Смотритель маяка (СИ) - Шиленко Сергей

— Бременский когг, позднее Средневековье, — выдохнул я и перестал грести, когда нос лодки ткнулся в борт корабля. Вспомнился заваленный карандашами, чертежами и деревянными деталями стол, такую модель я собирал на выпускной в кружке, и она была мне знакома до последней заклёпки на обшивке. Но викинги и этот торговец… Да между ними же пропасть лет в четыреста! Что-то здесь явно не стыковалось.

Мирель осталась в воде, придерживаясь за свисающий канат, а мы с Боцманом вскарабкались по штормтрапу. На палубе царил мертвецкий покой, от которого мороз пробирал по коже. У мачты лежал «пассажир», викинг, застигнутый туманом на посту. Та же серая кожа, те же пустые глазницы.

Возле грот-мачты стояли три крепко сбитые бочки. Из одной торчал приличный кусок тёмного волокнистого мяса, по всей видимости, китового или чего-то столь же крупного. Боцман, не дожидаясь приглашения, взлетел на край бочки и вцепился в сочную мякоть.

— Ладно, трофейное, ешь, — махнул рукой. Отгонять его не было ни сил, ни желания. — Мясо ещё не успело испортиться, стало быть, прошло не больше суток с моей отключки, — промелькнула мысль. Мозг начал потихоньку входить в норму.

В трюме висел тяжёлый запах сырости и застоялой смерти. Там, среди тюков с какой-то ветошью, лежал ещё один, но этот оказался связан. Одежда из добротного сукна, кожаный колет, совсем не похожий на северные меха. Моряк Ганзы, немец. Пазл сложился: северяне не строили этот корабль, они взяли его силой, вырезав команду. Этот парень был заложником, но и его туман не пощадил.

— Там живые? — донесся снаружи голос Мирель.

— Ещё двое мертвецов, — солнце на палубе заставило меня зажмуриться.

Быстрый обыск и краткая инвентаризация порадовали. Мне в наследство перешли копья, топоры, арбалеты, серебряные деньги, маленькие распятия из личных вещей, навигационные карты, вязанка чеснока, большой медный котёл, бочонок вина, слитки железа и олова, несколько пустых мешков из-под зерна и бочки из-под пива и рыбы. Викинги опустошили всё, не успев до конца самую малость. Мой старый нож канул на дно океана в последней дуэли, поэтому два новых клинка в простых кожаных ножнах заняли своё место на поясе. Проверив карманы мумий и убедившись, что ценного больше нет, я по очереди перевалил тела за борт. Покойнички настолько потеряли в весе, что даже рыбы ими не заинтересовались. Волосы на затылке встали дыбом, когда я осознал истинную смертоносность ночного тумана.

Оставлять когг на волю течения рука не поднималась, такая махина на этом затерянном клочке суши стоила целого состояния. Взгляд упал на тяжёлый рангоут и путаницу такелажа.

— Мирель, почему он стоит? — крикнул я, перегнувшись через борт. — Ветер слабый, но его должно было снести дальше.

Русалка молча исчезла в глубине, блеснув чешуёй хвоста, а спустя минуту её голова показалась над водой.

— Корабль держит длинный канат с якорем, — она откинула от лица мокрые волосы. — Он зацепился за риф там, где глубоко.

Значит, когг на привязи, но это ненадолго; стоит подняться волне, и риф перетрёт канат, или якорь просто вырвется. Я подошёл к грот-мачте, намереваясь поднять парус, но чтобы сделать это в одиночку и управиться с реями нужно быть атлантом. Вес свёрнутого прямого паруса килограмм сто пятьдесят, да и управлять одному таким судном просто невозможно. Пока невозможно. А учитывая мои довольно ограниченные навыки…

Но можно попытаться спасти часть груза от влажности и скорой порчи.

Повесив на шею бусы из чеснока, стал думать над бочками с китовым мясом. Внимание привлёк кабестан, огромная вертикальная лебёдка в центре палубы. Я обмотал первую бочку тросом, пропустил конец через блок на рее и завёл на барабан кабестана. Сперва бочку надо приподнять. Упираясь грудью в рычаг для вращения, я навалился всем своим весом.

Дерево скрипнуло. Шаг, ещё один… Чтобы унять головокружение начал разговаривать с Боцманом, который уплетал рыбу, заглатывая огромные куски и, кажется, даже не жуя…

— Рыжий, ты бы помог, а? — тяжёлый выдох совпал с переставлением шага.

— Вернёмся, пересажу тебя на лепёшки! — кажется, кота неприятно поразила эта новость, потому что он ещё одержимее впился в кусок, прижав уши, рыча и глотая одновременно.

Каждый щелчок стопора на валу отдавался в зубах, и в конце концов бочка медленно оторвалась от досок. Хорошо, теперь надо вытолкать бочку за борт и стравить канаты. Внизу уже ждала шлюпка, которую подвела моя подельница.

— Мёртвая рыба станет жареной рыбой! — радостный возглас Мирель донёсся из воды. Она кружила вокруг лодки, наблюдая за моими мучениями.

Выбив стопор, я попятился, ослабляя натяжение. Кабестан закрутился, бочка медленно опустилась, постукивая по деревянному борту. Перемежая подходы длительными передышками, мы разместили в шлюпке все три бочки. Боцман наотрез отказался покидать обеденный стол и спускался в лодку, продолжая пиршество и не обращая внимания на скрип троса и покачивания бочки.

— На вёсла ты, как я понимаю, тоже не сядешь? — очередное обращение не достигло цели. — Ну, ты и жук, конечно!

Выгрузка двух бочек камни острова стоила мне остатков сил. Третья бочка, поддавшись неудачному толчку, завалилась, и добрая половина китового мяса вывалилась в прибой.

Вода тут же вскипела. Десятки мелких серебристых рыбок налетели на куски, вгрызаясь в волокна с неистовой жадностью.

— Смотри-ка, — я заворожённо наблюдал за пиршеством. — Боцман, у тебя конкуренты!

— Лучше выброси этот кусок подальше в море, — Мирель внезапно посерьёзнела. — Кровь с прошлой ночи наверняка уже привлекла к себе внимание.

— О чём ты? Акулы?

— С акулами я в детстве играла в догонялки, — она фыркнула, разглядывая плавник своего хвоста. — Они классные.

Я выдавил улыбку, ощутив тем не менее некоторую нервозность.

— Тогда кого мы ждём?

Прямо она не ответила.

— Ты их увидишь. Просто избавься от мяса, Смотритель.

Спорить не стал. Решив, что добру пропадать нельзя, принялся вылавливать куски с помощью копья. Часть пойдёт на приманку, часть на растопку, если просушить.

Когда с мясом было покончено, а бочки расставлены недалеко от берега (тащить их на Маяк просто не осталось сил), я оглядел поле брани. Надо бы выпроводить моих сушёных гостей. Присев у первого тела и стараясь не смотреть в жуткие глазницы, ощупал складки засаленной кожи и меха. Пусто. Но под курткой у самого крупного викинга пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Через небольшое сопротивление ткани на свет показался чёрный кристалл, знакомый блеск которого изрядно поднял мне настроение.

— Ну вот, баланс восстановлен, — пробормотал я, пряча камень в карман. — Плата за койко-место, друг.

Снятие кожаной брони превратилось в отдельный «увлекательный» процесс. Я стягивал нагрудники и наручи, прикидывая их вес и качество выделки. Кожа оказалась толстой и выглядела как отличный товар. Может, удастся что-то сторговать на ближайшем судне, хорошо бы масло, хотя торгаш из меня так себе.

Стянув последний пригодный наруч, я на минуту задумался. Похоронить бы, не по-христиански это как-то. Но вокруг только скалы и крошечный пятачок земли под огород. С другой стороны, этим ребятам ближе Вальгалла, нежели церковный погост, погибли-то в бою. Тогда в океане, вроде так у них принято? Я перетащил тела во вторую шлюпку, сверху навалил щепок и огрызков китового мяса, а для верности вынес из Маяка горсть дымного пороха и щедро посыпал мертвецов, как приправой. Потом поджёг щепку и бросил на одно из тел.

Толкнув лодку, я долго смотрел, как она медленно уплывает в открытый океан. Огонь разгорался, обволакивая борта чёрным жирным дымом, прощальный салют для тех, кто пришёл за чужим.

Вернувшись к Маяку, я собрал оружие. Почерневший от кристалла мушкет вернул на гвоздь, займусь им потом. Три факела, четыре тяжёлых копья с широкими наконечниками и два меча отправились в кладовую. Железо лишним не бывает.

На улице жизнь уже вошла в привычное русло. Мирель, облокотившись на валун, пыталась растормошить Боцмана. Кот, впрочем, играть не собирался, он лежал на спине, выставив к небу неприлично раздувшийся живот, и только кончик его хвоста раздражённо бил по камням.