Кларисса Оукс (ЛП) - О'Брайан Патрик

Когда с кальмарами было покончено, все приличествующие вопросы о состоянии раненых заданы, а кофе из нового кофейника разлит по чашкам, Джек тихо сказал:

– Возможно, обсуждать наши предполагаемые действия после сражения ещё до того, как оно состоялось, означает искушать судьбу; но о некоторых вещах, вроде лось-штагов, надо позаботиться заранее, даже если в конечном счёте они не пригодятся. Так вот: лучшим способом устранить сложности в кают-компании будет отослать Оукса с призом. Но как к этому отнесётся его жена? Я бы не хотел приказывать этой милой и скромной молодой женщине возвращаться на родину, если она этого не захочет. Как думаешь? Ты знаешь её гораздо лучше меня.

– Не могу сказать. Но я увижусь с ней сегодня утром и постараюсь выяснить. Когда вы предполагаете высадиться?

– Не раньше, чем после обеда. Пусть сперва дойдут каноэ и разнесут новости, чтобы королева Пуолани всё узнала о нас и о том, что происходит. Не следует заставать её врасплох — ужасно, когда к твоему порогу вываливается целая толпа с улыбками до ушей, а в доме всё вверх дном, ковры сняты, идёт большая стирка, дети ревут, сам ты страдаешь головной болью и принимаешь лекарство, а жена уехала в Помпей [32] в надежде найти новую кухарку.

Врасплох не должны были застать не только королеву, но и сам «Сюрприз» с его командой. Карронады с квартердека, которые были много легче длинноствольных пушек и гораздо более смертоносны на близкой дистанции, подготовили к перевозке на берег вместе с порохом и зарядами, в основном картечными, в жестянках по двадцать четыре фунта каждая. Воронёные флотские мушкеты заново почернили, поскольку в Пабэе Джек заметил, что из-за естественной склонности матросов полировать всё и вся оружие блестело куда больше, чем нужно; а сейчас, глядя на местность впереди и обдумывая всё, что ему рассказал о ней Тапиа, он склонялся к мысли устроить засаду. По одну сторону от него были аккуратно разложены пики, штыки, абордажные топоры, кортики, пистолеты и прочие орудия убийства, ожидавшие приказа отправиться на берег, а по другую – бинты, лангеты, хирургические иглы и вощёные нити, шёлковые и пеньковые. Гражданская сторона дела тоже имела огромное значение: подарки — большое зеркало, перья, узорчатые ткани, хрустальные графины – были уложены в сундук из сандалового дерева, а в кармане у Джека лежала золотая монета с профилем короля Георга, снабжённая колечком и подвешенная за него на ленту небесно-голубого цвета. Офицеры, зная о том, с каким почтением полинезийцы относятся к чинам, нарядились в башмаки с серебряными пряжками, белые шёлковые чулки, бриджи, лучшие мундиры и треуголки, а капитанские гребцы надели форменные белые штаны, светло-синие куртки с медными пуговицами и изящные узкие башмаки с бантиками, причинявшие жестокие страдания их ступням, раздавшимся вширь от постоянного хождения по палубам босиком. Впрочем, из-за жары и опасения запачкаться всё это надели только после того, как «Сюрприз», а следом за ним «Трулав» в сопровождении множества каноэ привелись к ветру напротив Иаху, бросили якоря на глубине пяти фатомов и расцветились яркими флажками.

Пока команда занималась делами – а продолжалось это довольно долго – Кларисса явилась к Стивену, и какое-то время они обсуждали её здоровье; ни один из них не решался вернуться ко вчерашнему разговору.

– Сегодня я доволен вашим состоянием как никогда раньше, – говорил Стивен. – Закончим со ртутью, это избавит вас от того лёгкого слюнотечения, о котором вы упоминали. Как вы знаете, она применяется исключительно против той болезни, которой вы опасались, но доктор Редферн был совершенно прав в своем диагнозе, и я прописал её, только чтобы успокоить вас на предмет того, с чем вы обратились ко мне впервые. Она сослужила свою службу; но я думаю, нам стоит продолжить принимать хинин и железо какое-то время, чтобы закрепить общее улучшение.

– Благодарю вас, дорогой доктор, за вашу безмерную заботу обо мне, – сказала она и какое-то время сидела, сложив руки, перед тем как продолжить. – Я подумала о возвращении в Англию, как вы просили, и если такая возможность представится, то я бы очень хотела вернуться.

– Дорогая моя, я сердечно рад это слышать. Возможность представилась. Сегодня утром за завтраком капитан Обри сказал, что подумывает поручить «Трулав» вашему мужу, но колеблется из-за вас, так как не уверен, что вы этого пожелаете. Он хотел, чтобы я осторожно расспросил вас. Но я был настолько уверен, что вы согласитесь, что уже приготовил письмо для моего друга: его имя Блейн, сэр Джозеф Блейн, у него должность при правительстве. Прошу прощения, что оно запечатано, но это необходимое доказательство его подлинности. В нём я ни словом не обмолвился о вашем детстве и юности, только сообщил, что вы вели счета у мамаши Эббот – ему, как и мне, это место знакомо – и многое знаете о том, что происходило в этом заведении.

– Вы рассказали ему, почему меня сослали в Ботани-Бэй?

– Я упомянул, что один из клуба «Блэкс» – а сэр Джозеф тоже там состоит – добился для вас смягчения наказания, и этого для него достаточно. Он сама деликатность, просто воплощение деликатности, так что вам совершенно не следует опасаться бесцеремонных вопросов с его стороны, тем более личного характера. Если вы повторите ему то же, что рассказали мне о Рэе, Ледварде и их друзьях, он будет удовлетворён. А это (он протянул маленький свёрток) – небольшая посылка с жуками для него; он их страстный любитель, и они послужат наилучшей рекомендацией для вас. Вы ведь не боитесь жуков, дорогая моя?

– Вовсе не боюсь. Я даже иногда пыталась помочь им забраться на камень, например, но всегда тщетно, – ответила Кларисса.

– Прекрасно. Терпеть не могу женщин, которые вопят: «Ой, жук! Ой, змея! Ой, мышь или сороконожка!» Так бы и столкнул их безмозглыми лбами. Но сейчас, моя дорогая, события скорее всего начнут развиваться очень быстро, и у нас вряд ли будет возможность поболтать в своё удовольствие. Поэтому позвольте поведать вам кое-что важное: ваш путь наверняка пройдёт через Батавию, где «Трулав» будет официально объявлен призом и продан, а вы вдвоём отправитесь в Англию на одном из ост-индийцев, идущих из Кантона. Вот письмо для моего банкира в Батавии, он снабдит вас средствами, чтобы вы смогли путешествовать с определённым удобством. А поскольку суда Ост-Индской компании обычно высаживают своих пассажиров в низовьях Темзы либо поблизости, вот переводный вексель для моих бесчестных лондонских банкиров, это поможет вам продержаться, пока мистер Оукс не получит жалованье и призовые деньги.

– Я вам очень, очень...

– Моя дорогая, это маленькое дружеское одолжение, а не Бог весть что. А вот записка для миссис Броуд, которая держит уютную гостиницу в свободном округе Савой: я о ней ранее рассказывал. Вам лучше остановиться там и отправить с посыльным записку сэру Джозефу Блейну с просьбой о встрече вечером, и поехать на неё в наёмном экипаже. Вам не следует опасаться сэра Джозефа: он ценитель нежных юных прелестниц, но не сатир. Главное, Кларисса, не забудьте жуков. И наконец, вот письмо моей жене. Если мистера Оукса произведут в лейтенанты и назначат на корабль – а я думаю, что так и случится — она скорее всего пригласит вас остановиться у неё, пока мы не вернемся из плавания… Но я не решаюсь гадать о том, насколько благоразумно себя поведёт мистер Оукс.

– Можете в нём не сомневаться, – ответила Кларисса со странной улыбкой. – Отчасти потому, что он на самом деле совсем ничего не знает, а отчасти…

Остаток фразы потонул в диком гаме у них над головами, свисте дудок и топоте ног. «Иисус, Мария и Иосиф», – воскликнул Стивен. Он сбросил парусиновые туфли и штаны и натянул заранее подготовленные тонкие бриджи; Кларисса заправила ему рубашку сзади и затянула пояс, повязала и заколола шейный платок, надела через плечо сабельную перевязь, протянула лучший, хотя и уже изрядно поношенный мундир, поправила парик и передала шляпу.