Ищу жену. Срочно! (СИ) - Напьер Харли

— Миша, запоминай, — говорит она, напоминая мне учительницу начальных классов. — Это бальзам. Наносишь на волосики Вике после шампуня, втираешь легонько, потом смываешь. Обязательно смываешь. Запомнил?

Я чешу затылок, глядя на бутылочку, что идентична второму бутыльку. — Запомнил, — киваю я, но тут же хмыкаю. — Слушай, Гуль, ни фига себе, столько средств с самого детства? Это что, теперь каждый день шампунь, бальзам, еще что-нибудь?

Гуля смеется, ее серые глаза искрятся.

— Миша, это ж девочка! Надо, чтобы красивая была, ухоженная. Не то что вы, мужики, — мыло да вода, и готово. Ее и расчесывать легче будет.

— Ладно, постараюсь запомнить. И не перепутать.

Продолжаю раскладывать: носки, штаны, футболки, пару кофт, куртку. Гуля объясняет, как стирать детские вещи. Я киваю, но половины не запоминаю. Без нее бы я точно пропал. Вика, спокойно сидит на полу, напевает что-то, и я слышу, как она называет куклу «Ляля», а Потапыча — «двужочек». Милая до невозможности! И так заботливо с игрушками.

— Так, ну… дальше уж без меня. — соседка поднимается с дивана. — У меня еще работа. Викусь, — присаживается рядом с Викой, я у тебя возьму Потапыча? Постираю его, полечу и принесу. Хорошо?

Вика чуть пораздумав, отдает ей плюшевое нечто. Причем спокойно. И продолжает играть с куклой.

Гуля засунув подмышку медведя, поворачивается ко мне. И… неловко улыбнувшись…

— Я его заберу, — говорит она. — Зашью, постираю, завтра принесу чистого и целого. А то как-то он плохо выглядит. И… ты не против, Михаил, если я завтра зайду к Вике?

Она смотрит на меня выжидающе, и я вижу, как ей важно это. Что… слегка для меня странно. Ведь знакомы мы всего один день. И вообще непонятно как она оказалась в соседней квартире, там раньше парочка молодая жила.

— Конечно, не против, — отвечаю я. — Приходи, Гуль. Вика будет рада.

— Ладно, пока…?

И я отвечаю такое-же “пока” хотя, в груди странно шкребут кошки. Мне же с ней легко сегодня было, она помогала и отлично ладит с племяшкой. И… это первая женщина которую мне не хотелось побыстрее выставить из своей квартиры, а… наоборот.

Я провожаю ее до двери, и возвращаюсь на кухню. Надо готовить ужин. Открываю холодильник, достаю картошку, сосиски. Пюре и сосиски — это я могу. Чищу картошку, ставлю воду, но мысли где-то далеко.

Я беру телефон, начинаю обзванивать больницы, пока картошка варится. В одной пусто. В другой ничего. В третьей тоже глухо. Везде одно и то же: «По вашим приметам никого». Я сжимаю телефон, чувствуя, как злость и тревога смешиваются в груди в большой ком.

Что делать? На работу скоро… а если я не найду их?

— Миса, пить хотю. — Отвлекает племяшкин голос. Наливаю ей воды.

— Скоро кушать будем, Викусь, — улыбаюсь ей и по волосикам рукой провожу. — Пюре и сосиски, будешь?

Когда малышка убегает играть в зал, звоню в последнюю больницу.

— Есть одна женщина, без документов, похожа по описанию. В реанимации, без сознания. Приезжайте, посмотрите.

Галка?

— Сегодня могу?

— Да, до семи вечера врачи на месте.

Надо ехать. Но тащить ребенка в больницу… тем более если там реально Галка лежит. Ребенка пугать и расстраивать? Нет, точно этого делать не стоит. Стою, застыв с ложкой в руке, и смотрю на Вику, которая в зале с игрушками возится.

С кем ее оставить? Гуля единственный вариант. Не нагло ли это будет выглядеть? Она ушла только, а тут я опять на пороге. Но… как там говорят? Наглость второе счастье… а больше Вика ни с кем не останется.

Торг с совестью был недолгим.

Я беру ключи, говорю Вике:

— Викусь, я на минутку, сейчас вернусь. Играй, хорошо?

Она кивает, не отрываясь от куклы. Я выхожу, звоню в дверь Гуле. Спустя минуту с той стороны:

— Кто?

— Это Михаил. Сосед, — отвечаю. Странно же, не? В подъезд через домофон чужие попасть не могут.

Щелкают замки, дверь открывается. Гуля стоит в шортах и футболке, волосы длинной волной лежат на одном плече. Я невольно скольжу взглядом: худенькие ноги, хорошая фигура. Черт, опять меня несет. Но она и правда… ничего.

— Миша, а я как раз хотела к тебе идти, — говорит она, чуть улыбаясь. — Я тут решила Потапыча зашить сначала и кое-что в нем нашла.

— Что нашла?

Глава 15. Михаил

Она суёт мне в руки какой-то свёрток. Маленький, плотный, завёрнут в застиранный лоскут, внутри шуршит пакет. Я верчу его в пальцах, хмурюсь, что за хрень?

— Это что такое? — спрашиваю, поднимая глаза и вопросительно пялясь на неё.

Её серые глаза смотрят прямо.

— Разверни, — говорит, пожав плечами. — Нашла в Потапыче, когда зашивать начала. Не смотрела, что там, не моё дело. Просто подумала, вдруг это важно.

Я киваю, чувствуя, как в груди что-то ёкает — благодарность, что ли? Она могла бы сунуть нос, как поступили бы некоторые, но не сунула. Почему то в голову сейчас лезет именно образ бывшей. Зачем-то сравниваю…

Гуля простая, без понтов, не то что Катя, вечно лезла, куда не просили, и требующая бриллианты за каждый чих. Даже это меня раздражало!

— Спасибо, Гуль, — бурчу, сжимая свёрток. — Серьёзно, выручила.

Слова выходят глухо. Она стоит напротив — в домашней футболке, босиком, пальцы ног двигаются, будто проверяют, тёплый ли пол. Волосы спадают на плечо тяжёлой волной, и на секунду мне хочется взять и убрать выбившуюся прядь за ухо.

Стоп.

Я буквально силой вытаскиваю себя из её улыбки и вспоминаю, зачем пришёл.

— Слушай… — прочищаю горло. — Я же как раз к тебе шёл попросить. На час-два посидишь с Викой? Позвонили из больницы: женщина без документов, приметы сходятся. Может быть Галя. Я не хочу тащить Вику туда.

Гуля не морщится, не ахает. Просто смотрит на меня явно взвешивая в голове все «за» и «против».

— На час-два — посижу, — коротко кивает. Голос деловой, без кокетства. — Только телефон держи под рукой. Мало ли.

Я провожу ладонью по затылку, собираю мысли в кучку.

— Конечно. Номер мой у тебя есть?

— Нет. Диктуй, — щёлкает по экрану.

Говорю ей свой номер и она вбивает его в контакты.

— Готово.

Перехватываю у неё свёрток, разворачиваю на тумбочке. Застиранный лоскут, шуршащий пакет. Бумаги внутри сложены аккуратно.

Разворачиваю — и у меня реально шум в ушах: свидетельство о рождении Вики. Полис. Полезная, чёрт возьми, макулатура, от которой зависит, пустят нас в педиатрию или отправят «сначала возьмите бумажки там-то».

— Чёрт… То, что надо, — шепчу. Горло стянуло. — Почему в мишке?

Понимаю, что спросил вслух. Глупость же несусветная. Или прятали в спешке? В детскую игрушку. Каковы шансы, что документы оказались здесь случайно? Очень мизерные.

Кто-то искал именно документы. Тогда то, что они у нас, — удача уровня «не сгорел дом». Но это значит, что за документами, возможно, придут ещё раз. В дом. Или… сюда. Сжимаю челюсть.

— Сфоткай, — Гуля наклоняется ближе, и меня обдает приятным запахом, что-то цветочное. — В телефон. На случай, если оригинал опять «исчезнет».

Фотаю, сохраняю. Прячу оригиналы во внутренний карман куртки, будто туда пуленепробиваемый сейф вшит. К сердцу. Так спокойнее, да.

— Потапыча пока заберу, — напоминает Гуля, прижимая к боку мишку, уже с наколотыми булавками по шву. — Зашью, помою. Вике скажем, что он пошёл «к доктору лечить лапку». Верну завтра утром, до завтрака.

— Прокатит, — криво улыбаюсь. — Она в квесты верит. Ещё и наградит его кружкой сока «за храбрость».

— Пошли, — напоминает Гуля. — Тебе же бежать надо.

Идём ко мне. Дверь скрипит, я автоматически тише ступаю, как дома в детстве, когда отец спал между сменами. Вика на ковре — маленькая, в моей футболке до колен, катает Лялю в розовой колясочке, под нос тянет какую-то придумку про «Потапыц и Ляля поехали в магазин». Поднимает голову и сразу улыбается Гуле.

— Миса, а где Потапыц? — губа дрожит, руки машинально ищут знакомую лохматую тушу.