— Наверное, произошла какая-то ошибка, — мрачно отозвался Михайлов и вновь пошел по улице, ведя за собой лошадь с девушкой.
Даша сосредоточенно смотрела на треуголку молодого человека, отороченную белым мехом, которая красовалась на его русой голове, и отчего-то в ее мыслях крутился один вопрос. Куда могли деться предназначенные ей корзины с цветами и письма Ивана Федоровича. Имя Ильи всплыло в сознании девушки в ответе на этот вопрос. Неужели по приказу Теплова все цветы и письма до нее не дошли? Да, Илья вполне мог такое устроить, думала Даша. Потому что в его неприязни к ней она не сомневалась.
— А что же было в тех письмах, Иван Федорович? — поинтересовалась она.
Михайлов вновь поднял на нее лицо, и Даша отчетливо увидела его загоревшийся темный взор. Но всего лишь на миг, ибо подпоручик тут же опустил голову и вновь зашагал вперед. Словно боясь смотреть на девушку, Иван медленно побрел по дороге, глухо вымолвив:
— Я писал, что вы разбили мне сердце, без вас моя жизнь не имеет смысла. И еще просил вас хоть иногда писать мне…
— Я обязательно напишу вам, Иван Федорович, — с воодушевлением и порывом сказала Даша, тут же растаяв от слов Михайлова. — Скажите мне адрес. Я попрошу свою горничную отнести вам письмо, чтобы оно не затерялось.
— О! Дарья Сергеевна, вы просто возрождаете меня к жизни! — воскликнул Михайлов и, вновь остановившись, устремил на девушку страстный взор. — Вы знаете, мне надо знать одно. Теперь! Сейчас же! Иначе я сойду с ума от неизвестности. У меня есть надежда?
— Надежда на что? — удивилась Даша.
— Как? Разве Илья Григорьевич не говорил?
— О вас он мне вообще ничего не говорит, — тихо и печально выдохнула Даша в ответ.
— Так. Я чувствую, что ваш братец делает это специально, — недовольно заметил молодой человек, нахмурившись. — Пропавшие цветы, неполученные письма и остальное. Дарья Сергеевна, я говорил с ним о том, — Иван чуть помолчал и, вновь устремив в ее лицо прямой, открытый взгляд, как будто собравшись с силами, глухо, но твердо произнес. — Что я влюблен в вас и хочу, чтобы вы стали моей женой, едва вам исполнится восемнадцать.
Даша порывисто прижала ладошку к губам, не ожидая от молодого человека столь пылких и прямых речей. Михайлов же, не спуская огненного взора с девушки, уже хрипло спросил:
— Только прошу, не говорите, что я вам безразличен, я не переживу этого…
Устремив на молодого человека полный удивления взгляд, Даша чувствовала, как радость, удовольствие и упоение наполняют все ее существо. Этот бравый военный, такой интересный, видный, добрый и чуткий, говорил ей такие вещи, от которых можно было потерять голову. Еще никто не говорил Даше ничего подобного и не смотрел на нее так. Она ощущала, что любовь Михайлова, которая лилась из теплого сияния его глаз, теперь наполнила ее сердце безмятежной радостью. Где-то в глубине души Даша ощущала, что и сама, наверное, сможет полюбить этого молодого человека. Ведь Иван был так добр с ней, учтив и ласков. Он не придирался к ней по мелочам и не говорил грубых и унижающих слов.
— Вы очень приятны мне, Иван Федорович, — ответила она тихо и смущенно опустила взор на свои ручки в перчатках.
— И, значит, я могу надеяться?
— Можете, — тихо, но твердо вымолвила она.
— О, Дарья Сергеевна! Вы… Вы… — не в состоянии выразить свое ликование Михайлов выпустил поводья лошади из рук и, схватив ладошку девушки, начал неистово осыпать поцелуями ее пальчики в перчатке. Спустя минуту он отпустил ее руку и твердо решительно сказал: — Двадцать первого числа, сразу же после ваших именин, ждите меня. Я приеду к вашему брату свататься.
— О Боже, — прошептала Даша и вся затрепетала. Вся эта сцена была как в романе о любви. Правда, она читала всего два романа, которые ей давала Лиза, ибо в их библиотеке подобных книг не было. Но и те книги произвели на молоденькую девушку неизгладимое впечатление. Там главный герой именно так и делал предложение своей возлюбленной. И нынче этот русый красавец с карими глазами, который так страстно смотрел на нее, говорил, что любит и хочет на ней жениться. Ошалев от неожиданного поворота событий, Даша тихо произнесла: — Все так неожиданно. — Она чуть помолчала и совсем тихо добавила: — Я буду ждать, Иван Федорович.
В ответ на ее слова Михайлов счастливо улыбнулся и, довольно кивнув, вновь зашагал с лошадью по улице. Уже через пару шагов молодой человек заметил:
— Я сразу же понял, что вы моя девушка. Вы такая… такая… особенная. Вы не переживайте, что у вас нет приданого. Я все знаю. Илья Григорьевич мне все рассказал. У меня есть средства. Свой дом на Д. улице о двадцати комнатах и две деревни в родовом имении имеются. Я смогу безбедно содержать вас и наших детей. А лет через десять планирую уйти в отставку.
Михайлов говорил ей что-то еще, описывая их совместное будущее, а Даша, слушая все это, тихо молчала, замирая от радости. Она представляла, как ее жизнь скоро изменится в лучшую сторону. Она станет любимой женой и матерью, у нее будет свое небольшое хозяйство и уважаемый муж.
Ближе к десяти вечера молодые люди наконец достигли крыльца особняка Тепловых. И Иван, спросив позволения Даши, помог ей спуститься с коня. Очень осторожно, почти не прижимая стройный стан девушки к своей груди, подпоручик донес Дашу на руках до входной двери. Свободной рукой девушка позвонила в колокольчик и улыбнулась Ивану, лицо которого было совсем близко от ее собственного. От молодого человека приятно пахло сигарами и гвоздикой, и душа Даши просто ликовала, оттого что будущий жених несет ее на руках до дому, потому что у нее болит нога.
Дверь отворилась, и Михайлов занес Дашу внутрь. Заслышав, видимо, звук колокольчика, в ярко освещенную парадную поспешно вышла Марья Ивановна, а за нею Илья и Оленька. В этот момент Иван как раз с девушкой на руках переступил порог.
— Дашенька, что случилось?! — воскликнула Марья Ивановна, увидев племянницу на руках у Михайлова. Теплова торопливо приблизилась к молодым людям.
— Извозчик сбил Дарью Сергеевну с ног на Миллионной улице. Я случайно проезжал мимо и увидел. Видимо, Дарья Сергеевна повредила ногу, идти не смогла. Пришлось на моей лошади везти ее до дому, — объяснил Иван.
— О, спасибо вам огромное, Иван Федорович, — произнесла Марья Ивановна. — Вы поставьте Дашу уже на пол, тяжело, небось, вам!
— Вовсе нет, — пожал плечами Михайлов, осторожно опуская девушку.
— Да уж, десять часов вечера, а она домой только явилась, — проворчал строго Илья, медленно приблизившись к ним и окинув Ивана и Дашу колючим взором. Даша поджала от обиды губы, а Теплова пропустила мимо ушей недовольное замечание сына. Холодно обратившись к Михайлову, Илья как-то невежливо заметил: — Спасибо тебе, Иван Федорович. Далее мы сами.
— Да, конечно, я пойду, — кивнул Иван и, быстро попрощавшись с Дашей и Марьей Ивановной, поправил свою треуголку и покинул особняк Тепловых.
Едва слуга закрыл дверь за подпоручиком, как Марья Ивановна предложила:
— Дашенька, пойдем ляжешь, а я ножку твою осмотрю.
Даша кивнула и, стараясь не смотреть в лицо Теплову, который стоял рядом, словно истукан, и лишь недовольно глядел на нее, оперлась о руку тетушки и попыталась сделать несколько шагов. Но тут же вся сжалась и болезненно наклонилась, едва не упав.
— Так больно, аж не встать на ногу, — пожаловалась тихо девушка.
— Ты, милая, сильнее на меня обопрись, — посоветовала Теплова. И, тотчас приняв другое решение, Марья Ивановна обернулась к слуге, приказав: — Демьян! Позови Прохора сюда. Поможете Дашеньку в комнату отнести. Идти она совсем не может.
Демьян все понял и поспешил исполнять приказ хозяйки. Однако тут сзади к женщинам приблизился Теплов и велел:
— Позвольте, матушка.
Теплова поняла намерения сына и, чуть посторонившись, согласилась:
— Да, Илюша, помоги.
Он, проворно обхватив Дашу за талию и бедра, легко поднял ее на руки. Девушка взлетела на высоту и тут же начала сопротивляться, пытаясь вырваться из рук Теплова.
