Я закрыла соцсети.
* * *
На следующий же день все стало только хуже. Я провела очередную беспокойную ночь, а проснувшись, обнаружила в телефоне шесть сообщений от журналистов и эсэмэску от Джея. Он вместе с остальным миром узнал мой секрет. Я этого ждала, но его реакция причинила мне боль.
* * *
Не понимаю, почему ты ничего не рассказала, Флора? Я бы тебя поддержал, можешь быть уверена! Или наши отношения ничего для тебя не значили? Это трудно принять.
Ох, Джей…
Что тут скажешь?
Придумать ответ я не успела – позвонил взбешенный Картер и сообщил, что ночью кто-то изуродовал витрину галереи, написав красной краской из баллончика «Флора Блейк – мерзавка». Варвары были в масках, так что просмотр видеозаписи с камеры оказался бесполезным.
– Будь они прокляты! – воскликнула я. – И мы ничего не можем сделать?
– Только надеяться, что этот акт вандализма останется единичным. Эми начала очищать стекло. Ты держишься?
– Стараюсь, – ответила я, наливая себе кофе. – А ты как, Картер? Имеешь право злиться на меня.
Он молчал на секунду дольше допустимого.
– Нет… Нет, ты не виновата. И все-таки тебе сейчас лучше здесь не появляться, не дай бог, подвергнешься физическому нападению. Сама знаешь, сколько вокруг психов…
– Ты прав… – нехотя согласилась я. – Могу поработать удаленно – если понадобится, хоть будет чем себя занять.
– Ладно, Флора, конечно, скоро позвоню.
Попрощавшись, я почувствовала, что сейчас захлебнусь отчаянием. Как до такого дошло? Нужно выйти, продышаться, иначе сойду с ума. Не кружить же по гостиной в ожидании работы, которой, скорее всего, не будет!
Я схватила очки и бейсболку – куда теперь без них! Лучше будет удвоить осторожность, хотя Мигель, когда я спустилась в холл, сообщил, что единственного подозрительного типа он уже отправил «прогуляться».
– Этот наглец собирался подкупить меня сотней баксов!
– Спасибо, Мигель, вы с такими справляетесь на раз.
Через пять минут я шла в направлении парка Гранд-Хоуп, глядя вниз, на носки своих кроссовок «Нью Бэланс», и вдруг передо мной как из ниоткуда появилась тень. Дорогу загораживал незнакомый мужчина. Он смотрел на меня, и в его глазах горел огонек хищного возбуждения. Я внутренне содрогнулась, поняв, что это тот самый журналист, которого прогнал наш консьерж.
– Флора Блейк! – притворно сладким тоном произнес он. – Рад нашей встрече. Я – Тод Скарроу, редактор журнала «Новости Лос-Анджелеса» и…
– Оставьте меня в покое… – Я не дала ему договорить и повернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за запястье и рывком заставил остановиться.
– Подождите! Я просто хочу задать несколько вопросов.
– А я попросила вас отстать! – прошипела я, пытаясь высвободиться.
Скарроу отцепился, когда рядом появился какой-то прохожий, но сделал это так резко, что мои очки упали на тротуар, и я нагнулась поднять их, а когда выпрямилась, оказалось, что скотина снимает меня на телефон. Нет, только не это! Он еще и репортаж ведет!
– Эй, что вы делаете? Прекрати, придурок!
Мои вопли насмешили Скарроу, я вышла из себя, что было сил толкнула его и побежала назад к дому под изумленными взглядами нескольких туристов. Не стоит тешить себя иллюзиями – скоро видео с моим участием появится на просторах волшебного пространства под названием «интернет». Желчь подступила к горлу. Кто дал право таким гадам мучить людей?
Я поднялась в квартиру и хотела сразу позвонить матери, но передумала. Зачем? Она спросит: «А чего ты ждала, моя милая?» Я свернулась клубком на кровати и впервые за много лет разрыдалась, захлебываясь гневом и тоской. Жизнь разлетелась на тысячи осколков, и что мне остается?
* * *
– Я все понимаю. Этот мерзкий червяк умело спровоцировал вас, и вы сорвались.
Во второй половине дня адвокат сидела в моей гостиной на диване и заканчивала просмотр статьи Тода Скарроу. Я позвала ее на подмогу, как только появилось видео, выставляющее меня в ужасном свете.
– Знаю, я не должна была, но запаниковала и отреагировала спонтанно.
– Вы человек, а не суперженщина, – попыталась утешить меня Ванесса. – Многие завелись бы по куда меньшему поводу. Мне следовало догадаться, что Скарроу сунет свой нос в эту историю, он охотник за сенсациями. Наглый и самоуверенный тип!
Это было слабо сказано. Опус «ДЕЛО ЯНИ БОЦАРИСА» произвел убийственное впечатление на публику…
КТО ТАКАЯ ФЛОРА БЛЕЙК, НОВАЯ ОБВИНИТЕЛЬНИЦА ЯНИ БОЦАРИСА?
Дочь бывшей топ-модели Дафны Сандерс, возглавившей собственное предприятие после окончания карьеры, и серфера Ника Блейка, трагически погибшего в автомобильной аварии в 1983 году, никогда раньше не становилась объектом пристального внимания прессы. Уже пять лет она в содружестве с компаньоном возглавляет галерею в Арт-дистрикт. По словам одного из ее соучеников по Калифорнийскому университету, в годы учебы она была замкнутой и трудно сходилась с людьми. «Помню, что Флора мечтала стать художницей, но картины писала довольно наивные – по словам наших преподавателей, – добавляет пожелавший остаться анонимным источник». Между тем, как заявляет бывшая коллега Флоры, Карен Д., «ее работы были красивыми, но слегка… старомодными. Флора бросила писать, когда поняла, что на рынке они котироваться не будут, и занялась поиском новых имен. Должна сказать, у нее отличное чутье: она открыла Энтони Лансфорда, которого крупнейшие критики сравнивают с Китом Хирингом [3]. Не будем об этом забывать. Не исключено, что Флора еще удивит нас… Все мы на это способны, так ведь?»
Дальше Скарроу объяснял наши с Яни семейные связи, описал, насколько тот успешен, и сделал вывод, что я пытаюсь воспользоваться эффектом #MeToo и очернить его репутацию – «безусловно, из чистой зависти, ведь ее акварельки никогда никого не интересовали».
За кого себя принимает этот кретин? Как он смеет называть меня «дежурной истеричкой», если сам смонтировал запись, оставив только момент, когда я его оттолкнула?!
– Вся история просто дичь какая-то! Я дала свидетельские показания в рамках подготовки процесса, а не откровенничала в соцсетях!
– Знаю, – вздохнула Ванесса, сделав глоток вина. – Наше общество отвратительно. Возможно, вам стоит на неделю-другую исчезнуть из Лос-Анджелеса. Выглядите вы плохо, уж извините за прямоту.
Я только плечами пожала – извиняться было не за что – и сказала:
– Знаю. Я плохо сплю.
– Ваша мать живет на Корфу, верно? Это достаточно далеко, там вы сумеете выдохнуть.
Я покачала головой: лучше умереть, чем ехать к матери.
– Исключено. Вы ведь знаете, как она отнеслась к моему поступку. Не хочу, чтобы мне каждое утро читали мораль.
– Понятно. А что насчет друзей? Кто-нибудь может вас приютить?
Я издала сдавленный смешок.
– Одна из немногих, кого я числила почти подругой, высказалась в статье Скарроу. Карен меня ужасно разочаровала, хотя ее слова не назовешь злобными, но она могла бы предупредить. Не захотела… Получается, я совсем ничего не понимаю в людях и не умею выстраивать отношения.
– Сочувствую, Флора, – сказала в ответ Ванесса. – В подобных обстоятельствах узнаешь, кто чего стоит, и не всегда радуешься сделанным открытиям. Может, слетаете в Таиланд или на Бора-Бора?
Я поставила стакан, вздохнула и поднялась с дивана, подумав, что она права: мне нужно уехать как можно дальше. Картер просмотрел видео в сети и прислал гневное сообщение: «Что за игру ты затеяла?!» Его терпение не безгранично. Мое, кстати, тоже, поэтому я не останусь в Лос-Анджелесе. Каталина – единственное место, где мне хочется спрятаться, но придется отказаться от этой мысли. С одной стороны, остров находится слишком близко, туда любой доберется, если захочет, но главное – встреча с Джеем более чем вероятна. Он не ответил на сообщение, которое я в конце концов все-таки отправила:
