Тетушка была очень добрым и ранимым человеком и не могла противостоять упертости и властности сына. За время брака с мягким и обожающим ее мужем Марья Ивановна совсем позабыла, каким может быть авторитарный, суровый мужчина. Именно таким был ее отец, и именно таким теперь становился Илья. Потому на первый же выпад-приказ сына Марья Ивановна не нашлась, что ответить, и стушевалась, и уже через пять минут разговора с ним поняла, что ей не переубедить сына. Раньше, еще в детстве, Илья тоже проявлял признаки упертости, но после армии, а еще более после военной кампании превратился в жесткого, властного мужчину. Все, что Теплова могла сделать для Даши, — это посоветовать ей эту спальню, самую светлую и уютную. А также Марья Ивановна сквозь слезы попросила девушку помогать Илье в делах, ибо сын настаивал на этом. И сейчас был недоволен оттого, что Даша до сих пор не спустилась в кабинет. Сказав все это, Марья Ивановна, прижимая к носу кружевной платочек и вытирая слезы, удалилась в свою комнату и выпила много валерианы, чтобы хоть немного успокоиться.
С того печального дня жизнь Даши поменялась. Отныне ежедневно утром она сразу после завтрака приходила в кабинет Теплова и выполняла его поручения. В основном отвечала на те письма, которые Теплов давал ей и кратко произносил ответ. Даша писала ответное письмо и показывала ему. Илья корректировал, и она вновь переписывала, а после уже запечатывала, подготавливая для посыльного.
Уже через четыре дня Теплов поручил девушке переписать в толстые тетради в кожаной обложке всех принадлежащих Тепловым крепостных людей. Накануне Чигарев предоставил списки переписи, и Даше следовало по графам занести всю необходимую информацию по каждому человеку. Девушка работала тут же, в кабинете Теплова, за небольшим, стоящим у окна секретером, пока Илья принимал посетителей. Каждый день Теплова был расписан. В понедельник он принимал крестьян со своих обширных земель. Во вторник — поверенных, по средам — посыльных по денежным делам, а также банкиров и ростовщиков. В четверг — приказчиков из разных деревень, трех каждую неделю. За пару месяцев приказчики должны были все побывать у него и доложить, что у них происходит в хозяйстве. По пятницам встречал разных купцов и церковников. А в субботу остальной люд. Все приемы происходили до обеда. Даша, исполняя поручения Ильи, то отправляла послания, то отвечала на письма, то вообще записывала за Тепловым под диктовку, при этом должна была еще и успевать заполнять поименную переписную книгу. То и дело Илья, подходя к секретеру, за которым сидела девушка, поручал ей очередное задание.
В первый же день, опешив от потока новых дел и устав от писанины, которой ее нагрузил Теплов, Даша даже всплакнула над своей прошлой вольной жизнью. Но спустя пару дней, ей стало интересно работать в кабинете брата. Делая свое дело, девушка с любопытством слушала посетителей, ответы Ильи, или то, как он раздавал поручения тому или иному приказчику, его советы, приказы и мнения и была крайне удивлена тем, что Илья оказался совсем не самодуром, как она почти уже окрестила его. Теплов внимательно вникал в ту или иную проблему, выслушивая очередного крестьянина или купца, разбирался до конца и выносил решение. Чаще всего Даше нравилось его решение, ибо и, по ее мнению, оно было справедливо.
Иногда она, правда, совершенно не понимала, о чем говорил пришедший к Илье человек, это обычно касалось правовых дел или работы того или иного завода. Но она замечала, что и Теплов, также поначалу не сильно разбирающийся во всем, просил, чтобы ему подробно разъяснили этот вопрос или ситуацию, и уже потом, обсудив все детали, принимал решение.
В целом утреннее времяпровождение в кабинете Теплова вполне пришлось Даше по душе, потому что она узнавала много нового и интересного, и время проходило незаметно. К тому же, когда девушка помогала молодому человеку с делами в кабинете, Илья практически не придирался к ней, был довольно вежлив и холоден. Возможно, потому что они были на людях. Он лишь давал ей поручения, говорил в обезличенной форме и постоянно называл ее полным именем.
Все неприятное начиналось позже, после обеда, когда Даша ненароком сталкивалась с Тепловым в гостиной или в коридоре. Илья постоянно находил малейший повод сказать ей что-нибудь неприятное. Например, что Даша плохо выглядит, или что ее платье испачкалось, или что ее горничная повздорила сегодня на кухне с горничной Лизы. Даша обычно старалась сразу же ретироваться из комнаты, чтобы не выслушивать колкости от Ильи. Но иногда, в основном, когда они оказывались наедине с молодым человеком, девушка позволяла себе отвечать ему весьма задиристо. Между молодыми людьми начиналась словесная перепалка, и не всегда в ней побеждал Илья. В такие моменты Даша отчетливо видела, как его взор разгорается, а в его глазах начинает светиться какой-то опасный темный огонек, отражающий недовольство и азарт одновременно.
Время после обеда Даша проводила или в библиотеке, или за вышиванием, или в компании Оленьки. По вечерам наступало ее самое любимое время. Ибо к вечеру Илья уезжал из дома, и вечерняя трапеза в основном проходила без него. А после ужина она вместе с тетушкой и сестрами в гостиной читала, вышивала или музицировала до возвращения Ильи. Молодой человек был точен как часы и возвращался с девяти до десяти вечера. Он заходил в гостиную и, обведя всех женщин оценивающим взглядом, желал им покойной ночи и удалялся в свою спальню. Далее все расходились по своим комнатам до следующего дня.
В целом Даша уже смирилась со своей жизнью. Лишь одно обстоятельство терзало ее. Это то, что ей нельзя было выходить из дому. Она невольно сравнивала свое положение в доме Тепловых с положением старшей сестры. Лизе разрешалось все: от фривольных нарядов и опозданий к завтраку до балов, с которых она в сопровождении Дмитрия Гавриловича могла вернуться далеко за полночь. На все увещевания Марьи Ивановны, что нельзя даже обрученную девушку так распускать, Илья безразлично пожимал плечами и говорил, что Лиза теперь не его забота, а в скором времени вообще покинет этот дом. И ее поведение пусть контролирует жених.
Именно сегодня окончилось Дашино наказание. Впервые за долгие десять дней Илья разрешил Даше сходить ненадолго в церковь на вечернюю службу. Оттого сейчас девушка тихо стояла в боковом пределе, обдумывая всю свою теперешнюю жизнь, и желала только одного —так же, как и Лиза, поскорее выйти замуж и покинуть этот дом-крепость с его запретами и контролем хозяина.
Придя на службу, Даша сразу же устремилась к своему духовнику и спросила, как ей следует вести себя с братом, который тиранит ее. Поп, внимательно выслушав девушку, нравоучительно заметил, что она девица и ее долг беспрекословно подчиняться воле мужчины. И он ничего зазорного не видит в том, что брат оберегает ее от напрасных соблазнов, ограничивая излишние гуляния, и приучает к труду, когда она помогает ему в делах. В конце беседы духовник сказал, что Даша должна быть послушна во всем Теплову, ибо тогда ее поведение будет угодно Богу. Отчего-то речь попа Даше совсем не понравилась, но спорить с ним она, конечно же, не могла. Оттого теперь, стоя у иконы, девушка горько вздыхала. Она думала о том, что, возможно, и поп, и Илья правы, и ее жизнь не так уж и плоха?
Служба подошла к концу, и Даша понурилась. Она знала, что сейчас уже более восьми часов вечера, но домой ей идти не хотелось. Она вдруг подумала, а отчего нельзя немного прогуляться по соседней улице, а уж потом пойти домой?
Так девушка и решила. Выйдя с паперти, она прошла чуть в сторону от церкви один квартал, затем другой, и оказалась на улице, которая находилась в отдалении от особняка Тепловых. Погода стояла на редкость теплая и бесснежная. И девушка, довольная тем, что наконец может прогуляться, как ей вздумается, все шла и шла по улицам, которые с каждой минутой становились пустыннее. С каждым новым домом она говорила себе, вот после того особняка она повернет в сторону дома, но резвые ножки уносили ее все дальше, не желая сворачивать в нужную сторону.
