— Отчего вы не дождались меня? — произнес требовательный голос Михаила за ее спиной.
Она обернулась и увидела высокую фигуру Невинского. Он быстро вышел на крыльцо и приблизился к ней, на ходу застегивая агатовые черные пуговицы на подбитом мехом черном камзоле. Маша оглядела его тревожным, обеспокоенным взглядом и, когда он остановился рядом, спросила:
— Вы не ранены?
— Отчего вы спрашиваете? — он искренне удивился.
— Я беспокоилась о вас, мне было неприятно видеть это зрелище.
— Вы поэтому так стремительно покинули зал?
Она кивнула, не спуская с его лица ласкающего взгляда. Михаил нахмурился, пораженный ее словами.
— А если бы он покалечил вас? — прошептала Маша одними губами. По морозному воздуху пролетело облачко пара из ее рта. Она протянула к нему руку и поправила воротник изысканного вышитого галстука. Он поймал ее руку быстрым движением и припал горячими губами к обнаженным замерзшим пальчикам.
— Я хотел лишь…
— Показать мне, какой вы сильный и ловкий? — усмехнулась печально Маша. — Вам не надобно этого делать. Я прекрасно знаю об этом. Сейчас же вы заставили меня страдать. Страх за вашу жизнь ни на миг не оставлял меня, пока этот жуткий поединок не закончился…
Михаил, не отпуская ее пальцы, прижал ее руку к своей груди, а в его глазах светились нежность и любовь. Он чуть наклонился к ней, второй рукой осторожно обхватив Машу за талию и притянув ее стройную фигурку к себе.
— Вы удивительная девушка, — заметил несколько смущенный и удивленный Михаил. — Вы первая, кто не восхищается моей силой и мастерством, единственная, кто решил обеспокоиться о моем здоровье…
— Обещайтесь мне, что более не будете… — начала она, ласково проведя рукой по его непокрытым волосам.
— Это невозможно, Маша, — перебил ее Михаил, разгадав ее предполагаемую фразу. Отрицательно замотав головой, он опустил глаза. — Поймите, когда дерусь, я чувствую жизнь, опасность, чувствую, что мое тело наполняется неведомой силой, словно я один из героев Эллады…
Он вновь посмотрел ей в глаза горящим взглядом. Он говорил так вдохновенно и упоительно, что Маша вздохнула, понимая, что вряд ли ей по силам убедить его более не драться в этом клубе.
— Раз так, — печально прошептала она. — Прошу вас, будьте осторожнее.
— Обещаю, моя козочка…
Невинский улыбнулся и, наклонив голову, сильно и горячо впился страстным поцелуем в ее дрожащие губы.
Глава IV. Клевета
1796 год, Ноябрь, 5
В утро помолвки особняк походил на растревоженный улей. Слуги готовили все к предстоящему празднику, на кухне варили и пекли, а дети невозможно много шалили, недовольные тем, что Невинский запретил им появляться на балу.
После завтрака Александр со скучающим и хмурым видом из-за всей этой суматохи бесцельно слонялся по дому и, войдя в гостиную, застал там Машу, которая беседовала с одной из горничных, объясняя Ульяне, куда следует вести детей на прогулку. Окинув оценивающим взором тонкую фигурку гувернантки в светло-изумрудном туалете, молодой человек отметил, что, как и обычно, француженка невозможно соблазнительна. Алекс остался в гостиной под предлогом просмотра утренней почты и, усевшись в кресло отца, почти четверть часа делал вид, что читает газету. Но, едва Ульяна вышла, и Мари на миг осталась одна, молодой человек отбросил газету в сторону и, приблизившись к молодой женщине, улыбаясь, сказал:
— Вы удивительно хороши сегодня, Мари…
— Благодарю, — холодно и четко проговорила она и попыталась покинуть гостиную, но Алекс встал у нее на пути и вызывающе произнес:
— Знаете, я нахожу вас привлекательной до такой степени, что вполне мог бы стать вашим покровителем.
На это заявление молодая женщина удивленно округлила глаза и холодно отчеканила:
— Мне нет нужды в покровителях, Александр Михайлович. И я не желаю продолжать этот разговор.
Алекс сузил глаза и, сделав два шага к ней, ядовито произнес:
— Только к чему строить из себя этакую недотрогу. Вы ведь наверняка служили гувернанткой не в одном богатом доме, и я даже не сомневаюсь, что вам не привыкать оказывать некие услуги господам.
— Я не понимаю, для чего вы мне все это говорите? — ледяным тоном заявила Маша, бледнея.
— Неужели?! — воскликнул Александр, сделав вид, что удивлен непонятливостью молодой женщины. Он протянул руку и снисходительно поправил на ее плече чуть загнувшуюся внутрь материю платья. Маша тут же отшатнулась, отступив на шаг, посчитав его помощь дерзкой. Не спуская с нее какого-то неприязненного и темного взгляда, молодой человек тихо вымолвил: — Да и с отцом вас связывают далеко не невинные отношения. Так отчего же я не могу получить удовольствие в вашей постели? Я щедро заплачу вам…
— Прекратите, Александр Михайлович! — перебила его невежливо Маша, более не желая слушать эти гнусности. Как теперь он был похож своим холодным расчетом и цинизмом на отца, который тоже когда-то делал ей подобное предложение, только в других словах. Охваченная возмущением, она с чувством выпалила: — Я невеста вашего отца и требую, чтобы вы относились ко мне с уважением!
— Бог мой, она требует! — прошипел Алекс, повышая голос. — Вы не пойми откуда взявшаяся нищая француженка не можете чего-либо требовать в этом доме! Я почтил вас своим вниманием, и вы должны быть благодарны мне за то. А не задирать свой хорошенький нос и не вести себя подобно уважаемой даме!
— Я не желаю говорить с вами когда бы то ни было, а также запрещаю приближаться ко мне! — заявила она и, окинув молодого человека предостерегающим взором, молча обошла его, быстро покинув гостиную.
Еще до того, как она показалась наверху, Михаил почувствовал ее приближение. Его взгляд, заинтересованный, цепкий и горящий, тут же впился в стройную фигурку в бледно-розовом платье. С модной девичьей прической, с локонами по плечам, со сверкающими глазами и румяными щеками на бледном лице, Маша показалась Невинскому совсем молоденькой. Тонкое платье из шелкового муара, переливающееся на свету всеми оттенками розового на ее высокой фигурке, подчеркивало совершенные линии ее тела — стройные длинные ноги, тонкую талию, высокую небольшую грудь, округлые плечи, белоснежную шею.
Улыбнувшись ему искренней ласковой улыбкой, Маша, легко ступая в тонких шелковых туфельках по мраморным ступеням, быстро спустилась вниз. Едва ее лавандовый запах достиг ноздрей Невинского, как он весь затрепетал и чуть прищурившись, дабы девушка не заметила горячего желания, которое сверкало в его глазах, наклонился к ее руке. Поцеловав нежные пальчики, он выпрямился и, улыбнувшись в ответ, произнес:
— Я угадал с цветом платья. Оно вам к лицу, моя козочка…
Маша ласково взглянула на него и проворковала:
— Цвет и вправду чудесный. Но никак не могу привыкнуть к нынешней моде. Вечерние платья совершенно тонкие и почти прозрачные.
Михаил беззвучно рассмеялся и, приблизившись к ней вплотную, наклонился к ушку.
— Такие фасоны вам неизменно идут, они открывают все прелести вашего совершенного тела, Мари. Только слепой не увидит, как вы соблазнительны, — на последних словах его баритон стал шепотом. Она поняла, что он не хочет, чтобы его слова услышали слуги, которые то и дело сновали мимо них по ярко освещенному холлу, то со свечами, то с закусками, то с цветами в вазах. Губы прикоснулись к ее виску, и она ощутила жар, который исходил от них. — Соблазнительны до такой степени, что мне безумно захотелось остаться с вами наедине и нарушить всю эту красоту…
— Михаил Александрович! — прошептала Маша наиграно-возмущенно, обратив на него ласковый насмешливый взор.
Начали прибывать первые гости, Невинский, важный, довольный и какой-то умиротворенный, стоял вместе с Машей у входа в гостиную и приветствовал гостей. Его рука якобы нечаянно прикасалась к талии молодой женщины, когда вновь прибывшие гости проходили в гостиную. Она отчетливо ощущала его желание. Оттого ее ласковый взгляд задерживался на его лице, когда казалось, что он рассматривает ее слишком пристально. Почти сразу Маша отметила, что шелковый темный камзол Михаила и панталоны темно-карминового, красного оттенка по цвету подходят к тону ее платья. И ей было приятно осознавать, что Невинский специально подбирал свой туалет к ее наряду.
