Смотритель маяка (СИ) - Шиленко Сергей

Дальше случилось фиаско: падение в горизонтальном положении и борьба с жидкостью, которая отказывалась поддерживать. Уходила из-под тела, текла в нос и рот. Руки молотили по воде, создавая фонтан брызг, ноги беспомощно толкались в пустоту, пытаясь найти опору. В глазах проплывали пузыри и размытое солнце где-то между облаков. Лёгкие горели, требуя воздуха, но каждый вдох нёс с собой отвратительный глоток океанской воды.

— Не борись!

До моих ушей донёсся близкий и властный голос. Бледная рука с длинными пальцами скользнула под спину, и у меня наконец получилось вдохнуть. Отплёвываясь и фыркая, я лежал на спине, придерживаемый лёгким, но уверенным прикосновением. Вода качала, словно колыбель, а небо, на удивление, оказалось безумно красивым…

— Ты слишком много думаешь, смотритель, — Мирель держалась рядом, как опытный тренер по плаванию. — Просто расслабься, вода поддержит, она твой друг.

Слова звучали странно для человека, который всю жизнь воспринимал воду как хищника. Но ещё страннее их услышать от существа с хвостом! Я последовал совету русалки, расслабился и почувствовал, что вода действительно держит, словно плотная прохладная подушка под всей спиной.

— Я плыву! Мирель, я плыву!

Она одобрительно засмеялась, даже не скрывая иронии.

— Ты не тонешь. И это хорошо, хотя бы не придётся тебя спасать.

Отвечать не хотелось. С улыбкой на лице я праздновал свою маленькую победу, разглядывая похожее на слона облако.

Рука, которая придерживала меня, дёрнулась. Мирель замерла, развернув голову к горизонту, и приподнялась в воде, вытянув шею.

— Корабль.

Её слова прозвучали коротко, без прежней мягкости. Зная её отношение к людям, такая реакция меня не удивила. По понятным причинам я мог смотреть лишь вверх, поэтому надо было выбираться и идти к радару.

Мирель скользнула ближе, помогая мне не утонуть, её лицо сразу стало серьёзным.

Боцман уже прыгал с камня на камень в сторону Маяка. Я вскарабкался на берег, накинул матросскую рубаху и направился вслед за ним. Мирель же нырнула под воду, сказав, что переждёт визит людей в «Нижнем доме».

Я спустился с фонарной и теперь стоял на каменистом берегу, складывая подзорную трубу. Солнце припекало. Блики на воде мешали рассмотреть судно, но я отчётливо разглядел чёрный флаг, развевающийся на грот-мачте. Белый череп с костями скалился в жуткой ухмылке. Корабль уверенно приближался, несмотря на слабый ветер.

От борта отделилась шлюпка. В ней сидел всего один человек, не юнга и не матрос, а сам капитан. Он грёб веслами с той же экономной силой, с какой я когда-то водил резцом по стали. Лодка причалила к скале, и капитан пиратов, коих я раньше видел только в детских книжках, взобрался на камень, даже не намочив сапог.

Я бы дал ему лет шестьдесят, но выглядел он живым и крепким. Не толстый, но и не худой, скорее сбитый, с мышцами, которые накачаны тяжёлой работой, а не занятиями в тренажёрном зале. Лицо обветренное до состояния старой кожаной сумки, с глубокими бороздами вокруг глаз и чёрной жёсткой щетиной на подбородке, которая давно не видела бритвы. Длинный камзол из выцветшего синего бархата, подпоясанный широким ремнём с массивной пряжкой, где висел пистолет на шнурке, был поношен, но чист. Видно, что человек следил за своими вещами, как за оружием. На голове без единого седого волоса (это в его-то возрасте!) ладно сидела потёртая треуголка с пером попугая, которое давно облезло и напоминало прут от старого веника. Шрамы рассекали лицо под разными углами: один проходил через левую бровь, другой под уголком рта, слегка приподнимая его в полуулыбке.

— Добротный камень, — мужчина оглядел Маяк, щурясь от солнца. Голос был хриплым, с приятным низким тембром, словно у диктора советского радио. — Хорошая работа! Такой свет и мёртвого с курса не собьёт, да? — его обращение слегка сбило меня с толку.

Я кивнул, стараясь выглядеть не таким растерянным, каким чувствовал себя на самом деле. Рука потянулась к штанине, вытирая остатки воды.

— Генри Морган, капитан этой посудины, как вы могли понять, — он протянул мне крепкую обветренную руку с несколькими кольцами и большим чёрным перстнем.

— С-смотритель, — ответил я, слегка запнувшись, но при этом достаточно спокойно. Было очевидно, что опыта в коммуникации с незнакомцами Моргану не занимать. Едва ли с ним мог конкурировать вечно учтивый консьерж.

Капитан прошагал мне за спину, его взгляд зацепился за верёвку с рыбой, развешанную между камнями. Он присвистнул.

— Запасы делаешь? Правильно, океан любит выдавать сюрпризы. Главное — не стать сюрпризом для океана, ха-ха-ха!

Я тоже усмехнулся, сделав вид, что понимаю его странный юмор.

Он заметил мой импровизированный инструмент, прислонённый к стене маяка, топор с мотыжным оголовьем. Наклонился, поднял его одной рукой, проверил баланс.

— Хех, — он повернул голову, и в глазах цвета морской воды в шторм мелькнула искорка. — А ты малый не промах, рукастый, таких мы ценим. Их черепа красиво смотрятся на носу корабля, особенно когда отполируешь.

Он сделал паузу, оценивая мою реакцию. Я не дрогнул, подобный юмор не цеплял меня с тех пор, как начальник цеха тренировал на нас свои пресные фельетоны.

— Шучу, — Морган выпрямился, и в углах его рта появились глубокие морщины. — Стреляешь, смотритель?

— Не стреляю, здесь тихо, Маяк всем рад, — ответил я коротко. Вопрос, надо сказать, показался мне странным.

Он отошёл к шлюпке и вытащил оттуда что-то завёрнутое в парусину.

— Держи. За свет.

Я развернул ткань увесистого свертка. Мушкет, старый, с кремневым замком, но ухоженный и смазанный, удобно лег в руку.

— Я человек простой, — Морган отошёл на шаг, разглядывая меня с головы до ног. — В океане ты либо охотник, либо добыча, и я даю тебе возможность сделать правильный выбор.

— А знаешь, ты несчастен, ха-ха-ха! — внезапно выдал пират, — Ни девки, ни команды. Вот, держи, — он протянул мне бутылку — Ром с Барбадоса, не то пойло, что пьют бриташки. Будешь вспоминать Генри Моргана добрым словом, — добавил он, снимая с чёрных густых волос треуголку и склонив голову в прощальном жесте.

Он собирался сказать что-то ещё, но в этот момент вынырнула Мирель, без звука, без всплеска, просто появилась из воды метрах в трёх от берега, вытянув шею, чтобы посмотреть на незнакомца. Её тёмные волосы стекали по плечам, а хвост, мерцая чешуей, медленно двигался, удерживая равновесие.

Пират замер.

Его лицо, загорелое и обветренное, мгновенно побелело, шляпа глухо шлепнулась о камень у ног, и Морган отшатнулся назад. Сапоги соскользнули по водоросли, и он чуть не упал, вытянув руку вперёд.

— Дьявол, — шёпот был едва слышен, но в нём звучала животная паника. — Чёрная метка!

Я посмотрел на Мирель. Она тоже замерла, приподнявшись выше воды, но в её глазах не появилось удивления, видимо, она ожидала такой реакции.

С палубы корабля донёсся крик. Кто-то из матросов тоже заметил русалку и поднял тревогу. Голоса слились в истерический хор, различались лишь отдельные слова: «проклятие», «сирена», «гибель».

Морган, придя в себя, сделал резкий жест рукой.

— Убираемся! — он, спотыкаясь, бросился к шлюпке, не глядя ни на меня, ни на Мирель.

На палубе начался хаос. Матросы, впавшие в религиозный ужас, хватали с палубы сундуки, мешки, ящики, вещи полетели вниз, плюхаясь в воду. Кто-то сбросил целый ящик с оружием, кто-то мешок, из которого посыпалось, словно золотой дождь, зерно.

Я стоял на камне, прижимая к груди подаренные мушкет и ром, и смотрел, как шлюпка с капитаном отчаливает от берега. Морган грёб так, словно за ним гнался сам Посейдон. Корабль, ещё не принявший на борт шлюпку, уже разворачивал паруса, готовясь к немедленному отходу.

Через минуту корабль отплыл уже на порядочное расстояние, оставив за собой след из плавающих на воде предметов. Сундуки, мешки, бочонки мирно покачивались на волнах, но Морган, поднявшись на палубу, даже не оглянулся назад.