Смотритель маяка (СИ) - Шиленко Сергей

— В воду! — заорал я Мирель, вскидывая приклад…

Викинг, стоявший ко мне затылком, начал оборачиваться, но было поздно. Я нажал на спусковой крючок, стреляя почти в упор. Грохот выстрела смешался с ослепительным треском, чёрный кристалл вылетел из ствола, разрушаясь от удара и высвобождая накопленную веками энергию. Ослепительная вспышка на мгновение превратила окружающее пространство в сплошное белое полотно, кристалл прошил голову великана насквозь, оставив на месте затылка дымящуюся пустоту, и взорвался россыпью искр. Следом за ним в ту же выжженную просеку вошла свинцовая пуля. Не встретив сопротивления, она миновала череп первого и угодила в плечо второму гостю, который держал конец связывающей Мирель верёвки. Жар от детонации кристалла опалил мне лицо и руки, ослепив вторую цель.

Викинг взревел боли и ярости.

Я видел, что Мирель рывком вывалилась за борт, но другой конец веревки оказался намертво привязан к уключине шлюпки. Откинув ружьё и не дожидаясь, пока второй бугай придёт в себя, я бросился в ледяную воду вслед за русалкой, сообразив, что это единственный способ спастись от обжигающего света кристалла и освободить сирену.

Под водой было светло, как в полдень, тысячи мерцающих частиц, вырвавшихся из «чёрной слезы», превратили океан в жидкое сияние. Я увидел Мирель, бьющуюся на привязи, и в несколько дёрганых гребков оказался рядом. Адреналин стал моим допингом. Волосы застилали глаза, вода заполняла рот и нос, но нож яростно рвал пеньковый канат, выгрызая волокна одно за другим. Есть! Мирель мощным взмахом хвоста откинула верёвки и скрылась в тёмной глубине. Свободна!

— Как же светло!

И это заметил не только я. В следующую секунду тяжёлое копьё в свободном падении пробило моё бедро, окрасив воду облаком крови. Мгновенная боль затуманила сознание, сдавленный рефлекторный крик выпустил несколько пузырей. Я забился, удерживая последний воздух в лёгких и разглядывая в свете догорающей вспышки искажённый водой силуэт. Глубина под ногами разверзлась бесконечной бездонной пропастью, лишённой опоры. Не тонуть, не сопротивляться воде — это всё, что я умел, но всплыть… Нет, не смогу. Только бы Мирель поняла, мне нужно лишь оказаться у борта, чтобы закончить дело. Оставалось ждать и надеяться. Секунда превратилась в вечность.

Словно в ответ на мой призыв снизу пришёл мощный толчок в спину. Мирель вихрем поднялась из глубины и с невероятной силой вышвырнула меня к свету прямо перед тёмным силуэтом бандита. Я вылетел из воды, миновав лодочный борт, словно в замедленной съёмке, делая долгожданный живительный вдох и в замахе сбрасывая с себя брызги воды. Раненый викинг, стоявший в лодке, качнулся, пытаясь достать меня, но я не дал ему такого шанса. Вогнав нож в ключицу, схватил его за кирасу и потянул за собой в океан. Шлюпка накренилась, выскользнув из-под его ног. В бурлящем хаосе из обрывков сетей и ледяной пены я с животным рыком бил во что-то мягкое, заносил лезвие и снова бил, глотая солёное месиво из морской воды и нашей крови. Внезапно противника выдернуло из моих рук. Тёмная полоса хвоста Мирель мелькнула рядом, и враг, пуская пузыри, стремительно ушёл в бездну, где свет уже не имел значения.

Я остался один. Нога горела, кровь из раны на бедре била струйкой и расплывалась красным пятном в ледяной воде. Цепляясь за острые края валунов, выбрался на берег. Стоя на коленях прямо у кромки прибоя, я чувствовал, как горячая кровь согревает холодную кожу, как острые камни впиваются в колени, а мокрая одежда тянет вниз тяжёлым грузом.

Мелькнул последний блик, и Маяк погрузился в глухую темноту. Я огляделся. Ещё ничего не кончено, со стороны дрейфующего корабля по воде поползли рваные пятна света. Незваные гости зажгли факелы, шлюпка, набитая вооружёнными людьми, направлялась к острову.

Мирель вынырнула у самого берега, испуганная, но решительная, её глаза в полумраке казались двумя глубокими провалами. Тяжело дыша, я прижимал ладонь к распоротому бёдру, а сквозь пальцы медленно, толчками уходила жизнь.

— Уходи в Нижний дом, — прохрипел я, указывая окровавленным пальцем в сторону пучины. — Закройся и не смей выходить, что бы ни услышала. Живо!

Она помедлила секунду, кивнула и бесшумно исчезла в прибое.

«Добраться до башни, а там…» — я споткнулся, сплюнул кровь, но снова потащился вперёд. — « Мне. немного.Это пульс отдаётся ударами в голове, всего лишь пульс…»

Глава 16

С трудом дойдя до маяка я впервые остановился, перевести дыхание, повернул тяжёлую голову в сторону океана и толкнул дверь… — Ещё чуть-чуть.

Ввалившись в проём, потянул за собой спасительную дубовую дверь, задвинул стальной засов и, оставляя на ступенях липкий багровый след, поднялся на второй этаж. Трясущимися руками оторвал кусок чистой парусины и, стиснув зубы до хруста, намертво перетянул ногу.

— А-а-а-а-мммм!

Боль ослепила, но помогла не провалиться в забытьё.

Набив угля в холодную печь, я опустился на пол спиной к каменному боку топки и стал ждать. Снаружи уже слышались крики, удары вёсел о камни и тяжёлый топот кованых сапог. Боцман сел рядом, его шерсть коснулась моей руки. Кот спокойно обнюхал пропитанную кровью повязку и принялся методично умываться, будто происходящее его совершенно не касалось.

— Эй, приятель, мне бы твоё спокойствие, — мой слабый голос отвлек рыжего от гигиены.

В дверь начали бить. Удары сотрясали кладку, осыпая вековую пыль и свежую побелку. Яростные вопли на незнакомом гортанном наречии, которые Маяк почему-то не переводил, заполнили пространство за стенами. Я же просто смотрел в пустоту, считая секунды и чувствуя, как туман начинает свою работу.

Минут через десять грохот и боевые крики сменились захлебывающимся истерическим ором. Люди снаружи кричали так, будто сама реальность выворачивала их наизнанку.

— Это не нам, Боцман, это не нам, — рука трепала мягкое ухо, измазав шерсть в крови…

Скрежет металла по камню, жалобные мольбы о помощи, а затем наступила внезапная тишина, в которой слышался лишь тихий шелест прилива и знакомое стрекотание.

Я нащупал на полу щепку, положил на колено и со щелчком сомкнул камни с насыпанной на них щепоткой пороха. Дождавшись, когда дерево займётся, дрожащей рукой засунул щепку вглубь топки, к углю, пересыпанному пороховой пылью. Заветный сухой треск пламени стал последним, что я услышал.

— Теперь можно… отдохнуть, — прошептал я, теряя сознание

В глубине механизмов Маяка, в медных жилах стен, что-то щёлкнуло.

ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ «СМОТРИТЕЛЬ».

Резкий металлический щелчок и затихающий гул каких-то механизмов вернули меня в реальный мир. Поразительная тишина, словно в уши воткнули беруши, испугала, не было слышно даже плеска океана, ставшего таким привычным. Я что, оглох? Вспомнились грохот выстрела, ослепляющая вспышка… Что это было? Перед глазам возникла расползающаяся рана на затылке мужчины, выжигаемая осколками раскалённого добела кристалла, вихри красной вязкой воды, блики лезвия, и снова возникло раздирающее грудь ощущение нехватки воздуха. Горло сдавил спазм, мешающий сделать вдох.

Сколько прошло времени? Я снова умер? Что за камень давит на грудь?

С трудом приоткрыл глаза. На мне, свернувшись клубком, лежал Боцман. В солнечных лучах, пересекающих комнату, плясали пылинки, а рыжая шерсть кота странно мерцала. Каждую ворсинку окружал едва заметный переливающийся ореол. «Красиво как…» Выходит, жив. Несколько минут я разглядывал кота, пока не заметил, что боли в ноге нет. А может, и самой ноги уже нет? Так часто бывает в фильмах: просыпаешься в палате, а вместо конечности обрубок.

При попытке пошевелиться, голова вдруг отозвалась странной тяжестью. Мысли плелись медленно, блуждая в туманном сознании, как после наркоза. Зато, почувствовав моё шевеление, проснулся Боцман. Он широко зевнул, потянулся, цепляя когтями рубаху, и спрыгнул на пол.