Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

Сейчас же невольно сравнивая Полину и Аглаю, Дмитрий понимал, что в девице для супружеской постели он явно просчитался. К тому же холодность Полины проявлялась во всем. Она почти не улыбалась, не говорила ласковых слов, совсем не прикасалась к нему, и все время была в дурном капризном настроении. Но Дмитрий был слишком чувствительным мужчиной, чтобы жить без всего этого. Он прекрасно помнил, что Аглая всегда была рада ему, улыбалась, ластилась к нему словно кошка. Ей не надо было говорить, что делать и как. Она как-то умело садилась рядом и проводила нежно рукой по его волосам или руке и это доставляло ему удовольствие. Глаша искренне смеялась с ним, и говорила ласковые любовные слова ему на ушко, и вообще постоянно была в хорошем настроении. И, конечно же, была невозможно хороша в постели. Помня о том, что у Аглаи он был первым мужчиной и, понимая, что до него она была совершенно не сведущей в любовных утехах, Дмитрий сделал вывод, что ее страстность врожденная. Возможно, ее мать была ласковой и нежной женщиной, любила дочь и нежила ее. Оттого Аглая и выросла такой. Он ощущал, что ему не хватает общества Аглаи, и что он в тайне завидует Николаю, который теперь получал от нее в избытке все эти радости.

Нет, Дмитрий понимал, что не любит Глашу. Нет, это было просто вожделение, приятность и теплота, которые он испытывал к Аглае. Однако Полину он тоже не любил. К тому же у его жены был невозможный характер. По каждому поводу она распекала его и слуг. Выросшая единственной любимой дочерью в богатой семье со стареющим отцом, Полина с детства привыкла требовать и настаивать на своих желаниях. Конечно, Лачинов с радостью исполнял все капризы дочери. Но Дмитрия, теперь ставшего ее мужем, уже через несколько дней поведение жены начало раздражать. Однажды после очередного капризного требования Полины он, просто молча, вышел из гостиной и уехал из дому до вечера. На пару дней этого хватило, и Полина на редкость была покладиста. Но спустя два дня ее характер вновь дал о себе знать и Дмитрий осознал, что совершил ошибку, женившись. От брака он не только не получил ничего, но еще и нажил себе проблемы в виде холодной сварливой жены.

По толпе раздался воодушевленный шорох и приглушенные возгласы:

– Невеста, невеста…

Дмитрий тут же напрягся и обернулся к проходу, по которому шла Аглая. На свадьбу приехал из Кронштадта ее отец, который вел ее к алтарю. Дмитрий стоял по правую сторону от прохода в первых рядах приглашенных. Его взгляд цепкий и тяжелый отмечал каждое движение невесты, каждый ее шаг, каждое перемещение ее легкой фаты.

В тот миг, когда Глаша поравнялась с ним, через прозрачную ткань он увидел ее взгляд, направленный на него, испуганный и печальный. Он смутился. Она была так прекрасна, желанна и невозможно юна. Ее платье бело-кремовое кружевное, делало ее похожей на ту непорочную наивную девушку, которую он впервые увидел там в Кронштадте. На краткий миг Дмитрий ощутил, что все его существо наполняется диким непонятным желанием. Желанием того, чтобы эта девушка принадлежала только ему. Безумная мысль странная и явно не свойственная Скарятину промелькнула в голове Дмитрия. Выйти вперед подхватить Глашу на руки, а затем увезти ее далеко, где не будет ни Николая, ни Полины, ни гостей. Она убрала взгляд от его лица, наклонив голову вниз, и пошла дальше. Дмитрий, словно безумный, следил за ней страстным цепким взором. Наконец, его хаотичные мысли были подавлены его железной волей и он поджал губы.

Словно изваяние, всю последующую церковную службу Дмитрий стоял с мрачным бледным лицом, не спуская с фигур Аглаи и Николая напряженного взгляда. Когда священник произнес последние слова молитвы, не выдержав напряжения, Дмитрий резко взвился с места и последовал к выходу. Полина окликнула его, но тут же замолчала, побоявшись шуметь в церкви. Тяжелые быстрые шаги Скарятина, словно колоколом разнеслись по тишине церкви, и некоторые из приглашенных проводили Дмитрия недовольным взглядом. Он вышел на улицу, где шел крупный снег, и облегченно выдохнул. Вся эта обстановка в церкви словно душила его. Он спустился по ступенькам высокого крыльца и крикнул своего лакея.

– Принеси перо и бумагу, – недовольно приказал он.

Слуга мгновенно ретировался и уже через несколько минут, принес, что требовал хозяин. Не ровным почерком стоя посреди паперти, нервная рука Дмитрия вывела на листе следующие фразы:

“ Вы подлая женщина.

Если бы я знал тогда, что пригрел на своей груди змею… то никогда бы не привез Вас в свой дом…

Берегитесь!

Я все равно не позволю Вам быть счастливой. И сделаю все, чтобы мой брат, наконец, освободился от Вас…

Скарятин Д.П.”

Он запечатал письмо, и протянул его слуге, который стоял в почтительной позе чуть поодаль.

– Передашь письмо Аглае Михайловне, – приказал Скарятин мрачным голосом. – Сегодня же. Но так чтобы никого не было рядом.

– Слушаюсь Ваше благородие.

Затем Дмитрий вскочил в седло и стремительно погнал своего жеребца, быстро исчезнув в снежном вихре. Он со злостью стегал коня, мрачно осознавая, что его план, расстроить свадьбу Николая и Аглаи провалился.

В тот же вечер не дождавшись окончания свадебных торжеств, Дмитрий и Полина уехали из имения Скарятиных. Они отправились в Европу провести остаток зимы в путешествии и развлечениях, ссылаясь на то, что зимний климат Петербурга слишком холодный и влажный.

Глава III. Недолгое счастье

Санкт – Петербург, дворец графа Воронцова,

1828 год, Март

Черный экипаж с золотыми вензелями остановился на широком дворе перед парадной лестницей. Дворец, сверкающий множеством парадных окон, и грохочущий от помпезной музыки был словно один большой праздник.

Кучер открыл дверцу кареты и почтенно поклонился. Однако из карты никто не вышел. Лишь до слуги донесся раздраженный холодный голос мужчины:

– Ваши капризы, драгоценная Полина Сергеевна, мне уже порядком надоели. Если Вы не желаете развлекаться на балу, поезжайте домой!

Скарятин проворно выпрыгнул из кареты, не собираясь дождаться ответа.

– Димитрий! – раздался из кареты визгливый высокий голос женщины. Полина высунулась из кареты, и гневно посмотрела на спину быстро удаляющегося мужа, который, был уже на верхней ступени парадной лестницы. Лакеи, кланяясь, распахнули перед ним двери. Молодая женщина надула губки и, не смотря на слугу, велела. – Поезжай на Васильевский к отцу…

Войдя в ярко освещенную парадную, полную нарядных гостей, Дмитрий чуть расслабился. Он не любил балы, но сейчас приехать сюда он был рад. Ибо, это был повод хоть ненадолго избавиться от общества вечно недовольной и ворчащей жены. За все два месяца, что они провели в Париже, а затем в Риме, Полина не просто извела его своими капризами, но и надоела хуже надоедливой мухи, которая ни на минуту не оставляла его одного. Она везде следовала за ним, требовала, чтобы Дмитрий при людях разыгрывал из себя влюбленного мужа, и постоянно устраивала ему сцены ревности.

Первые месяцы замужества Полина еще пыталась сдерживать себя, однако после отъезда из России она превратилась в вечно недовольную особу. Да она была молода и красива, но ее невозможный характер делал ее похожей на сварливую старуху. Мало того она начала отказывать Скарятину в супружеских утехах. Будучи уже беременной она категорично заявила Дмитрию, что теперь до разрешения от бремени она не собирается подвергать дитя опасности и оттого Дмитрий должен спать один в другой комнате. После этого заявления Скарятин устроил скандал, во время которого у него несколько раз возникало желание побить нерадивую супругу.

Однако остыв на следующий день, Дмитрий решил, что может быть это и к лучшему. Все равно Полина не устраивала его в постели, ибо постоянно так и лежала, словно дохлая рыба. Оттого он решил просто удовлетворять свои потребности в другом месте. Но не тут-то было. При первой же его попытке прогуляться вечером одному, Полина навязалась с ним, и естественно не дала ему зайти ни в один дом терпимости. В тот вечер Дмитрий пришел в бешенство и оставил ворчащую жену, посреди Парижской улицы одну. Но это не возымело на Полину никакого воздействия. Все последующие попытки Дмитрия уйти из дому одному сопровождались скандалами и слезами жены. Она вопила, что он совсем не думает об их ребенке и совсем не любит ее, раз его развлечения ему важнее. Дмитрий молчал, потому, что не хотел расстраивать беременную жену, понимая, что это было чистой правдой. Лишь пару раз ему удалось удовлетворить свои мужские потребности в одном из домов терпимости, под предлогом того, что он ездил покупать жене подарок.