Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— А накопители?

— А накопители… я бы сказал, куда бы тебе их запихнул… — Дагдаг вытянул из ящика плоский футляр и раскрыл его едва ли не с отцовской нежностью. — Вот. Красный и два Зеленых на девять лучей, один Синий на восемь. Девятки разошлись уже… Под роспись. Каждый. Луч, — он выдержал паузу, испепеляя Арда взглядом поверх пенсне. — Если будешь бездумно бросаться своей конской пародией на магию Мшистого, я тебе в следующий раз списанное барахло по пять лучей выдавать буду, понял?

— Даги, — Милар с трудом прятал ухмылку. — мы вроде как на процедурную операцию собираемся. Тихую такую. Даже поскучнее той гонки.

— Тихую, — повторил Дагдаг таким тоном, будто пробовал слово на зуб и, увы, отломил кусочек. — Ага. Тихую. То-то мне на вас со склада спустили снаряжения, как на маленькую войну. Тут требовалась бы какая-то шутка про Фатийцев, но, боюсь, у капрала слишком тонкая душевная организация. Ард, Спящие Духи, ты бы жрал поменьше! А то у тебя скоро только душевная эта ерунда тонкой и останется. Отъел себе задницу…

Он с неожиданно гулким хлопком захлопнул книгу учета.

Ардан переглянулся с Миларом. Дагдаг, конечно, славился тем, что весьма неохотно расставался с вверенным ему имуществом, но, вроде как, обычно был щедрее сегодняшнего. А еще Арди впервые получил Синий накопитель с не предельной нагрузкой.

Капитан пожал плечами, но его взгляд при этом оставался все таким же задумчивым, а Ард отчетливо расслышал, как сердце напарника на секунду сбилось с ровного, скучающего ритма.

— Распишись, — Дагдаг подвинул ведомость. — Вот здесь, здесь и здесь. И вот здесь. Ковбой, да не так размашисто! Это документ, а не любовное письмо!

Через десять минут они поднялись обратно в объятья утренней столицы. Ардан немного неловко чувствовал себя в новом служебном костюме, с очками в нагрудном кармане. «Деркс» ждал у крыльца, по обыкновению распространяя вокруг себя запах Линтеларского табака даже с закрытыми окнами.

— К «гнезду», — Милар сел за руль и поморщился, устраивая поудобнее правую ногу. — Посмотришь на нашего барона в естественной среде обитания. И на няньку.

— Ты второй раз говоришь «нянька» с таким удовольствием, Милар, что мне уже страшно.

— Правильно, господин маг. Бойся, — капитан тронул машину с места. — Страх продлевает жизнь. Это тебе любой контрабандист подтвердит. Пока он жив, разумеется.

«Гнездо» располагалось на третьем этаже доходного дома напротив особняка Халского. Съемная квартира с абсолютно банальной, ничем не примечательной обстановкой. Два стула, развернутые спинками к окну. Колченогий стол. Термос с чаем, который, судя по крепости запаха, заварили, кажется, еще при прошлом Императоре. На старенькой скатерти одиноко блестела жестянка из-под леденцов, приспособленная под окурки. И больше ничего.

Подниматься по лестнице капитан начал весьма бодро, к середине пролета заметно сбавил, а последние ступени преодолевал уже с нарочитой неторопливостью, явно прикрывая свою боль. Ардан шел следом и старался не показывать вида, что он замечает сложности Милара. Урский, открывший им дверь, тоже ни слова не сказал. Просто придержал створку чуть дольше положенного и чуть шире, чем требовалось.

Александр был в штатском. Серая тройка, такое же серое кепи, надвинутое до бровей. Он даже в помещении почти не снимал (кроме «Эльтира» и других мест, где собирались Плащи) головного убора, чтобы не вызывать лишних вопросов. Урский вопросов не любил. Никаких.

— Ну наконец-то! — Дин Эрнсон обнаружился на полу у дальней стены. Перед ним на расстеленной газете лежали леденцы, перочинный нож и три яблока. — А мы тут с Александром культурно проводим время. Он молчит, я разговариваю. Идеальное распределение труда, между прочим. Долек?

— Позже, — Милар опустился на стул у окна и с облегчением вытянул ногу. — Докладывайте, парни.

— Докладываю, — Дин ловко поднялся, будто и вовсе взлетев над полом. — Объект встал в семь, брился двадцать минут, завтракал один. В девять сорок отбыл в ведомство, вернется к обеду, вечером — заседание транспортной комиссии, после — «частная встреча». В его расписании она обозначена просто буквой. Скучный человек, капитан. Даже обидно. Я думал, депутаты живут интереснее.

— Нянька?

— А вот нянька, уже любопытнее, — Дин просиял и махнул рукой в сторону окна. — Извольте полюбоваться. Трется у афишной тумбы.

Арди подошел к окну, встал сбоку, за простенком, и, прикрываясь краем занавески, посмотрел вниз.

Особняк Халского выглядел не очень броским, но вполне себе солидным, хоть и пытался скрыть сей, видимо, по мнению депутата, не очень лицеприятный факт. Картину дополнял человек, стоявший у афишной тумбы наискосок от парадного входа. В пальто мышиного цвета он с ленивой основательностью читал газету.

— Телкартс, — резюмировал Урский от двери.

— Третий день как минимум, — подтвердил Дин, снова усаживаясь к своим яблокам. — У них смены в восемь утра и в восемь вечера. Работают спустя рукава, конечно, даже не прячутся. Вчера этот франт даже ботинки чистил у мальчишки на углу, представляете? Наружка, чистящая ботинки на посту. Куда только катится преступный мир.

— Обленились, — Урский прошел к столу и раскрыл тонкую тетрадь в клеенчатой обложке. Почерк у Александра оказался неожиданно аккуратным, почти каллиграфическим. — Видимо, уверены, что не сбежит.

— Или что бежать ему некуда, — вставил Дин, срезая с яблока спираль кожуры.

Ардан еще раз посмотрел на человека у тумбы. Вот, значит, как выглядит поводок со стороны. Самый обыкновенный скучающий господин с газетой, чье присутствие само по себе является весьма прозрачным намеком для Халского о том, что о нем не забывают.

Депутат-барон Степан Халский не был партнером всей банды Телкартс, что бы там ни демонстрировали фотографии о его связях с Распорядителем. Нет, партнеров так не стерегут. Скорее так оберегают имущество.

— Хорошо, — Милар побарабанил пальцами по подоконнику. — Значит, слушайте. Работать будем сегодня. Тихо, без представлений и, упаси Вечные Ангелы, без стрельбы. Вопрос только где. Дома нельзя, там прислуга. В его ведомстве тоже не очень хочется, там нас самих под протокол подведут, и будут, между прочим, правы. Остается…

— Такси, — предложил Урский.

— Такси, — согласился капитан. — Дин, расписание.

— После заседания комиссии, — Эрнсон даже в тетрадь не заглянул. — объект отпускает служебный автомобиль и берет наемный. Практически всегда. Видимо, чтобы «частная встреча» не попадала в путевой лист. От ведомства до места… ну-у-у… минут двадцать. Что характерно, капитан: нянька за такси не следит. Проверяли несколько раз. У наружки Телкартс все смены у дома. Маршруты передвижений им, похоже, не интересны.

— Двадцать минут, — повторил Милар и посмотрел на Арда. — Больше нам и не надо. Господин маг, твоя задача, как бы это ни звучало, озаботиться его сердцем. Мне нужно точно знать, когда он врет. Остальное — моя забота.

— А мы? — Дин закинул дольку в рот.

— А вы продолжаете то, чем занимаетесь. Курьеры, посыльные, вся мелкая живность Телкартс. Если наш барон после разговора дернется куда-то не туда, то я должен узнать об этом раньше, чем он добежит до угла, — Милар тяжело поднялся со стула. — Вопросы?

— Один, — Дин поднял палец, и Ардан приготовился к чему-нибудь про премию. — Если все пройдет тихо и чисто, это же в рапорте будет выглядеть немного подозрительно, да? Полковник ведь уже привык, что вы ему докладываете о всяких интересных событиях. Он расстроится.

— Переживет, — сказал Урский.

— Он-то переживет, кто бы спорил. А мы? Мы с Пламеной, между прочим, ждем пополнения, так что мне теперь премии нужны как… — Дин осекся на полуслове. — Ладно. Неважно. Работаем.

В комнате на короткий миг повисла тишина. Милар, не поворачивая головы, посмотрел на напарника, и в его вечно то насмешливом, то чересчур серьезном взгляде мелькнуло что-то такое, отчего Ардан вдруг почувствовал себя если не лишним, то… Арди не знал, как правильно описать.