Синий на бизани (ЛП) - О'Брайан Патрик

– Более чем, любезный. Пока вы переписываете письмо, я узнаю, что у нас на обед.

На обед была дичь. Но еще до того, как ее начали жарить, вернулись Горацио и девочки, которые, очевидно, быстро подружились. Горацио поспешил наверх.

– Надеюсь, сэр, я не пришел ни рано и ни поздно? Мой дядя всегда говорит, что на флоте пунктуальности придется огромное значение.

– Нет, – ответил Джек. – Вы как раз вовремя. Что ж, вот письмо для вашего дяди; в нем я говорю, что, со своей точки зрения, я был бы рад видеть вас на борту, – Мальчик покраснел, и его подбородок задрожал. – Но, естественно, окончательное решение остается за ним. Если он согласится на мои условия, я предложу ему встречу при отправлении портсмутского дилижанса в субботу. Вот вам письмо. В нем также указано, что я хотел бы с ним поговорить завтра рано утром. Возможно, он отправит слугу, чтобы сообщить удобное время? А теперь поспешите, не стоит отвлекать его от обеда.

Ранним утром следующего дня в отеле "Флэдонг" Кларенс, ждавший на верхней площадке лестницы, с некоторым беспокойством заметил, что лицо капитана Обри, обычно смуглое от ветра и солнца, теперь было неприятного желтого оттенка, под глазами темные круги, а выражение, хотя и почтительное, уже не было таким дружелюбным, как вчера. Это было результатом вчерашнего долгого прощального застолья со старыми товарищами по плаваниям и неумеренного употребления вина, но герцогу такая причина не пришла в голову, ведь для него Джек Обри был не только одним из самых успешных боевых капитанов, но и воплощением добродетели.

– Прошу вас, входите и присаживайтесь, – сказал он, а затем, помолчав, добавил: – Не могу передать, как мне понравилось ваше письмо, но могу я спросить, согласны ли вы взять его с собой?

– Что ж, сэр, он показался мне очень хорошим юношей, и я был бы счастлив взять его на борт, но при условии, что с ним будут обращаться как с обычным мичманом. Я бы не хотел, чтобы во время прибытия на корабль его бы сопровождал кто-либо из командного состава флота, – Кларенс уже давно имел адмиральский чин. – Это могло бы создать видимость фаворитизма, что весьма не приветствуется в компании молодых людей, которые обычно не имеют больших связей и достаточно средств, и, вероятно, привело бы к тому, что такой привилегированный молодой человек – особенно если он впервые отправляется в плавание, – станет изгоем. И хотя есть несколько выдающихся исключений, – Он поклонился. – я очень редко встречал, чтобы мичман с такими прекрасными связями становился хорошим офицером. И должен заметить, что я самым решительным образом предостерег бы его от малейшего упоминания о своих влиятельных друзьях или родственниках.

– Полностью с вами согласен, сэр, – ответил Кларенс. – Я сам очень сильно ощущал на себе влияние этого, и много-много раз говорил себе, что никогда бы не получил бы чин капитана, не будь я сыном короля Георга.

– О, сэр, я уверен, что вы этого заслужили, – сказал Джек в ответ на необычайно трогательный взгляд. – Однажды мы стояли бок о бок с "Пегасом" в Вест-Индии, и я никогда не видел фрегата в лучшем состоянии.

– Ну, что вы, – сказал Кларенс, явно польщенный. – очень любезно с вашей стороны так говорить, честное слово. Может быть, заказать кофе?

– Вынужден отказаться, спасибо.

Кларенс поднял голову, прислушиваясь.

– Я думаю, это наш юноша на лестнице, – сказал он. – Если это ваше единственное условие, я принимаю его полностью, от всего сердца, – Он пожал Джеку руку и открыл дверь. – Входи, Горацио, – позвал он. – Мы обо всем договорились, и капитан Обри будет так добр, что возьмет тебя на борт "Сюрприза".

– О, спасибо вам, сэр, огромное спасибо, – воскликнул растроганный парнишка. – Я уверен, что мой дорогой дядя, должно быть, был очень рад это услышать.

Он определенно выглядел очень счастливым, хотя и странно растроганным, когда привел Горацио к "Белой лошади" в сопровождении носильщика, который, согнувшись, нес новый морской сундук.

– Я так рад вас видеть, Обри, – сказал он. – Очень рад, что перечитал ваше письмо еще раз, вы все превосходно изложили, и, конечно, я согласен со всем, что вы сказали. Лучше не скажешь. Доктор, я ваш покорный слуга. И, уверяю вас, я вам чрезвычайно признателен... но, прошу, простите меня, мне нужно бежать. На другой стороне меня ждет Морнингтон, и я совершенно не выношу расставаний.

С этими словами он, еще раз пожав Джеку руку, действительно буквально убежал прочь, проталкиваясь сквозь толпу. Горацио выглядел слегка озадаченным, но в этот момент Джек крикнул:

– А, мистер Дэниел! Вот и вы, доброе утро. У нас четыре места в экипаже, так что грузите ваш сундук в багажное отделение и залезайте внутрь. Но сначала позвольте мне представить вам мистера Хэнсона, который присоединяется к вашей каюте, – Молодые люди пожали друг другу руки. – Он первый раз выйдет в море, но уже хорошо знает математику, и я надеюсь, вы с ним поладите.

Люди забирались внутрь и заползали, как пауки, на крышу дилижанса; друзья обнимались, некоторые громко прощались; и еще гораздо более громкий голос крикнул: "Дьявол вас раздери, прочь с дороги, чертовы рогоносцы", и Кларенс протиснулся сквозь толпу, поднялся по ступенькам и сказал: "Да благословит тебя Бог, Горацио", склонился над ним, вложил что-то ему в руку и попятился, бормоча Джеку что-то вроде "забыл... подарок... спасибо..." И больно было видеть, как по этому большому, бледному, голому лицу текли слезы.

– Поехали, – крикнул возница, и через мгновение этот громоздкий экипаж двинулся, внося свой вклад в общий грохот уличного движения утром в субботу, исключительно шумную и многолюдную субботу, так что до тех пор, пока карета не покатила по недавно выровненной и сравнительно тихой дороге через Патни-Хит, никто не разговаривал. Горацио, растроганный до глубины души, не говорил ничего, кроме "Да, сэр" или "Нет, сэр". Но вот, во время этой спокойной поездки, когда в и так довольно тихих разговорах возник перерыв, откуда-то донесся звонкий колокольчик, пробивший одиннадцать, и Горацио с изумлением уставился на сверток, который дядя Уильям сунул ему в руки. В наступившей тишине собственный репетир Стивена на брелоке издал похожий, но едва слышный звон.

– Я полагаю, сэр, – сказал он, вынимая часы. – что у вас почти такой же механизм, как у меня. Давайте их сравним?

У обоих действительно были репетиры работы Брегета, удивительно точные и чрезвычайно прочные, – часы были у Стивена (пережившие конфискацию в плену и возвращенные владельцу) бессчетное количество лет, и их тихий звук сопровождал его в течение многих бессонных ночей.

– Когда мы сядем за наш обед, – сказал он. – который, даст Бог, состоится в Гилфорде, я покажу вам, как их можно настроить на быстрый и медленный, громкий или тихий звон, количество повторений и будильник. Это по-настоящему чудесные маленькие приборы.

– Да, конечно, сэр, – сказал Горацио и смотрел на элегантный циферблат и ползущие по нему стрелки почти всю дорогу до Гилфорда, лишь время от времени отрываясь, чтобы задать Дэниелу, чью доброту он сразу почувствовал, вопросы о морской жизни.

– Значит, на самом деле я вовсе не мичман? – спросил он, когда остальные были заняты разговором.

– Нет. Поскольку вы поступаете на борт фрегата, где мало места, вы будете зачислены в мичманскую каюту, и, поскольку вы уже довольно взрослый, к вам не будут относиться как к юнге, хотя это ваше первое плавание; но в книгах "Сюрприза" вы будете числиться добровольцем первого класса, и вы не станете полноценным мичманом до тех пор, пока капитан не повысит вас в звании. Тем не менее, вы носите форму мичмана и находитесь на шканцах; вы, конечно, только первое звено в прогрессии, но все же вы ее часть, и это самое замечательное.

Прогрессии, арифметические, геометрические или любые другие, как правило, бывают очень длинными; и что касается эмоционально вымотанного Горацио Хэнсона, то этот первый урок в его обучении показался бы почти вечным, если бы не регулярные ободряющие звуки часов на его груди. Джек попросил кучера остановиться в "Лани", где они немного перекусили, а затем погрузились со своими морскими сундуками и другим багажом в две местные почтовые кареты и отправились в последний перегон до Вулкомба.