Bloodborne: Песочный человек (СИ) - "Лемор"

Впрочем, Джура не слишком страдал от этого. Не пожилому охотнику, любящему взрывать всё и вся, и просто прекрасно стреляющему из пулемета Гатлинга, страдать от подобных мелочей.

Охотники не были монолитной организацией. Герман не держал всех охотников подле себя, как и сами охотники не всегда соглашались с методами своего наставника. Да, каждый из них обучался у него, набирался его мудрости и страсти к созданию гротескного, но крайне эффективного для сверхлюдей оружия, что не отрицало формирования иных взглядов.

Формально они продолжали быть частью мастерской и подчинялись Церкви исцеления, однако по факту были независимой группой. Для Церкви исцеления, как нетрудно догадаться, это было самой обычной практикой.

Группа охотников, к которой принадлежал Джура, назывались Пороховыми бочонками. И не трудно догадаться, на чём Пороховые бочонки были сосредоточены.

Конечно же, на взрывах.

Тут и там по всему Ярнаму поднимались вспышки пламени, оглушительные взрывы звучали, казалось, отовсюду, и не нужно было уточнять, кто был виновником торжества.

Не все охотники были в ужасе от прямо на глазах обращавшихся людей, не все пытались отчаянно защитить дома людей, в которые с животной яростью вламывались те, с кем они недавно делили один стол. Кто-то просто наслаждался разрывающимися от взрывов телами чудовищ, хохоча на весь Ярнам.

Происходящее чем-то напоминало Джуре плохой сон, самый настоящий кошмар, которому не было ни конца, ни края. Он давным-давно был залит с ног до головы кровью, перед глазами мелькали образы детей и женщин, чьи крики прямо на глазах превращались в вой не людей, но чудовищ.

— О Боги…

Старый охотник склонился над телом едва начавшего трансформацию ребёнка, чувствуя всю неправильность происходящего.

Джура поднял взгляд на луну, на краю сознания чувствуя, что с ней было что-то не так.

Она словно притягивала его, заманивала, ничего не обещая в ответ.

И совсем скоро он понял, что это было не просто случайное предчувствие.

Их работа была опасной, и особенно в столь аномальную Ночь Охоты. Чудовища лезли отовсюду, и там, где раньше толпа охотников забивала одинокую тварь, теперь правили чудовища, толпами бросаясь на неспособных сдержать наплыв тварей людей.

Последнее, что Джура запомнил, была пасть бросившейся на него твари, после которой наступила тьма.

Самый обычный, классический конец для подавляющего большинства охотников. Не было ни великой битвы, ни чего-либо подобного ещё. Просто одна ошибка, ставшая для Джуры фатальной. История, каких сотни.

Или, по крайней мере, Джура так подумал.

Пожилой мужчина открыл глаза, осознав, что лежит на земле. Удивлённо поднявшись, точно уверенный, что погиб, охотник увидел фантастический, и вместе с тем — абсолютно ужасный вид.

Маленький участок земли с хорошо знакомой Джуре старой мастерской, вдалеке возвышались огромные, уходящие в небо колонны, чем-то отдалённо напоминающие деревья. Сюрреализм был столь сильным, что пожилому охотнику потребовалось какое-то время, чтобы просто осознать, что он видит перед собой.

Но это стало лишь началом.

— Здравствуй, добрый охотник!

Кукла. Безумно похожая на человека кукла, отдалённо напоминающая кого-то.

Более того…

Живая кукла.

— Вот как выглядит загробная жизнь…

Джура снял шляпу, совсем не так представляя себя жизнь после смерти. Или что там должно быть?..

На лице куклы не дрогнул ни единый… мускул, но почему-то Джуре показалось, что она слабо улыбнулась.

— Ты не в загробном мире, достопочтенный охотник.

— И где же я тогда?.. — непонимающе пробормотал Джура.

— Можешь называть это место Сном Охотника, Джура.

Голос, что пожилой охотник мог узнать из тысяч, заставил Джуру на миг вздрогнуть и перевести взгляд на открывшуюся дверь мастерской, из которой на инвалидной коляске ещё пока неумело выехал первый охотник Ярнама.

— Герман?

Герман немного устало кивнул. Конечно, они были неплохо знакомы.

— Позволь мне объяснить всё…

Честно говоря, сам Герман был не уверен, сможет ли он объяснить всё, но, по крайней мере, он попытается.

* * *

Топор вошёл в голову чудовища, словно раскалённый нож в масло. Огромных размеров туша покачнулась, упав. Гарри привычно вытащил топор, уже собираясь пойти дальше, но тут ему неожиданно перекрыли дорогу.

— Вот это свирепость! Не хочешь стать охотником?

Гарри глупо открыл рот.

Первое, на что он обратил внимание, был меч в руке говорившего. На первый взгляд самый обычный, он, тем не менее, на общем фоне гротескного, ужасного орудия охотников выделялся достаточно сильно. Выделялся своей обманчивой обычностью.

Не меньше приковывало внимание слабое сияние, создаваемое мечом.

Лишь после Гарри обратил внимание на самого охотника: с длинными распущенными каштановыми волосами, небольшой бородой, острыми чертами лица и горящими чем-то потусторонним голубыми глазами. Словно благородный аристократ, и впрямь стоящий на страже простолюдинов, пришедший на помощь.

Впрочем, Гарри не впечатлился: хозяин в его любимом пабе был на совершенно другом уровне.

— Ты кто?

Где-то вдалеке послышался взрыв и последующий скулеж чудовищ, но Людвиг, первый охотник Церкви, пришедший на замену первому охотнику Ярнама Герману, словно не заметив этого, лишь громко засмеялся. Лунный меч в его руке засиял ещё ярче.

— Предлагаю поговорить в более спокойной обстановке после Ночи Охоты, добрый друг! Не помню, чтобы когда-то ночь была такой же длинной, но благодаря таким, как ты, я вижу, что ещё есть шанс!

Гарри пожал плечами.

Он во сне привык рубить чудовищ. И за пределами сна никаких отличий особых не видел. Тепло доброго хозяина паба словно всё ещё было в нём, давая сил. Как минимум, сил не поддаваться окружающему безумию.

Как оказалось позднее, это относилось далеко не только к нему. Многочисленные мужчины, даже последние пьянчуги, что ничего тяжелее бутылки эля не брали в руки, неожиданно обрели уверенность в том, что они на что-то способны, из жертв превратившись если не в охотников, то, по крайней мере, тех, кто мог попытаться защитить свои семьи.

Но и это было не всё.

Многие из тех, кто должен был поддаться искусственной болезни и обратиться, оказались лишены внутреннего чудовища. Наплыв чудовищ, что должен был быть непомерным, оказался, всё же, меньше.

У охотников был шанс, и кошмарная ночь, в которую появился Старый, брошенный миром Ярнам, могла никогда не произойти. Лишь… её упрощённая версия.

* * *

Владыки Снов не дадут мне соврать, я чувствовал некоторое дежавю, вновь пытаясь сбежать от мёртвого кошмара.

Условия немного изменились, сам я стал слегка проворнее, леди Марию предварительно спрятал, переведя фокус на себя, но как-то сильно легче мне от этого не становилось.

Тем более, что у сиротки была вполне конкретная функция, которую он, в приступе ярости пытаясь догнать меня, должен был выполнить, да так, чтобы я походя не превратился в лепёшку и тварь случайно не потеряла ко мне интерес.

Я не мог стать леди Марией, но мог принять её облик, взять кусочек воплощённой её сознанием одежды и немного крови. Вся её форма несла образный характер и что кусочек ткани, что кровь были понятием крайне расплывчатым и образным, но они всё ещё были частью леди Марии и попытаться обмануть неразумное дитя, предварительно хорошенько зарядив схлопнувшимся пространством ему по голове, я мог.

Что и сделал, ценой… скажем так, не самых приятных ощущений.

Дальше оставалось, пока тварь пыталась осознать, что вообще произошло, поманить знакомым кровавым амбре и податься восвояси сквозь мир снов.

В отличие от своего первого путешествия, на этот раз у меня появилось немало маяков. Многочисленных маяков тех, кто успел попробовать моё пойло, тех, кто видел, слышал и верил в меня, разнося легенду про Песочного человека.