Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— Три часа. Понял.

Урский молча протянул Арду ладонь. Арди пожал ее и по одному этому жесту понял все то, что Александр не собирался говорить вслух. Интересно, а как молчаливый оперативник с женой и дочерьми (причем в количестве пяти штук) общался. Учитывая, что в одну из них был влюблен старший сын Милара и…

Спящие Духи.

Люди…

— Работаем, парни, работаем! — гаркнул на прощание капитан Пнев и они вместе с Ардом спустились вниз, где их ждал ничем не примечательный автомобиль какого-то бородатого года выпуска. «Швенлик» выглядел сродни усеченной версии миниатюрного грузовичка, а чтобы забраться внутрь пришлось подняться по короткой уступке. В те времена еще не научились делать нормальные подвески, так что салон, обычно, нависал над землей сантиметрах в тридцати.

До причала они доехали молча. Вокруг стелилась промышленная зона, в которой лишь изредка слышались короткие, приглушенные хлопки и фабричный гул. Порой им кто-то ехал навстречу — в основном служебные грузовики с уставшими после смены рабочими. Как и писали в газетах, большинство фабрик тяжелой промышленности теперь работали в три смены. По восемь часов каждая. Так что заводы ночью уже больше не выглядели такими сонливыми, как прежде.

Порой Милару приходилось дергать рычаг освещения, чтобы включать притушенные фары, что неизменно встречало неодобрение водителей и сонливых рабочих, которым свет попадал сквозь тряпичное покрытие. Вскоре они свернули с главной дороги и отправились окружным путем через бесконечные склады. И только у самых свай, когда Ардан уже взялся за ручку дверцы, капитан заговорил.

— Часы сверим, — он поднял запястье к тусклой лампочке салона. — Полночь без четверти… Три часа, Арди. И еще одно, напоследок. Очень тебя прошу, господин маг… ничего. Там. Не покупай.

— А если очень хорошая цена? — заозирался по сторонам Ардан. — Вдруг там что-то весьма ценное для исследований будет. Я Короне из своих возмещу и все бумаги подпишу. Все равно ведь придется изучать материалы Тазидахиана

— Арди, — взмолился Милар.

— Ладно, понял. Ничего не покупаю. Что с допросом псевдо-Агрова?

— Мозги из-за печати не растеклись, что уже радует, — вздохнул Милар и потер переносицу. — Но в подобных допросах есть одна проблема, Арди. Приходится перепроверять все, что на них рассказывают. Потому что… ну, сам понимаешь.

Ардан понимал. Человек мог сказать все, что угодно, лишь бы закончилось то, что с ними делали специалисты. Ард приблизительно понимал, благодаря Индгару, что именно.

— Но никакой конкретики, кроме того, что они из Таии.

— Таии?

— Ага, — кивнул Милар. — им там что-то потребовалось. Они и сами не знают, что именно. С их главным, который с капсулой, должен был связаться человек прямо на аукционе. В общем и целом, их участие на наше мероприятие никак не влияет. Так что давай там… кто помрет…

— … тот Фатиец, — закончил присказку Ардан и, забрав посох, вышел на улицу.

Лодочник уже, как и было обещано, ждал у свай. Темный силуэт в капюшоне, неотличимый от десятка других портовых теней. Он не поздоровался и не спросил имени. Просто взглянул на латунную бляху в протянутой руке, кивнул и оттолкнулся веслом.

Черная вода плескалась в полуметре от борта. Вскоре они подошли к тоннелю (или как правильно называется подобное строение, когда оно находится у воды). Своды нависали так, что приходилось пригибать голову, а с каждым гребком темнота впереди густела. Полоска ночного неба за кормой истончалась. Потом она пропала совсем.

Ардан старался не подавать виду, но ему казалось, что вот-вот и вся промышленная зона, нависавшая теперь над головой, рухнет ему прямо на голову. Он понимал, что это глупости. Осознавал, что все его ощущения лишь антинаучный бред воспаленного сознания. Вот только холодный мелкий пот между лопаток этой науке не подчинялся. Не спасало даже то, что костюм от Дагдага впитывал его с казенным безразличием.

Своды давили.

Лодочник тихонько хмыкнул. Да уж, актер из Арда не получался…

Наконец впереди забрезжило.

Сперва Ардан решил, что ему мерещится. По черной воде плыли золотые пятна. Дрожащие, и почти живые, как утонувшие звезды, перепутавшие небо с Ньювой. Потом тоннель повернул, расширился, и открылся их источник. Лей-лампы. Десятки теплых Лей-ламп за низкой аркой заставляли воду менять цвет с чернильного на медовый.

А вместе со светом пришли запахи, и от их сочетания у чуткого носа матабар едва случился короткий обморок. Тина и воск дорогих свечей. Плесень и чей-то тонкий парфюм по цене той самой кухни, которую они с Тесс планировали заказать. Гниль старого дерева и хрустящий крахмал свежих скатертей.

Лодка мягко ткнулась в причальный понтон.

К ним подошли люди в перчатках. С одинаково незапоминающимися масками на лицах, они приняли жетон, сверились со списком и вернули бляху, сопроводив все полупоклоном.

— Добро пожаловать, господин, — избегая имени, поприветствовал, судя по всему, их главный. — Несмотря на то, что мы обеспечили общую безопасность, рекомендуем даже не думать о том, чтобы воспользоваться посохом. Точно такие же инструкции получили и другие маги.

Он повел рукой в сторону арки, занавешенной изнутри тяжелой бархатной шторой.

— Благодарю, — нарочито безразличным тоном произнес Ардан.

Если честно, то он пытался скопировать… Иолая. Что, опять же, весьма иронично.

Шагнув под арку, он ощутил, как невидимая ладонь мягко, без всякой злобы, легла ему на горло. Не на настоящее горло, разумеется, скорее она обхватила его Звезды. Привратник, швейцар или кем являлись местные работники, не соврал. О том, чтобы пользоваться магией действительно стоило забыть.

Весьма недурный стационарный щит с запретом для тех, кто не имел доступа, к использованию Лей. Возможно, при наличии нужного количества времени и, что не менее важно, находясь снаружи, Ардан и смог бы его взломать, но точно не изнутри.

— Оценщикам — мостки левой стороны, — произнес человек за шторой в той же непримечательной, белой маске, что и первые трое.

Ардан молча наклонил голову, сдал плащ гардеробщику и шагнул в зал.

Изнутри «затопленный подвал» не имел со своим названием почти ничего общего.

Кроме, как бы нелепо ни звучало, воды.

Все такая же черная и неподвижная, она застыла мрачным зеркалом между понтонными мостками, а на ее безмятежной поверхности вверх ногами, сиял второй, отраженный зал. Бесчисленное множество самых настоящих, восковых свечей, хрустальные бра на редких Лей-лампах, и, разумеется, накрахмаленные скатерти на высоких столиках, за которым стояли господа и дамы в самых разных масках и столь же разнообразных костюмах и платьях.

По мосткам, застеленным ковровыми дорожками, неспешно перемещалась публика, не нашедшая или не желавшая находить себе место у столиков. Между гостями скользили официанты с подносами. Игристое Линтеларское в бокалах отливало тем же медовым золотом, что и Лей-огни под сводом.

Роскошь на стоялой, грязной воде промышленной зоны. Кто-то потратил неприличное количество эксов на то, чтобы гости забыли, где находятся. И почти преуспел, вот только чуткий нос матабар под всем этим фасадом по-прежнему различал спрятанную правду.

Арди едва сдержался, чтобы не чихнуть, из-за чего, если бы не маска, то с очками бы точно расстался.

В дальнем конце зала, на возвышении, стояла кафедра. Распорядитель, сухопарый господин во фраке, раскладывал на ней бумаги, а в руке у него белел молоточек. Ардан пригляделся и почти даже не удивился. Молоток выточили из кости, и вопрос «чьей именно» здесь наверняка относился к категории не самых уместных.

Он занял место на мостках с левой стороны, среди других оценщиков. Четверых господ неопределенного возраста в одинаково безупречных перчатках. Никто ему даже не кивнул. Да он и сам не спешил никого приветствовать. Все, в целом, весьма закономерно. Мебель не здоровается с мебелью.

Официант возник рядом с подносом, и Арди, помня утренний инструктаж, взял бокал. Пить он не собирался, но человек без бокала в таком зале выглядит либо слишком странным, либо слишком трезвым, и еще неизвестно, что из этого подозрительнее.