Bloodborne: Песочный человек (СИ) - "Лемор"

Безмозглый сброд и простые приезжие охотно заселялись в недорогие жилища в деревне, находившейся довольно близко к Ярнаму, и мало кто обращал внимание на то, что жители деревеньки периодически… исчезали.

Основной трудностью подготовки к ритуалу было незаметно выкрасть достаточное количество людей и перетащить в Менсис. Изначально они думали действовать осторожнее, но вспыхнувшая зараза фактически развязала им руки: Церковь исцеления целиком и полностью сосредоточились на чудовищах, позволив им действовать смелее.

Наконец, в-третьих…

Миру требовалось представление. То, что отпечатается в кошмаре до скончания веков.

Мрачная сцена, где зрителями и участниками были посвятившие свою жизнь учёные, вечные ученики Школы Менсиса. Десятки кресел, на которых сидели прикованные ученики: не все желали возвыситься, в последний момент проявив трусость, почуяв неладное, но учитель Менсиса был милосердным, не позволив своему ученику избежать возвышения.

Крики людей за пределами сцены, чувствующие приближение чего-то ужасного, стали мелодией для ушей Миколаша, пребывавшего в состоянии созерцания.

Всё должно было пройти так, как он задумал, и всё же…

Копошения червей в голове было слишком активным, каким-то странным, встревоженным, не подходящим атмосфере. Миколашу не нравилось это.

— Все собрались?

— Не все, учитель.

Миколаш не удивился словам ученика, начав медленным, обманчиво спокойным взглядом блуждать по участникам представления, на миг остановившись на Карле.

Такой же обманчиво спокойный, даже расслабленный, его спокойствие не было нормальным. Казалось, без лишних вопросов давший себя приковать к креслу мужчина хотел вздремнуть, не чувствуя и толики того возбуждения и предвкушения возвышения, что чувствовали остальные. Словно он уже узрел то, что обещало подарить им столь желанное возвышенное.

Черви в голове Миколаша стали лишь активнее, он сжал ручку кресла.

У него не было доказательств. Лишь чувства того, кто видел и слышал слишком много. Шепот из глубин кошмара.

К несчастью, у него даже формального повода вытянуть всю нужную информацию из ученика не было. Не сейчас, когда у них было столько внешних врагов, когда они так близко находились к пропасти.

После ритуала он обязательно всё узнает. Уже совсем скоро.

— Дамиан сбежал… — не нашёл одного человека Миколаш, горестно вздохнув. — Что же, это его выбор.

Стоящий рядом с ним ученик презрительно сморщился.

— Жалкий трус.

— Мы все испытываем страх, Дэвид, — слабо засмеялся Миколаш, заставив ученика вздрогнуть. — Иди на своё место, представление должно вот-вот начаться…

Ученик покорно склонил голову.

Миколаш поднял взгляд на просачивающиеся сквозь щель лучи обманчиво голубой луны, слыша всё нарастающие крики людей.

Одним мёртвым Богам было ведомо, как долго он ждал этого момента и сколько всего перепробовал прежде, чем достичь успеха.

Кос, Амигдала, Кормилица Мерго и сам Мерго… Каждую ночь он звал их, пытался поговорить, получить откровение. Одним Великим было ведомо, сколько бессонных ночей он посвятил исследованиям и экспериментам.

Так почему же после всего этого что-то шептало ему, что должно было произойти нечто неправильное⁈

Миколаш запрокинул голову назад, вдохнув побольше воздуха, после чего прикрыл глаза.

Время пришло.

Учёный негромко, но так, чтобы каждый ученик его услышал, заговорил:

— Как однажды ты услышал легкомысленного Рома. Дай нам глаза, дай нам глаза. Вставь глаза в наши мозги, чтобы мы очистились от нашего чудовищного слабоумия. Большое озеро грязи, скрытое теперь от взоров. Космос, разумеется! Посидим, поговорим отчаянно. Поболтаем до утра о… Новых идеях, о высоких материях!

За ним вслед заговорили и остальные, каждый присутствующий, хотел того или нет. Крики скованных людей за пределами сцены стали лишь отчаяннее.

Он почувствовал. Они почувствовали. Почувствовали, как нечто огромное, невидимое, неподвластное их разуму существо, образ Великой Амигдалы, обратила на них взор, внимательно наблюдая за представлением.

Великие не были ни хорошими, ни плохими в привычном понимание этого слова. У них могли быть свои цели и желания, иной раз вполне конкретные, понятные человеческому разуму, но это не значило, что это относилось ко всем вещам. Иной раз то, что могло показаться человеку нерациональным, воспринималось существом из глубин кошмара как нечто само собой разумеющееся.

Проекция Амигдалы, одна из тех, кто одарила смертного искажённым знанием о том, чего он столь жадно желал, знала, что ритуалу не суждено будет завершиться. Не в том виде и не так, как того хотел Миколаш.

Невидимая в физическом мире проекция повернула огромную голову с Миколаша на широко улыбающегося Карла. Его губы двигались и проекции Великой было ведомо, что он шептал.

— Добрый Песочный человек, Хозяин из Песка, что блуждает по снам… Ласково улыбающийся владыка из-за грани, что правит мечтами… Леди Мария, образ той, кого уже нет… О леди Мария, чей образ привлечёт кошмар…

Атмосфера на сцене неуловимо изменилась. Почувствовавший что-то странное Миколаш широко открыл глаза, из его горла раздался нечленораздельный хрип.

На миг голубая луна окрасилась в красный, ознаменовав окончательно размывшуюся на сцене грань между миром и явью.

«Слишком рано!» — пронеслась испуганная мысль в голове Миколаша.

Жертва ещё не была сделана, вой людей так и не прекратился. Они не могли погрузиться в кошмар. Не могли. Ещё было не время!

Только если кто-то или что-то не затянуло их силой, воспользовавшись истончившейся гранью.

Узрев красный блик словно ожившей луны, понимая, что больше не находится в реальном мире, Миколаш опустил взгляд, увидев неучтенную переменную, вмешавшуюся в долгожданный ритуал.

Переливающийся из песка, он то напоминал ещё совсем молодого мужчину едва старше двадцати, то безумно знакомую женщину, которую Миколаш не мог не узнать.

— Леди Мария… Нет.

Существо из песка приподняло воплотившуюся шляпу, ласково улыбнувшись.

— Меня называют Песочным человеком, но, скажем так, с леди Марией мы тесно знакомы. Добро пожаловать в кошмар. Это то, о чём ты мечтал, не так ли? Если от тебя что-то останется, с радостью навещу тебя.

Сущность усмехнулась неестественно тёплой, широкой улыбкой, заставив сердце Миколаша заледенеть.

Фигура рассыпалась частицами песка, исчезнув, а за ним и засмеявшийся безумно Карл, что был подхвачен песком. Сцена наполнилась удивлёнными перешептываниями учеников, ещё не понимавших, что они оказались в ловушке.

Миколаш же понял, широко, безумно улыбнувшись.

Пространство кошмара разорвало, запахло протухшей рыбой, зазвенели колокола. Перед ними возникла преследующая свою жертву тварь. Высокая, держащая в руке собственную плаценту, одновременно напоминающая и ребёнка, и старика.

В обычной ситуации они бы проснулись, стоило сну начать разрушаться. Великий, неспособный сознательно сдержать смертного в своём сне, скорее всего не смог бы дотянуться до жертвы.

Но сейчас всё было иначе. Они не могли проснуться.

С безумным, наполненным нечеловеческой злобой воплем их личный кошмар начал погружаться в настоящий ужас, наполненный криками неспособных на побег учеников.

Их ждала судьба хуже смерти, ведь они сами столь отчаянно стремились к ней.

* * *

Джура. Странное имя, непривычное для Ярнама. Ему часто припоминали необычное имя, но негативный окрас оно приобрело лишь после того, как в Ярнаме стали активно разливать Древнюю кровь.

Пусть в городе и произошло самое настоящее экономическое чудо, подняв уровень жизни в до невиданных высот (не говоря уже про медицину!), приезжих в какой-то момент стали опасаться и, порой, даже ненавидеть: на погрязших в крови ярнамцев косились, считали странными, безумными. Не пробовавшие крови чужаки просто не понимали причину изменений, боясь странностей города.