кто?
— Так экономист в больнице.
— Экономист в больнице, — повторяю задумчиво. — Узнаешь, мам? Я согласна на все.
Глава 12
Саша
Два месяца спустя
Как выяснилось, в работе экономиста сложностей нет. Все-таки я прошла хорошую школу жизни, когда помогала Костику поднять бизнес и встать на ноги, так что сейчас просто влилась в поток и поплыла по нему.
Всему научили, а тому, что непонятно, учит интернет и Мария Павловна из здравоохранения. Великой души женщина, которая взяла меня на поруки и прониклась ко мне моментально.
Хочется думать, это потому, что я произвожу хорошее впечатление. Без ложной скромности — я усидчива, внимательна, все схватываю на лету.
Близится окончание моего испытательного срока, и я очень надеюсь на то, что вопросов к моей работе не возникнет. Я не знаю, насколько мне придется здесь задержаться, но хочу делать все идеально.
— Давай, Санечек, переделывай отчет и снова присылай мне, — командует Мария Павловна.
— Там снова что-то поменяли?
Я не успеваю отслеживать изменения, они происходят слишком часто.
— Привыкай, Саш. То ли еще будет. Кстати, твой испытательный срок подходит к концу, ты же помнишь?
— Да, конечно. Как считаете, меня оставят?
— Давно у нас не было таких ответственных молодых сотрудников, — смеется по-доброму. — Думаю, у тебя все будет отлично.
— Спасибо! — выдыхаю. — Мне очень нужна эта работа и деньги.
— Не переживай. В понедельник я поговорю с начальством и сообщу тебе результаты.
— Спасибо вам тысячу раз!
— Ой, перестань, — хмыкает.
Я дорабатываю до вечера и еду за Милкой в сад.
Я пристроила дочь в детский сад. Не знаю, куда закинет нас судьба, но пока что уезжать отсюда мы не планируем.
Милка пересказывает мне весь свой день. В большом государственном саду дочери нравится куда больше, чем в частном и супернавороченном со сложной не по годам образовательной программой.
Не успеваем мы приехать домой, как тут же на крыльцо выбегает Федя. Встревоженный, перепуганный.
— Что случилось?
— Ма, там папа… — начинает испуганно.
Костя мне названивал все это время. Боже, что он только не говорил мне. В какой-то момент я подумала, что у него случилось биполярное расстройство личности, потому что мужа словно мотало из стороны в сторону.
То он рассказывал мне, что я единственная и неповторимая. Любовь всей его жизни. Самое главное и самое ценное. Что дом без меня и детей потух.
