— Смотри-ка, видать Корнилов на поправку пошел, раз сестру щупает! — раздался громкий голос одного из офицеров и остальные дружно загоготали. Лиза, тут же, начала вырываться.
— Павел Александрович, пустите! — выпалила она, отталкивая Корнилова руками. Насилу вырвавшись из-под его тяжелой руки, она нервно пролепетала. — Что вы при всех то!
Она отошла от него на шаг и посмотрела на него с негодованием.
— Вы, Елизавета Андреевна, дорогая, мне такую же перевязку сделайте. Я уж точно лучше Корнилова умею целовать! — раздался позади нее новый голос. Лиза напряглась, ощущая, как ее щеки горят от стыда. Она медленно обернулась и провела холодным взглядом по нескольким офицерам, некоторые полусидели на койках и довольно ухмылялись. Окатив предостерегающим взором молодого штабс-ротмистра, который это сказал, Лиза коротко бросила:
— Я уже перевязывала вас сегодня, Самойлов. А завтра посмотрю на ваше поведение. Если будете себя вести неподобающе, пришлю к вам Авдотью Ивановну. Она уж перевяжет вас, как следует.
— Да уж, эта старая карга, точно тебя уморит Самойлов! — разом загоготали остальные офицеры, оценив шутку-отпор девушки. Лиза же, вновь окинув всех предостерегающим царственным взглядом, взяла тазик с грязными бинтами и выплыла из палатки под восхищенные взгляды публики. Едва она исчезала, как один из офицеров заметил:
— И чего это так повезло тебе Корнилов? Это же должно умудриться, случайно, где то в лесу на войне спасти такую кралю. Знал бы, где так повезет — весь лес бы обшарил со своими молодцами.
— Я думаю, Бибиков, уже достаточно плоских шуток, — холодно бросил Корнилов, приподнимаясь на руках и буравя предостерегающим взором сказавшего офицера. — Я не собираюсь терпеть выпадов в сторону Елизаветы Андреевны. Первый кто еще раз непозволительно будет говорить с нею, изведает моей сабли.
— Да она и без тебя Корнилов сумеет за себя постоять, — заметил серьезно Самойлов и добавил. — Позавчера так кипятком Юрковского окатила, — он кивком указал на усатого гусара, который спал рядом и громко храпел. — Что он враз забыл, где находятся ее юбки.
— Что это еще за история? — опешил Павел, побледнев. — Я, немедля, поговорю с Аристархом Ивановичем, нет, лучше с Федором Васильевичем, чтобы приструнил людей. И чтобы напомнил всем, что сестры неприкосновенны во время военного времени!
— Да ладно, не кипятись так, Корнилов, — усмехнувшись, заметил Самойлов. — Никто и не трогает твою ненаглядную Елизавету Андреевну. Один раз было то. Уж второй день у Юрковского кожа обожженная с руки сходит.
— И поделом ему, — буркнул Павел, обессилено упав на подушку и прикрыв глаза, ощущая, как его раны вновь заныли.
Лиза как раз проходила мимо палатки Павла, когда заметила, что из нее вышел подпоручик Никонов. Он, молча, кивнул ей в знак приветствия и, вскочив в седло, умчался галопом в сторону леса.
Прошло уже десять дней, с того дня как Корнилов получил ранение. Первые шесть дней пока Павел обитал в госпитале, Лиза лишь мельком видела его на перевязках. Первые дни ранения молодой человек постоянно лежал, ибо у него то и дело поднимался жар и были сильные головокружения. К исходу же недели, он почувствовал себя гораздо лучше и уже сидел на своей койке в больничной палатке, изнывая от скуки и не зная, чем себя занять.
На седьмой день, заявив доктору, что он вполне здоров, Корнилов перебрался в свою палатку и уже к вечеру ускакал со своими людьми обследовать окрестности Полоцка, выполняя поручение командования. Получив чин майора, как и обещал ему генерал Каховский, Павел, отныне, выполнял ряд новых обязанностей и имел под своим командованием четыре роты, в составе эскадрона. В тот день Лиза, зайдя на перевязку в офицерскую палатку, с удивлением узнала, что Корнилова уже отпустили из лазарета.
Утром следующего дня Павел появился в лазарете. Лиза в тот момент, занятая утренними процедурами с несколькими тяжело раненными солдатами носилась от палатки к полевой операционной и обратно, помогая доктору Ковалю. В какой-то момент она случайно наткнулась на Корнилова у одной из палаток и на его приветливое доброе утро и заискивающую белозубую улыбку, девушка лишь быстро ответила, что ей очень некогда и Аристарх Иванович послал ее за жгутами, так как, нынче, во время операции у больного неожиданно открылось сильное кровотечение. Павел помрачнел и понятливо кивнул. В удаляющуюся стройную спину девушки он лишь успел сказать, что зайдет к ней вечером после ужина. Лиза уже исчезла в палатке, не дослушав его фразу. Павел тяжело вздохнул и поплелся с опущенной головой седлать своего жеребца.
Он появился у лазарета вечером, как и обещал, только уже довольно поздно, ибо не мог освободиться раньше. Лиза в тот вечер, дико устав за безумный день, после ужина прилегла на кровать и, мгновенно, провалилась в глубокий сон. Только на утро от Натальи Ивановны, сестры доктора, Лиза узнала, что майор Корнилов приходил около десяти вечера и спрашивал ее. Узнав, что девушка уже спит, он сильно опечалился и, по словам старушки, ушел в подавленном настроении.
На следующее утро, весь полк еще на рассвете был поднят по военной тревоге. В тот день, французы неожиданно прорвали русские укрепления на юго-востоке Полоцка и начали теснить немногочисленную первую бригаду пятой пехотной дивизии русских, которая обороняла город в этом месте. Гродненский полк Павла, как и два других драгунских полка кавалеристов были, незамедлительно, подняты в седло, на подмогу. Вовремя организованная контратака позволила русским удержать позиции. Вечером того дня, Лиза долго дожидалась Корнилова, надеясь, что он как накануне придет к ней в лазарет, но основная часть полка, в том числе и Павел со своими гусарами, возвратилась из боя в лагерь глубокой ночью.
Упорное навязчивое желание, наконец, увидеться с Лизой, завладело Павлом на следующее утро. Почти четверть часа, он караулил девушку у лазарета, нервно прохаживаясь у палаток с ранеными. Когда же она появилась, выйдя из палатки и, не замечая его, быстро направилась на полевую кухню, Павел приблизился к ней сзади и окликнул ее. Лиза резко обернулась. Увидев перед собой Корнилова, она радостно улыбнулась ему. Он, немедля, схватил ее ручку и приник к ней губами. Едва он выпрямился, она спросила:
— Как ваши раны?
— Сносно, — кратко бросил Корнилов, не спуская с нее напряженного взора и произнес. — Я могу поговорить с вами?
— Да, безусловно, — ответила она приветливо, подняв на него огромные зеленые глаза, в которых отражалась невероятная нежность. Корнилов уже хотел сказать что-то еще, но в этот момент рядом с ними появился штабс-ротмистр Алексей Самойлов. Оглядев Павла и Лизу странным неприятным взором, он без предисловий заявил:
— Майор Корнилов, вас ждут в штабе. С минуты на минуту должен прибыть генерал Витгенштейн. Каховский всей кавалерии приказал быть в седле.
Павел поджал губы и, яростным взором пройдясь по прелестному личику Лизы, тут же, умчался седлать коня. Лиза проводила долгим любовным взглядом высокую удаляющуюся фигуру Корнилова и, тяжко вздохнув, уже направилась к палатке с ранеными, но штабс-ротмистр вдруг воскликнул:
— Елизавета Андреевна!
— Да? — обернулась к нему Лиза.
— Вы можете уделить мне пару минут? — спросил он. Лиза кивнула и он тихо попросил. — Давайте отойдем.
Самойлов увлек ее чуть в сторону, оттесняя девушку между палаток, так чтобы их не видели.
— Говорите, Алексей Григорьевич, а то мне надобно идти на перевязки, — недовольно произнесла Лиза, видя, что штабс-ротмистр упорно молчит и, лишь странно смотрит на нее, кусая губы.
— Елизавета Андреевна, я хотел поблагодарить вас, — наконец начал Самойлов и его взгляд остановился на ее глазах. — У вас чудесные ручки. Благодаря вам, я поправился так быстро.
Он опять замолчал и Лиза нетерпеливо и почти невежливо бросила:
— Это все, что вы хотели мне сказать, штабс-ротмистр?
