Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— Да… — растерянно произнес Ардан и тут же собрался. — Спасибо, профессор. Хорошего дня, профессор.

— И вам хорошего дня, господин Эгобар.

Арди чуть вздрогнул. На его памяти ан Маниш редко кого-то называл «господин». Обычно он использовал данное слово в двух случаях. Если относился к кому-то снисходительно. И если наоборот — проявлял высокую степень признания и уважения.

Ардан, оставив позади корпус факультета Щитовой магии, переоделся во временном гардеробе атриума — забрал пальто, перезакрепил поверх него плащ и сменил обувь, после чего вышел на улицу. Лицо обдало свежим воздухом и Арди, внезапно, понял, что не особо знает, что ему делать.

Ему никуда не надо было спешить, никуда бежать, и его не ждал взмыленный, курящий Милар, чтобы они вновь поехали по делам Черного Дома.

Тесс до позднего вечера будет пропадать на репетициях, так что… Он мог съездить в Конюшни, но сегодня душа не особо лежала к работе над руническими соединениями. Так что насиловать свой мозг — дело пустое. Скасти и Атта’нха всегда наставляли, что если нет настроя решать задачку, то стоит её на время отпустить. Иначе так можно потерять свой путь среди троп. Что бы это в их интерпретации ни означало.

Так что он мог съездить в аптеку. Он хотел достроить дополнительную станцию алхимии, чтобы Бажен мог нанять какого-нибудь студента для создания заготовок под будущие отвары, смеси и мази. Для подобной подсобной работы не требовались особые навыки. А после можно, к примеру, заглянуть в «Брюс» и, за чашечкой какао или чая, если и у Аркара закончился Линтеларский порошок, почитать все растущий список литературы.

Спящие Духи!

На часах еще только три часа дня, а у него весь день впереди! Свободный день!

— Студент Эгобар! Студент Эгобар!

Арди мысленно укорил себя за поспешную радость. Обернувшись ко входу в бесконечно высокий и помпезный Центральный корпус, Ардан с удивлением обнаружил, что к нему по снегу бежит один из сотрудников Университета. Кажется, тот трудился за стойкой информации.

— Вы так быстро убежали, что я не успел передать, — запыхавшись, мужчина средних лет протянул Арду клочок бумаги, свернутый в трубочку. — Вам посыльный оставил сообщение.

— Спасибо, — поблагодарил Арди и развернул послание.

Его губы сами собой расплылись в улыбке, а планы на день были тут же определены.

Ардан, даже забыв попрощаться с любезным рабочим, как мог быстрее доковылял до проспекта, где поймал первое же такси.

— Куда, господин студент? — спросил водитель.

— В госпиталь Слез Мучениц.

— Принято.

Автомобиль тронулся.

В руке Арди так и осталась короткая записка, написанная почерком Бориса и содержащая всего одно, единственное слово:

« Дочь!»

Глава 114

— Вот раньше люди были, да-а-а, не то, что нынче, — сухонький старичок прислонился к прилавку и уже какое-то время ждал, пока Арди все взвесит и расфасует по бумажным уголкам-конвертикам. — Времена тяжелые были. У меня вот в семье сколько родилось… человек двенадцать. Или одиннадцать. Уже и не помню… а дожило семеро. А, нет. Шестеро. Федя помер под копытами понесшей лошади. Лет пять ему было. Может чуть больше.

Ардан достал баночку с порошком из шишки хмеля и Полевого Хвоща-Бредуна, Лей-аналога простого хвоща полевого. Подобные порошки часто пользовались спросом на Бальеро. Их скупали модники, чей возраст приближался к двадцати пяти годам, когда у каждого четвертого и седьмого мужчины начинали активно выпадать волосы.

Нескольких граммов подобного сушеного экстракта хватало, чтобы, при добавлении воды, сделать в домашних условиях мазь, которая сохраняла волосяной покров на месте. Увы, порошок являлся едва ли не наркотическим. Нет, ничего такого — он не вызывал измененного состояния сознания и не действовал на рецепторы удовольствия в мозгу, или как они там правильно назывались в Незвездной науке. Просто один раз начав применять, бедолага уже не мог отказаться, иначе выпадение лишь ускорялось.

Так что аптечный картель делал неплохую кассу на препарате, использование которого требовалось на регулярной основе. Арди подозревал, что формулу можно было улучшить и, возможно, не то, чтобы избавиться от зависимости, но снизить дозу потребления. Так можно было бы сэкономить в год несколько эксов.

Порошок, из-за того, что Полевой Хвощ-Бредун (неизвестно как получивший свое колоритное название) был весьма распространен в дикой природе, а к теплицам весьма не привередлив, стоил недорого. Выращивать его легко, а в теплицах он давал побеги не только весной. Тем более что побеги Хвоща-Бредуна можно было использовать и в других отварах и рецептах.

За десять граммов просили всего семьдесят пять ксо. Вот только расход составлял примерно по семь-восемь граммов в месяц. А продавали по десять. Такая вот, как говорил Бажен — рыночная уловка.

— До двадцати дохромали только я и две сестры, — продолжал старичок, державший в руках целый список необходимых покупок. — Остальные сгинули кто где. Кто под ножом. Кто с винтовкой в руках, а кого бутылка сгубила. Такая вот жизнь была. Все своими руками. Все своим трудом.

Арди проверил запасы противогрибковых — надо, все же, действительно нанимать кого-то на заготовки, потому что иначе он скоро будет проводить в аптеке столько же времени, сколько еще недавно посвящал службе в Черном Доме.

Забрав из ящика две шайбочки противогрибковой мази, каждая диаметром чуть больше монетки экса, Ардан добавил их в общую корзину покупок.

— Потому и помогали друг другу, да, — причмокнул сухими, тонкими губами старик. — Без взаимовыручки ведь никуда. В нашем юношестве уж точно. А теперь что? Все как чужие друг другу. Соседей даже, бывают, не знают. И не здороваются даже. А если сам с ними первым… «Здрасти» скажешь. Так на тебя смотрят, как на диво. Или как на дебила. Как на дебила даже чаще.

Ардан молча отогнул список в узловатых пальцах и пробежался глазами по следующим пунктам. Пилюли «Иорский и Эгобар, сон во сне» — название длинное, но это Бажен настоял. Даже с патентом, кажется, носился по инстанциям.

На самом деле ничего такого — просто Арду, в какую-то неделю, не хватило заказанных Иорским пузырьков для снотворного масла. В конце зимы и начале осени в Метрополии случалась целая эпидемия проблем со сном из-за шумной работы городских служб. В основном, разумеется, дворников и ремонтников, которые чинили пострадавший за сезон город (в начале весны), ну или готовили тот к следующему испытанию (в конце лета).

Сейчас, конечно, до календарной весны еще целый месяц, но и от окончания Конгресса миновало уже три недели. Так что народ, из тех, кому требовалась помощь заснуть, закупались заранее, пока не подскочили цены.

Арди раньше, как и все, делал масло из Лаванды Отрешенной, Лей-аналога обычного цветка. Получалось довольно дорого, но работал он куда лучше, чем химические аналоги или обычный лавандовый чай, который больше напоминал плацебо. Продавалось такое масло по три с половиной экса за десять миллилитров. Так что позволить его себе могли лишь весьма состоятельные граждане.

Затем, буквально немногим больше двух недель тому назад, пропадая в библиотеке Большого и сражаясь с горой литературы, которой оброс его уголок, Ардан натолкнулся на труд из Каргаамы. Он пытался, как и приказал Полковник, немного разобраться в исследованиях, перехваченных у Кукловодов, но знаний не хватало. Приходилось наверстывать. А там, как и всегда, потянешь за одну тему и тут же поймешь, что для ее понимания надо вникнуть еще в три. А у тех трех — та же система.

Вот и выходила геометрическая прогрессия расширения воронки познания — так, в шутку, данный парадокс называл лорд Аверский, да примут его Вечные Ангелы.

Арди, постепенно приступая к осаде смежных тематик, начал с азов алхимии. А труд Каргаамы описывал их Лей-флору, в которой имелось такое растение, как Сансевиерия Дышащая (перевод с Каргаамского, разумеется, вольный) — аналог обычной сансевиерии. Ее когда-то использовали в повязках на лица шахтеров, потому как она чистила воздух. А все, что влияет на содержание кислорода, может влиять и на скорость засыпания.