Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Так что Ардан немедленно отправился на Неспящую Улицу и выкупил несколько граммов растения. Свежего не имелось из-за обледенения залива и окончания навигационного сезона. Доставка из южных портов стоила категорически неприличных денег. Лишь немногим дешевле, чем законсервированная. Так что Арди приобрел порошковый экстракт.

И вот он стоял с баночками экстракта в лаборатории, смотрел на закончившиеся фиалы для снотворного масла и не понимал, почему ему не сделать из масла порошок и спрессовать, как и другие пилюли. В желудке все равно растворится. Да или еще даже до желудка — в пищеводе.

Так и появились пилюли с категорически длинным названием «Иорский и Эгобар, сон во сне». Но Бажен уверял, что потом что-то с этим сделает.

А что до Сансевиерии Дышащей, то добавлять ее Ард так и не стал — не нашел нужной литературы по использованию в целях снотворного эффекта. Можно было бы провести собственное исследование… если бы он хоть что-то смыслил в Звездной алхимии выше лекций Большого.

— Нет, не те сейчас люди, — протянул старичок, разглядывая серую хмарь, протянувшуюся за окном. — И дело даже не в том, что все вокруг друг другу чужие… такое впечатление, что человек вообще забыл, что такое — другой человек. У всех какое-то, — старичок покрутил ладонью около виска, будто лампочку над ухом вкручивал. — Странное представление о людях. Искусственное какое-то. Я бы даже сказал книжное, но и в книгах-то, в книгах! Уже читать не могу, дорогой… как вас… Эгобар, да?

Арди кивнул и принялся щелкать клавишами на кассовом аппарате — он все еще считал, что Бажен погорячился с покупкой.

— Только вот, что-то старое, времен Войны Наемников, берусь открывать. Ха! Старое! Мне ж тогда десять лет самому только-только исполнилось… — старичок цокнул и качнул головой. — Вот ведь… Ну не суть. В новых историях уже даже не персонажи, дорогой Эгобар. Не верю я в них. Вместо персонажей там просто строки диалогов. А за словами, — старичок резко провел ладонью по воздуху. — Никого нет. Пустота. Только черная краска на белой бумаге. Люди забывают о существовании других людей. А вот не зная другого человека, его бед, чаяний, добродетелей, противоречий — как себя узнать в чужих глазах? Потому каждый теперь и бегает, будто ему в штаны угля насыпали, и думает, что он самый уникальный. Особенный. Не такой как все. Потому что даже и не подозревает кто эти «все». А если бы подозревал, то понял бы, что уникальности в нем — чуть. Да и что эта уникальность. Тьфу на нее. Уникальный человек с кем свою ношу разделит? У уникальных она ведь своя. Уникальная. У каждого. Им тяжело. А нам, — старичок указал сперва на себя, а затем на Арда. — Самым обычным людям потому и проще. Мы в стайку собьемся. И только первый говорить начнет, как следующий сразу и подумает — «вот собака плешивая, про меня же речь ведет!». Но для этого говорить надо. А люди нынче… ай… — махнул рукой старик. — Потрещать уже не с кем. Да и о чем с ними трещать-то? О рефрижераторах, отоплении и новых генераторах? Или, Вечные Ангелы упаси, о политике? Так каждый на своей кухне такой политик мощный, что куда уж мне… Да что там мне — там, в их кухонных обществах и таких же кухонных умах, и господину генерал-герцогу Закровскому, Его Светлости премьер-министру, следует быть поаккуратнее. А то никак авторитетом задавят… И сколько там генералов с погонами из макарон — не перечесть. Людей не знают и не понимают. Город, да хоть и соседний, на карте без подсказки не найдут. Истории, кроме как вчерашней или, если Свет благословит, прошлогодней, не помнят, а все туда же. А уж как думать-то не любят. Хотят, чтобы за них все обмозговали, все рассказали, и чтобы на ближайшем вечере обязательно чужое, авторитетное, по их суждению, мнение за свое же и выдать. Да ладно. Не мое оно, господин Эгобар, не мое.

Арди закончил выбивать чек и протянул тот старичку. Отогнув борт пальто из шерсти Скальдавинских овец (из тех самых, из шерсти которых Арду сшил костюм портной герцогов Анорских для празднования венчания на престол Императора), он вытащил чековую книжку в обложке из лакированной кожи и, широким жестом, очень художественным почерком оставил несколько записей.

Бесконечный список лекарственных покупок превратился в число.

Семьдесят шесть эксов и тридцать девять ксо.

На прилавке же стояло под десяток пакетов из плотной бумаги, куда Ардан уже почти четверть часа складывал фиалы, баночки, шайбы, конверты и коробочки с пилюлями. Так что складывалось впечатление, что колоритный покупатель собирался открыть собственный аптечный киоск.

— Заберите, пожалуйста, — убирая чековую книжку, попросил старик.

— Да, господин Эрский, — кивнул один из внушительного вида мужчин, стоявших за спиной старика.

Эрский… и почему Арду данная фамилия казалась знакомой.

Крутанув шляпу в пальцах, господин Эрский ловким финтом водрузил ту на белые волосы и закрутил стрелки на длинных, но тонких усах.

— Доброго дня, господин Эгобар. За беседу отдельная благодарность.

— Доброго дня, господин Эрский, — кивнул Ардан и добавил. — И вам тоже спасибо за беседу.

Хотя сам, при этом, за все минувшее время не сказал ни единого слова. Но, возможно, в данном случае и не требовалось.

— Пойдемте, голубчики.

И старик направился к выходу. Звякнул колокольчик над дверью. Взмыленный Бажен распахнул ту настежь, да так и застыл со слегка приоткрытым ртом.

— Юноша, — приподнял шляпу старик и тут же исчез внутри автомобиля с характерной фигуркой на капоте. Та же модель, что и у герцогини Анорской. Только новее.

Водитель помог охранникам убрать пакеты в багажник и вскоре с улицы к мосту удалилась целая процессия из двух-трех автомобилей.

— Родите меня заново, — присвистнул Бажен, снимая шляпу и провожая взглядом автомобили. — Это тот, о ком я думаю?

Арди чуть выгнул бровь. Бажен думал о состоятельных и немного взбалмошных стариках?

— Это фигура речи, ковбой ты полулюдский! — воскликнул Иорский, заметив реакцию товарища.

— Я знаю, но так смешнее, — кивнул Ардан.

Бажен показал неприличный жест и снова выглянул на улицу.

— Адакий Эрский — один из самых видных новеллистов в стране, Ард. Твоя собственная жена его читает!

"— Интересно?

— Очень.

— А о чем там?

— Тебе же не нравится художественная литература, Арди-волшебник.

— У меня просто не хватает времени, чтобы читать вымышленные истории. И, тем более, свою порцию мифов и легенд я получил еще в детстве.

— Это не миф. Это проза. Здесь рассказывается про известного художника, который увлекся молодой натурщицей, но она не ответила ему взаимностью. В итоге разбитое сердце столкнуло художника на кривую дорожку. Он начал злоупотреблять Ангельской Пылью, алкоголем, вести разгульный образ жизни и разругался буквально со всеми друзьями и семьей.

— И в чем интерес читать такое?

— Не знаю, дорогой. Тут это все подается как приключение. Главный герой очень харизматичен. И все ощущается как борьба с внутренними демонами. А еще тут красиво описываются… горизонтальные отношения и… когда читаешь о чем-то таком нехорошем, то в голове все выглядит так, будто нехорошее есть только в книгах и газетах, а в реальном мире нет.

…

— Книга, кстати, почти автобиографическая. Вся столица знает про похождения автора. Тот целых полгода снимал комнату в Черном Лотосе, а еще был задержан голышом на Бальеро. Сбежал из спальни жены большого чиновника."

Точно! Ардан вспомнил, где слышал фамилию. Вернее даже не слышал, а видел. На обложке книги, которую Тесс читала во время их путешествия в Шамтур.

— Представь, что будет, если он про нас расскажет в своих кругах⁈ — карие глаза Бажена уже пылали не столько азартом, сколько воображаемыми эксами.

Наверное именно то, что Иорский-младший видел в аптеке исключительно коммерческое предприятие для извлечения собственной прибыли и позволяло их предприятию постепенно расти и развиваться.