Bloodborne: Песочный человек (СИ) - "Лемор"

И у Амелии были мысли, кто внутри Церкви мог помочь с реализацией её планов. В конце концов, сама викарий частично приложила руку к тому, чтобы создать себе союзника.

Нестабильного, сходящего с ума, но при этом верного, имевшего репутацию человека, за которым готовы были идти до конца. С его помощью власть Амелии никто не поставит под сомнение.

— Как чувствует себя Людвиг? — спросила Амелия, вновь обернувшись. — Его Священный клинок всё ещё приходит к нему в кошмарах? Он часто говорит со своим мечом?

В голосе викария промелькнуло искреннее сочувствие и жалость, всё в ней кричало о том, насколько неправильно происходящее, но их цель была слишком велика и недосягаема, чтобы это могло её остановить.

В некотором роде Амелия была намного более сумасшедшей, чем лишённая эмпатии Йозефка, и та чувствовала это, волей-неволей склоняя голову перед чудовищем в обличии нежной и доброй женщины.

Их цели и желания были близки, близость с викарием давала немало возможностей и ещё больше возможностей она получит, если викарий добьется успеха.

— Состояние первого охотника Церкви пока стабильное.

— Это не может не радовать, — улыбнулась Амелия. — Я хочу организовать с ним тайную встречу, Йозефка.

— Я передам твоё желание, — кивнула старшая Йозефка.

— Прекрасно, — стала улыбка Амелии чуть шире. — Как продвигаются ваши личные исследования?

Настроение старшей Йозефки неуловимо ухудшилось.

— Мне кажется, что сестра узнала что-то важное про Песочного человека, но скрывает от меня.

Амелия нахмурилась, задумавшись.

— Записи?

— Разве что в её голове.

Амелия почувствовала нехорошее предчувствие в груди. Женщина обернулась на девушку, уставившись ей в глаза нечитаемым взглядом.

Тон Йозефки. По одному тону Амелия поняла её намерения.

— Это твоя сестра. Не забывай об этом, Йозефка. Кровные узы слишком ценны. Ты сама приложила руку к её недоверию. Поговори… Нет, — резко оборвала себя женщина. — Позже я поговорю с ней сама. Ты можешь идти.

— Поняла.

Амелия проводила взглядом неспешно удаляющуюся психопатку, позволив себе осторожно выдохнуть лишь после того, как она ушла.

Это был не страх. Скорее, викарий сдерживала себя от того, чтобы случайно не разорвать девушку на части. К счастью, пока что здравомыслие брало вверх.

Старшая Йозефка ещё могла принести ей пользу.

Как и она могла принести пользу ей.

Амелия вновь вернулась к молитве и, к своему удивлению, на краю сознания неожиданно услышала нечто отдалённо похожее на голос. Оформленная в речь мысль, несущая в себе образы и смыслы, которые, недолго подумав, викарий смогла кое-как интерпретировать:

Великая Ибраитас поможет ей. Один раз.

Кажется, сейчас и впрямь был лучший момент действовать.

* * *

Туман. Густой туман и непреодолимое жуткое чувство, словно предупреждающее меня о том, что дальше путь заказан. Это были мои первые ощущения по прибытии в проклятую мёртвыми Богами деревню.

Уже после того, как я вышел из кареты, до меня дошёл запах тухлой рыбы. Такой знакомый, что внутри живота что-то неприятно скрутило.

Впрочем, вида я не подал, внешне оставшись полностью спокойным.

— Тебе не обязательно идти со мной дальше, — успокоил кучера я. — Можешь пока отправиться прочь.

— Н-но как я пойму, что…

— Ты поймёшь, — негромко произнёс я.

— П-понял…

Нервничающие лошади охотно последовали команде кучера. Совсем скоро карета скрылась в тумане, оставив меня одного. Практически.

«Меня пугает твоё желание привести меня в это место, Артур…»

Я хмыкнул.

— Меня радует твоя проницательность.

Кроме всего прочего, я и впрямь хотел привести её в это место. Первый и самый важный этап реабилитации был пройден, но кто сказал, что этого будет достаточно? Девушке нужно было взглянуть в глаза своему страху.

«Я думаю, что в этой деревне ещё осталась жизнь, Артур».

— Не сомневаюсь в этом, — закатил глаза я. — Будет интересно посмотреть на неё. Расскажи мне всё. С самого начала.

Девушка сомневалась, но недолго. Уже совсем скоро в моей голове раздался не слишком подробный рассказ, немного дополнивший мне имеющиеся по игре знания.

Сперва в Церкви не знали о том, что конкретно происходило в деревне. Лишь поступил слух о том, что жители деревни стали поклоняться какому-то морскому богу, за что поплатились проклятием.

По крайней мере, так им поведали выжившие путники, что по неудачной шутке судьбы забрались в деревню.

Церковь отнеслась к вести серьёзно, на исследование отправив группу охотников во главе с Германом и Марией. Совсем скоро всё подтвердилось: деревня и впрямь была проклята. Поклонявшиеся выброшенной на берег мёртвой Великой не только начали с упоением жрать выползшие из неё личинки со слизнями, но и сами начали превращаться в рыбоподобных тварей.

Чего могла пожелать Церковь?

Конечно же, кроме всего прочего, изучить интересную мутацию.

«…нам сказали собрать их глаза…»

Амфибий, как они их назвали, уже не считали за людей. Так приказ объяснили Марии. Стоило признать, обращённые люди и впрямь мало походили на них, да и ничего хорошего скорее всего в будущем не принесли бы, но умаляет ли это величину совершённого греха?

— Признаюсь, — вставил слово я, — меня даже восхищает, как со своим уровнем технологий и полным непонимания процесса «Возвышения» вы смогли зайти настолько далеко. В ваших действиях есть своя логика, но то, с каким варварством вы подошли к решению проблемы ограничения собственного восприятия, вызывает у меня немало вопросов.

Они не только фактически вырезали почти всю деревню, упустив лишь тех, кто сумел скрыться, но и распотрошили полный странных личинок и слизней труп Великой, достав оттуда плод с сироткой Кос. И Мария лично участвовала в этом процессе.

Молодая девушка была готова ко многим приказам, любопытство толкало её на безумные вещи, но казавшаяся на первый взгляд непримечательной поездка закончилась для её психики практически полным срывом.

Что было дальше и так понятно: Зал исследований, попытка помочь и хотя бы немного исправить ситуацию, осознание бездны, полный слом и…

Впрочем, мы уже через это проходили.

Молчание Марии было лучше любых слов. Я на это лишь весело хмыкнул, пытаясь скрыть не самые приятные ощущения от нахождения в столь… специфическом месте.

Говард Лавкрафт аплодировал бы стоя, окажись в столь отвратительном месте. С каждым шагом вглубь деревни я погружался всё глубже в самую лучшую иллюстрацию ужаса тёмного фэнтези.

Каменные, полуразрушенные хижины, стоящие неровными рядами, чьи крыши покрыты тиной, а стены — плесенью.

Узкие, скользкие от морской воды улочки, вызывающие у меня странное инстинктивное отвращение; запах гнили становился всё сильнее.

По пути наткнулся на исписанную стену, на которой буквально высекли камнем надпись: «Беги».

Я, к сожалению, не собирался убегать.

Более того, здесь всё ещё оставались те, кому я хотя бы немного мог помочь.

— Очаровательно…

По пути мне встретился слизень. Белый, достаточно большой, мало похожий на своих земных собратьев, он, до моего появления находясь в состоянии покоя, неожиданно ожил, мерзко задрожав.

«Фантом. Мы думали, что забрали их всех. Здесь наверняка ещё обитают амфибии», — констатировала Мария.

Амфибии питались личинками и слизнями Великого, а потому нетрудно догадаться, кто мог их разводить для дальнейшего употребления. Личинки Церкви были не нужны, чего нельзя сказать про слизней-фантомов: их раковина обладала особым свойством, даруя оружию на какое-то время частичку потусторонней силы. Неудивительно, что Церковь заинтересовалась ими.

Я приблизился к слизню, с лёгким прищуром начав рассматривать его.

Природа слизня не была полностью материальной — я мог сказать это наверняка. Отдающая лёгким флёром Царства Снов, в каком-то смысле передо мной был маленький сородич из глубин мира снов. Бесконечно далёкий от меня, но всё ещё несущий в себе частичку Царства.