— Нет, не все, — насупился Алексей, видя, что Лиза торопится и нервно постукивает ножкой. — Я хотел спросить… между вами и майором Корниловым что-то есть?
Лиза внимательно посмотрела на Самойлова и смутилась под его давящим пронзительным взором темных глаз. Тридцатилетний Алексей Григорьевич был красив, статен и себялюбив. Высокий, худощавый, широкоплечий с черными кудрями и яркими карими глазами, он был любимцем женщин. Не раз Лиза слышала от сестер в женской палатке, когда они обсуждали офицеров полка, что Самойлов самый интересный и красивый из всех. К тому же его отец имел титул графа, который наследовался по мужской линии. Но штабс-ротмистр был совершенно не во вкусе Лизы. Она считала его слишком смазливым, самовлюбленным и высокомерным, чтобы обратить на него свое внимание.
— Я не думаю, господин Самойлов, что наши отношения с Павлом Александровичем должны занимать вас, — ответила она, холодновато, чуть прищурившись.
— Неужели этот жесткий, вспыльчивый и суровый Корнилов, смог привлечь ваше сердце?
— Я не понимаю, к чему вы завели этот разговор, Алексей Григорьевич? — опешила Лиза.
— Вы такая утонченная, нежная, прелестная девушка. Восхитительная, словно изысканный благоухающий цветок. И этот примитивный мрачный Корнилов! Он ничуть не достоин вас. Если бы вы пригляделись к нему получше, вы бы поняли, что он совершенно вам не походит. Есть же мужчины, которые могут любить вас не менее, а гораздо сильнее, чем он. Мужчины готовые целовать ваши следы и умереть за вас лишь от одного вашего чарующего взгляда.
— Не стоит продолжать, Алексей Григорьевич, я не желаю этого слушать, — нахмурилась Лиза, начиная понимать, к чему клонит Самойлов. — Я еще неделю назад сказала вам, чтобы вы не расточали свои комплименты понапрасну. Они меня не занимают.
— Елизавета Андреевна, не будьте столь категоричны. У меня до сих пор нет невесты. Мой отец давно настаивает на женитьбе. Если бы вы захотели. Если бы вы только, хотя бы на миг забыли про этого гордеца Корнилова. Он хорош на войне около пушки, да с саблей наперевес. Неужели вы не понимаете этого? Но в нормальной будничной жизни, в салоне или на балу он будет просто смешон рядом с вами. Елизавета Андреевна, оглянитесь, все же, есть и другие, более достойные мужчины готовые защищать и оберегать вас.
— И себя вы предлагаете в этом качестве? — парировала Лиза холодно.
— Да, — произнес он хрипло и приблизился к девушке вплотную. — Елизавета Андреевна, едва я увидел вас, я потерял покой… — он уже склонился над Лизой и схватил своей ладонью ее локоток, пытаясь притянуть девушку к своей груди и пожирая ее взглядом.
— Уберите руку, сударь, — пролепетала Лиза, явно не ожидая такой прыти от Самойлова.
— А если не уберу? — спросил он страстно и, почти приникнув к ее личику, ласково прикоснулся своими губами к ее щечке. Лиза замерла, ощущая, как его густые усы щекочут ей щеку и почувствовала, что близость Самойлова ей неприятна и омерзительна. Его самовлюбленность, и то, как он расхваливал себя, видимо считая, что все женщины должны просто падать к его ногам неимоверно раздражала ее. Лиза поджала губки и со всего размаху дала ему звонку пощечину, резко высвободив свой локоть из его цепкой ладони.
— Вот мой ответ вам, штабс-ротмистр, — произнесла Лиза холодно, сверкая на него недовольным взглядом. Самойлов схватился за горящую щеку и она увидела, как гнев заполняет его взгляд. В этот момент за их спинами раздались ехидные смешки. Лиза резко повернулась, увидев в десяти шагах от них двух гусар, которые явно наблюдали за ними. Побледнев, девушка отвернулась от Самойлова и вихрем пронеслась мимо гусар и скрылась в палатке. Алексей, молча, надувшись, прошел так же мимо ухмыляющихся гусар, которые бросили ему в след:
— Неужели есть девица, которая не растаяла от твоих чар Самойлов?
Самойлов резко обернулся к ним и с угрозой произнес:
— Я заткну ваши смешки вам в горло, когда увидите, как я уберу с дороги этого выскочку Корнилова, а Елизавета Андреевна будет моей. Слово даю! Это только вопрос времени!
Перепалка с Самойловым выбила Лизу из колеи. Нервная и расстроенная, она пребывала в удрученном состоянии до конца дня. Павел так и не появился и Лиза, страдающая и печальная, легла спать около одиннадцати вечера, надеясь, что на завтра ей все же удастся поговорить с Павлом.
Именно поэтому, в то утро, отметив, что Никонов уехал, а конь Павла был до сих пор привязан около палатки, Лиза поняла, что у нее есть, возможно, несколько минут. Девушка быстро вернулась в палатку с больными и, поставив чистые бинты, которые несла на место, вымыла руки. Стянув с себя белый передник сестры, она направилась обратно к палатке Корнилова, на ходу заправляя непослушные светлые локоны, выбившиеся из ее простой прически.
— Доброе утро, Павел Александрович, — заметила Лиза, тихо входя в палатку. Павел, который уже был полностью одет и в этот момент надевал портупею, тотчас, резко обернулся на ее мелодичный голос и, увидев Лизу, расплылся в счастливой улыбке.
— Елизавета Андреевна, вы? — он протянул к ней руки и устремился к ней навстречу. Лиза то же сделала несколько шагов к нему и упала в его объятья. Корнилов с неистовством прижал девушку к своей груди и, зарывшись носом в ее мягкие волосы на макушке, пролепетал. — Как давно я не обнимал Вас, моя радость…
Он начал осыпать ее личико страстными поцелуями. А Лиза, обвив его широкую шею руками, прижалась к нему всем телом. Спустя некоторое время, она отстранилась от него и ласково произнесла:
— Как вам новая должность?
— Да дел невпроворот. Нынче, весь караул на мне. Да еще часть разведки. Весь день в седле, словно безумный. Даже минутки нет, чтобы побыть с вами.
— Вы вчера что-то хотели мне сказать, — тихо заметила Лиза, всматриваясь в его глаза. — Когда Самойлов прервал нас.
— Да, хотел, — тихо сказал Корнилов и его ладонь нежно прикоснулась к ее щеке, лаская ее пальцами. — Отчего вы так завораживающе красивы? — он вновь наклонился к ее губам и вновь начал исследовать ее рот. Через минуту он оторвался от ее губ и, испепеляя ее взором, прошептал над ее губами. — Я хотел, увидеться с вами…
— Вот я и пришла, — просто сказала Лиза и улыбнулась ему, в этот момент, лаская своими пальчиками его густые волосы на затылке.
— Не здесь. Вокруг слишком много народу. Я хотел наедине…
После его слов Лиза смутилась, отчетливо осознав, на что он намекал. Да, уже два раза она была близка с Корниловым. Но, до сих пор, его вольные порою напористые речи, вызывали у девушки невероятное смущение. Она опустила взор и пролепетала:
— А где же?
— Я знаю одно место, недалеко отсюда. Приходите сегодня, когда стемнеет к крайней палатке, что на западной стороне лагеря, где полевая кухня. Я буду вас ждать, в пролеске, неподалеку на своем жеребце. Как увидите мою фигуру верхом, между деревьев идите ко мне. Там я дождусь вас.
— А если кто увидит? — спросила Лиза, поднимая на него печальный взор.
— Увидят, что вы в лес пошли и все. Никто не поймет, что вы ко мне идете.
— Я не знаю. Что я скажу сестрам? Это неудобно.
— Ничего им не скажете, — нахмурился Корнилов, ощущая, что Лиза нисколько не хочет близости с ним, оттого задает так много вопросов. — Какое им дело до вас?
— Есть им дело, то и оно, — пролепетала она.
— Если вы не хотите приходить ко мне на свидание, так и скажите, Елизавета Андреевна, — набычился Павел, опуская руки. Отступив от девушки на два шага, он поджал губы. Она взглянула в его лицо нервным влюбленным взором.
— Дело не во мне, — произнесла она горько.
— Тогда в чем же? Я говорю вам, все будет хорошо!
— Вам легко говорить, вы мужчина. С вас спрос другой, — произнесла печально Лиза. — А если завтра весь полк будет судачить о том, что я бегаю к вам по ночам в лес? Как мне тогда людям в глаза смотреть?
— Да заткну я глотки им всем! Никто не посмеет оскорбить вас, — вспылил Павел, насупившись.
