Смотритель маяка (СИ) - Шиленко Сергей

— Объелся? — я не сдержал смеха. — Кит, видать, зашёл хорошо.

Русалке нравилось донимать кота, который в ответ лишь возмущённо мяукал, не в силах даже перевернуться.

— Время обеда, — объявил я и принялся складывать дрова в каменный мангал. Глаза Мирель заблестели, она уже предвкушала, как снова полакомится «мёртвой жареной рыбой».

Когда камень раскалился, я вытащил новый добротный нож, снятый с тела немца, выбрал увесистый кусок и вогнал лезвие в волокнистое мясо, намереваясь отрезать стейк для жарки, но вместо этого услышал отвратительный резкий стеклянный скрежет, от которого заныли зубы.

— Что за чёрт!

Я аккуратно расширил надрез пальцами и замер. Из глубины плоти на меня смотрел второй кристалл.

— Мирель, ты не поверишь! — крикнул я, вытирая руки о штаны.

— Я же говорила, они могут быть везде, — отозвалась она, даже не обернувшись и продолжая дразнить кота.

Я извлёк находку, ополоснул, поднёс к глазам…

Но это же вовсе не чёрный камень! Кристалл имел ту же форму, те же размеры, но внутри него переливалось густое тёмно-зелёное сияние, словно в глубине застыла капля болотной воды.

Взгляд упал на три бочки с мясом. Если в первом же куске ждал такой сюрприз… Я перехватил нож поудобнее. Кажется, завтрак немного откладывался, мне срочно нужно проткнуть здесь всё.

Глава 17

Разделаться с добычей удалось только к вечеру, и результат оказался нулевым: кит оказался щедр на мясо, но скуп на артефакты. Мирель, сначала с недоумением наблюдавшая за моими кровавыми манипуляциями, под конец начала улыбаться, а потом и вовсе перестала сдерживаться. Её звонкий смех перекрывал шум волн каждый раз, когда я с остервенением маньяка вонзал клинок в очередное волокнистое филе.

— У тебя с этим китом личные счёты, Смотритель?— веселилась она, выбивая блестящие брызги и явно издеваясь. — Или ты не до конца уверен в его смерти?

Я молча пыхтел, размазывая по лицу пот и кровь, предпочитая никак не реагировать на язвительные подколки.

Наконец бочки были перемещены внутрь Маяка, что далось мне, надо сказать, с большим трудом. Всё мясо я щедро пересыпал крупной серой солью, оно должно дожить до того момента, когда решу, что с ним делать дальше.

Через сутки небо окончательно затянуло, и на остров обрушился такой плотный ливень, что горизонт стёрся, оставив меня один на один со стеной воды. Солнце скрылось так глубоко, что пришлось разжигать Маяк днём. Зато голова наконец прояснилась, чугунная тяжесть ушла, уступив место странной лёгкости, а цифры на панели управления подтвердили мою догадку.

«Мозговая активность 90%».

Накинув на плечи тяжёлый, пахнущий дёгтем дождевик, я вышел наружу. Нужно было убрать шлюпку, пока её не разбило о валуны или не унесло в океан, совсем скоро должен начаться прилив.

Ветер тянул полы плаща, а я возился с канатом, пытаясь закрепить его на скользком камне, когда нога предательски поехала на мхе. Всплеск, и на мне сомкнулись ледяные объятия океана. В прошлые разы нырял в воду сам, готовый к борьбе, но сейчас… Я не успел даже набрать воздуха, и паника, почувствовав момент, схватила за шею, когда тяжёлый дождевик начал наматываться на ноги. К счастью, тонкие, но невероятно сильные руки подхватили меня под мышки прежде, чем глотнул морской воды. Мирель помогла мне выбраться, твёрдо укрепив в мысли, которую захотелось озвучить.

— Чёрт возьми, надо учиться плавать!

— Океан сегодня не в настроении для купания, — сказал она. — Ты занят спасением лодки?

Страх уходил медленно, сопровождаемый тяжёлым дыханием и дрожью в коленях. Отплевавшись, я наконец смог ответить:

— Спасибо! Не рассчитал. Ты прям мой ангел-хранитель. Надо вытащить шлюпку из воды, подтолкнёшь?

Используя систему рычагов, канатов и помощь русалки, вытянул лодку на берег, затем раскачав, мне удалось перевернуть её килем вверх. Ну вот, теперь порядок.

— Мирель! — крикнул я, сложив ладони рупором и перекрикивая дождевую дробь. — Ухожу внутрь! Пока это не кончится, общаемся через грот!

Она махнула рукой и исчезла в серой пене.

Я запер дверь на засов, с благодарностью вдохнув уют моего Маяка. Тихо, тепло, пахнет побелкой. Настоящий рай!

Жаль, но работа на этом не закончилась. И хоть мой путь лежал в фонарную, пришлось задержаться на кухне у печи, чтобы согреться. Сняв сапоги, я вылил из них добрый литр океана и, пристроив их на печь, протянул руки к топке. Ледяная вода изрядно остудила моё рвение к труду, хотелось забраться на тёплую каменную кладку, как в деревне, чтобы перестать клацать зубами и трястись, но уже минут через десять активного отогревания я приободрился и был готов к дальнейшей деятельности. На одном дыхании преодолев три этажа, очутился под куполом. Ноги слушались безукоризненно, и только лёгкое покалывание в бедре напоминало о том, что ещё пару дней назад мне светило в лучшем случае разве что место в лодке с викингами.

Дождь барабанил по стёклам и крыше, создавая ощущение, будто стоишь под душем, закрыв уши ладонями. Я привычно подхватил ветошь и протёр внешнюю поверхность линзы Френеля. Стекло казалось чистым, но налёт морской соли — это невидимый враг, который съедает яркость луча слой за слоем. Рутина успокаивала.

Выйдя на галерею, я на мгновение зажмурился от хлёстких ударов крупных капель. Недалеко, окутанный серой дымкой, бессильно бодал океан удерживаемый якорем когг. Его высокая корма задиралась на волнах, а мачта выписывала в небе какие-то знаки. Готов поспорить, это было SOS. Жалкое зрелище! Огромная махина, болтающаяся на привязи, выглядела как брошенный в луже башмак.

— Держись, старик, — пробормотал я, стирая с глаз льющуюся сверху воду. — Только бы не шторм. Если канат лопнет, тебя унесёт в океан и размажет о рифы в щепки.

Вопрос с его «парковкой» стоял ребром. Хорошо бы как-то подвести его к Маяку и закрепить возле скал, не дав при этом разбиться о них. Это идея казалась совершенно идиотской, хотя бы потому, что для её осуществления требовались верфь или причал, а управлять кораблём должен был опытный морской волк… Хм, вернее, желательно с десяток моряков.

Спустившись вниз, я с наслаждением скинул тяжёлый мокрый дождевик. Вода с него стекала ручьями, мгновенно образовав под вешалкой приличную лужу.

Ожидалось похолодание, да и свет в такую непогоду надо запускать, не дожидаясь сумерек. Глядя на то, как пламя жадно слизывает кору, я невольно прикинул остаток дров в поленнице. Дело было дрянь. Дерево таяло на глазах, мачты, балки, обломки реев исчезали в топке быстрее, чем прибивало новый плавник. Оставался хороший запас угля, но океан явно скупился на сухие дрова.

Ладно, если что, распилю на дрова корабль.

Боцман обнаружился на самом тёплом месте. Он сидел на печном уступе, спрятав лапы под себя и изображая идеальную рыжую булку. Котяра никак не отреагировал на мой приход, только прищурил глаз.

— Тоже мне напарник, — проворчал я, развешивая мокрую одежду на верёвке у печи. — Как пожрать, так первый, а как тяготы, так у него лапки!

Наконец стянув с себя просоленную и насквозь промокшую одежду я испытал поистине божественное ощущение свободы, но возникла новая проблема: сменки у меня практически не было. Весь мой скудный гардероб теперь сушился, испуская пар, хотя… Вообще-то есть одна идея.

— Ну, посмотрим, как одеваются сливки общества, — я откинул тяжёлую крышку сундука и вытащил на свет камзол из тяжёлого тёмно-синего бархата с золотым шитьём по воротнику. Судя по ширине одёжки, его прежний владелец был либо очень мускулистым человеком, либо любил подкладывать под плечи подушки.

Примерка превратилась в цирк, и Боцман не преминул посетить представление, временно покинув свой пост на тёплых кирпичах.

Штаны из тонкого сукна оказались короткими в щиколотках, но настолько широкими в поясе, что в них можно было засунуть кроме меня ещё как минимум двух Боцманов. Пришлось перетянуть их грубой веревкой, из-за чего на животе образовались нелепые складки, похожие на юбку.