Спустя некоторое время, когда большая часть ожидаемых гостей прибыла на бал, Михаил предложил Маше пройти в зал. Она кивнула и повернулась к раскрытым дверям гостиной, из которой доносился веселый смех и разговоры прибывших на торжество приглашенных. От стремительного движения легкий белый палантин, который свисал с ее рук, упал одним концом на мраморный пол. Невинский, сразу же среагировав, ловко наклонился и подал ей ткань. Маша едва успела сказать слова благодарности, как почувствовала, что он заботливо укладывает палантин на ее локоть. Не ожидая такой галантности от этого надменного высокомерного вельможи, Машенька провела по его локтю пальчиками и заметила:
— Сегодня вы какой-то другой…
— Неужели? — улыбнулся Невинский одними кончиками губ.
— Внимательный, предупредительный и… — она замялась, видя, что Невинский не спускает с ее губ напряженного горящего взгляда. Она ощутила, что он хочет поцеловать ее.
Смотря в ее блестящие глаза насыщенно синего цвета, Невинский думал о том, что было бы, если бы тогда, полгода назад, он не оставил Машу в своем доме? Тогда он даже не предполагал, что его жизнь изменится таким коренным образом. Да, уже тогда, в том мрачном строгом платье, с волосами, собранными в простую прическу, дрожащая и просящая, она показалась ему слишком красивой. В этом наряде, с улыбкой на прелестных устах, с блестящими густыми локонами на плечах и горящими нежным светом глазами, она преобразилась почти до неузнаваемости. Как дорогой алмаз при достойной огранке становится брильянтом.
В этот момент к ним приблизилась очередная пара гостей. Дородная полная дама в летах и моложавый мужчина лет тридцати. Машенька невольно вздрогнула, ибо очень хорошо знала спутника дамы. Это был Андрей Дмитриевич Жданов. Воспоминания вмиг нахлынули на молодую женщину. Невинский первым поздоровался:
— Дорогая Ольга Николаевна, рад видеть вас у себя.
— Благодарствую, Михаил Александрович. Вот к вам на бал пожаловали с сыном. Вы же знаете его, Жданов Андрей Дмитриевич, мой сын от первого брака, — представила сына Ольга Николаевна.
— День добрый, — поклонился Жданов и немедля перевел взор на Машеньку, словно оценивая.
— Приветствую вас, милостивый государь, — кивнул галантно в ответ Невинский. — Моя невеста, мадам Мари де Блон. — И, повернувшись к девушке, представил ей старую даму: — Графиня Ольга Николаевна Олсуфьева.
— А мы знакомы с мадам де Блон, — заявил Жданов.
— Правда? — удивилась Ольга Николаевна.
— Да. Некоторое время назад мы встречались в лавке у одного кондитера, — добавил Андрей. И Маша вскинула на него встревоженный и испуганный взор, ожидая, что он откроет тайну их знакомства своей матери.
— В лавке? — спросила Ольга Николаевна.
— Ну да. Я покупал пирожные и встречал там… мадам де Блон. — Добавил Андрей и, не спуская взгляда с молодой женщины, добавил: — Она тоже покупала сладости, и мы могли иногда приятно беседовать. Ведь так, Мари?
— Да, — согласилась Маша, благодаря взором Жданова за то, что он не рассказал правду.
Через пару минут Ольга Николаевна с сыном последовали в зал, а Михаил внимательно посмотрел на девушку и задумчиво заметил:
— Как-то я упустил из виду, что у графини Олсуфьевой есть старший сын, который носит фамилию отца, первого мужа Ольги Николаевны. Никогда не видел этого молодого человека. Однако, как я понимаю, вы хорошо знакомы с ним, сударыня? — спросил он неприятным тоном.
— Да, но… — Маша замялась, подбирая слова.
— Это ведь тот самый Жданов, который предлагал вам содержание за благосклонность, насколько я помню?
— Боже, Михаил Александрович. Это просто невозможно, что вы знаете про меня все…
— И, насколько мне известно, он до сих пор не женат.
— Неужели? — пожала безразлично плечами Маша.
— А вы не знаете, отчего он не женат? — спросил вдруг Михаил.
— Мне откуда знать? — опешила она, нахмурившись, чувствуя, что Невинский словно подразумевает под своей фразой другой смысл.
— Мне отчего-то вдруг подумалось, что вы можете знать отчего…
— Это не так…
— Хотелось бы надеяться на это, сударыня, — заметил он как-то напряженно, сверля ее взором, и добавил: — Что ж, пойдемте в зал. Пора.
Едва они вошли, как загремела музыка, и Михаил предложил руку Маше, устремившись с нею в центр зала.
Прием в честь помолвки, как и планировал Невинский, был грандиозно помпезным, но не слишком шумным. Было приглашено всего около двух сотен самых именитых дворян Петербурга. Дети остались в своих комнатах под присмотром дворовых девушек, и поэтому Маша чувствовала себя немного неловко.
После первого танца Михаил, сделав знак рукой, остановил музыку и торжественно представил гостям Машу как мадам де Блон и свою будущую жену. День свадьбы был назначен на восьмое января, ровно через два месяца. Затем вновь грянула музыка, а Невинский со своей невестой прошелся среди наиболее именитых гостей, дабы лично получить поздравления. Гости, богато наряженные, жеманные и заискивающие, с интересом и холодным презрением оглядывали невесту, и Маша несколько раз за спиной случайно слышала громкие шепотки, что да, невеста красива, но весьма худородна, и к тому же иностранка. Это было неприятно молодой женщине, но она ни жестом, ни словом не показала этого. Далее Невинский, видя, что Маша до крайности смущена подозрительными, а иногда и осуждающими взглядами гостей, вновь увлек ее танцевать, и она была благодарна ему за это.
Спустя некоторое время Маша заметила среди гостей графиню Шереметьеву и, извинившись перед Невинским, отошла к камину, где стояла важная гостья.
— Анна Петровна, я рада, что вы почтили нас своим присутствием, — произнесла, улыбаясь, Маша.
— О, моя дорогая Мари, я могу вас так называть? — спросила Шереметьева по-французски.
— Конечно, ваше сиятельство, — улыбнулась молодая женщина.
— Вы знаете, я прекрасно понимаю Невинского, — заметила графиня, обмахиваясь большим веером и не спуская теплого взгляда с Маши. — Он не мог поступить иначе. Ибо вы совершенное создание. И его дети всегда будут находиться под вашей доброй волей. К тому же вы красавица. Он сделал верный выбор, я ему об этом уже сказала.
Маша смутилась.
— Ну что вы, Анна Петровна. Вы очень добры ко мне.
— Я всего лишь говорю, как есть, — довольно улыбаясь, заметила Шереметьева, по-дружески похлопав Машу по руке. — Вы созданы для лучшей доли, нежели быть гувернанткой. Знаете, дорогая, мой муж тяжело болен и, наверное, долго не проживет. Я как раз хотела приехать к вам, дабы пригласить вас служить в моем доме. И на днях получила письмо от Михаила Александровича, в котором он написал о вашей помолвке. Так жаль, что вы, Мари, не сможете воспитывать моих девочек. — Графиня немного помолчала. — Я рада за вас. Будьте счастливы. Думаю, что так и будет. Я вижу в глазах Михаила Александровича любовь к вам. Надеюсь, что мы еще не раз увидимся с вами, моя дорогая.
Маша раскланялась с графиней Шереметьевой и, отойдя от нее, начала искать глазами Невинского. Но едва окинула взглядом зал, молодая женщина услышала рядом с собой приятный мужской голос:
— Добрый вечер, Маша.
Резко обернувшись, она напряженно сузила глаза. Перед ней стоял Чемесов. Он был одет в парадную военную форму. Его лицо было невозможно бледно и нервно.
— Вижу, что ты устроилась гораздо лучше, чем я предлагал, — заметил он.
— Не думаю, что моя жизнь должна вас волновать, сударь. Извините, мне надо идти к гостям, — тихо и неучтиво бросила молодая женщина.
Она попыталась отойти, но Григорий загородил дорогу, и Маша была вынуждена остановиться. Они стояли между колонн бального зала, позади основной массы гостей, немного в стороне. Чемесов как-то странно посмотрел на нее и чуть придвинулся к молодой женщине.
— И что же, Невинский закрыл глаза на твое преступное и позорное прошлое? — спросил ехидно он.
— Хотя вы сделали все, чтобы очернить меня перед Михаилом Александровичем, но ваша каверза не удалась, и Невинский любит меня, несмотря ни на что, — выпалила она раздраженно, стараясь говорить тихо, чтобы недалеко стоящие гости не слышали их разговора.
