Матабар VIII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— Господин Эгобар? — старший из экспедиторов, сухопарый тип с длинным носом и нетерпеливым взглядом, протянул Арду накладную. — Сто шестьдесят четыре Хранилища Печатей, модель КП-12, серия «Ингвар», третий класс изоляции. Плюс девять катушек общей протяженностью в восемьдесят четыре километра Лей-кабеля, соединительные муфты, один Входящий блок и один микрофонный модуль. Распишитесь.

Ард не спешил оставлять свою подпись. Вместо этого он взял накладную, пробежался взглядом по строкам и сказал:

— Разгружайте. Я буду проверять каждую единицу.

Экспедитор моргнул.

— Каждую?

— Каждую, — подтвердил Ард.

Разгрузка заняла около получаса. Грузчики, чертыхаясь, стаскивали с кузовов деревянные ящики, обитые жестью по углам, и составляли их рядами у стены. Ард стоял рядом, скрестив руки на груди, и считал. Сто шестьдесят четыре ящика, каждый размером с вазу. Не самые тяжелые, но все еще неуклюжие, с трафаретными надписями «ОСТОРОЖНО» и «НЕ КАНТОВАТЬ», которые грузчики, разумеется, игнорировали с профессиональным равнодушием.

Ард вскрыл первый ящик. Внутри, в гнезде из стружки и промасленной бумаги, ждало своего часа пресловутое Хранилище Печати. Металлическая коробка размером с толстую книгу, выкрашенная в казенный серый цвет. На верхней панели — три круглых датчика с латунными ободками и стеклянными окошками, за которыми дрожали тонкие стрелки. Сбоку два ввода для Лей-кабеля, закрытые резиновыми заглушками. А в центре, под откидной крышкой на защелке, ячейка для пластины.

Ард откинул крышку и вытащил пластину. Прямоугольник из Эрталайн-сплава. Тускло-серебристого цвета, необычайно легкого по весу, холодного на ощупь и размером с игральную карту. На его поверхности была выгравирована переведенная с чертежа Арда, зашифрованная печать. Гравировка обладала достаточной степенью точности, чтобы попадать в допустимые диапазоны погрешностей. Линии выглядели ровными, но Арда не покидало ощущение, что всё устройство в целом собрано с тем минимальным старанием, которое позволяло пройти заводской и Гильдейский контроли и ни граном больше.

Корпус Хранилища был склепан, а не сварен. Датчики сидели в своих гнездах чуть косо — не критично, но заметно для того, кто привык работать с подобным оборудованием. Резиновые заглушки на вводах были разной толщины — одна плотная, другая тоньше, и Ард уже предвидел, что при подключении кабеля тонкая, в какой-то момент, обязательно расплавится раньше отведенного ей срока.

Все это, вместе взятое, напоминало ему слова профессора Конвелла, которые тот произносил с неизменным выражением брезгливости на своем обычно добродушном лице: «Лей-оборудование проектируется людьми, которые не до конца понимают то, что проектируют, собирается людьми, которым все равно, и продается людям, которые не в состоянии отличить рабочий прибор от красивой коробки».

Ард положил пластину обратно в ячейку, закрыл крышку и снял резиновую заглушку с первого ввода. Прижал к отверстию левую ладонь и пустил через неё тонкий, контрольный импульс Лей-энергии — едва ощутимый, на уровне диагностического минимума. Импульс прошёл через ввод, скользнул по внутренним каналам Хранилища, коснулся пластины и вернулся через второй ввод. Ард ощутил его кончиками пальцев правой руки — слабый, но приемлемо ровный. Потери оказались минимальные. Хранилище работало.

— Первый — годен, — сказал Ард и потянулся ко второму ящику.

Экспедиторы переглянулись.

К пятнадцатому ящику старший экспедитор начал постукивать карандашом по планшету. К сороковому — постукивание зазвучало ритмичным метрономом, отсчитывающим чье-то терпение. Двое его коллег уже откровенно переминались с ноги на ногу и посматривали на часы. Грузчики давно докурили и теперь сидели на подножках кабин, зевая.

— Господин Эгобар, — не выдержал экспедитор, когда Ард вскрыл семьдесят восьмой ящик. — Оборудование прошло заводской контроль. У нас есть все сертификаты соответствия от Гильдии Магов. Мы можем…

— Подождите, пожалуйста, — мягко, но твердо вмешался Джон Бролид, стоявший чуть поодаль с видом человека, который привык ждать и готов ждать еще столько, сколько потребуется. — Господин Эгобар знает, что делает. Мы… ценим ваше время. Но вам все равно придется подождать. По закону у нас есть право проверить все, что мы сочтем нужным.

Экспедитор посмотрел на Джона (осунувшегося и в затертом пальто) и, видимо, решил, что спорить бесполезно. Он вздохнул и вернулся к постукиванию.

Ард работал методично. Вскрывал ящик за ящиком. Извлекал одно Хранилище за другим. Педантично осматривал корпуса — нет ли вмятин, трещин, неплотно прилегающих панелей. Затем откидывал крышки ячеек и вытаскивал пластины. Осматривал гравировки — все ли линии четкие, нет ли сколов или пропущенных элементов. И только убедившись в надлежащем качестве, возвращал пластину на место. А дальше, с какого-то момента, работал уже едва ли не как бессмысленная кукла по заготовленному сценарию простой функции.

Снять заглушку с первого ввода. Ладонь. Импульс. Подождать. Оценить возврат. Снять заглушку со второго ввода. Повторить. Закрыть. Записать номер в блокноте. Следующий.

На семьдесят девятом Хранилище он нашел первый брак. Импульс вошел через первый ввод, но так и не вернулся. Ард нахмурился, вытащил пластину и внимательно осмотрел. Один из векторов на пластине прерывался. Едва заметно, на волосок, но прерывался. Чертеж не замыкался. Печать была мертва.

— Семьдесят девятый — брак, — вынес свой вердикт Ард и отложил Хранилище в сторону.

Экспедитор перестал стучать карандашом.

К сто десятому ящику браков набралось еще четыре. У двух — дефекты гравировки. У одного — трещина во внутреннем корпусе изоляции, из-за которой импульс рассеивался, не дойдя до пластины. У еще одного — перекос ячейки, из-за чего пластина сидела неплотно и при малейшей вибрации теряла горизонт и накапливала лишние ошибки.

К сто двадцать седьмому — браков набралось уже девять.

— Вот список, — Ард протянул экспедитору свои записи с номерами бракованных единиц и что именно в них было не так. — Оформите вычет на имя господина Бролида.

Экспедитор взял два листка, прочитал, и его лицо приобрело выражение человека, которому только что сообщили о необходимости переделать всю работу заново. Он достал из-за уха карандаш и, ворча себе под нос, начал переносить номера в накладную.

— Девять единиц, — продиктовал Ард. — По двести шесть эксов за полный комплект Хранилища с пластиной, печатью и работой по гравировке. За вычетом скидки, которую вы нам сделали за объемный заказ. Итого — одна тысяча два экса и тридцать три ксо.

Джон Бролид, услышав сумму, побледнел, потом порозовел, потом снова побледнел — и Ард не мог понять, радуется тот сэкономленным деньгам или ужасается тому, сколько оборудования оказалось негодным. Вероятно, и то и другое.

Экспедиторы, получив подписи и оформив, при помощи чековой книжки, вычет, погрузили бракованные ящики обратно в кузов и уехали, оставив за собой облако сизого дыма, стойкий запах солярки и негодования из-за потраченного времени.

Ард проводил их чуть усталым взглядом, после чего снял пальто, достал из сумки кожаный передник для инструментов. Тяжелый, потертый, с множеством карманов и петель, купленный на Неспящей улице за полтора экса. Он уже отточенным движением повязал его поверх жилета и взялся за работу.

Сто пятьдесят пять годных Хранилищ Печатей. Восемьдесят четыре километра Лей-кабеля. Один Входящий блок. Один микрофонный модуль. И Арена — огромная, пустая, продуваемая всеми ветрами каменная чаша, внутри которой его шаги отдавались гулким, одиноким эхом.

Будь у него бригада сертифицированных рабочих с допуском до Лей-оборудования, он бы управился за несколько часов. В одиночку же… кажется он застрянет здесь не только на остаток дня, но и на всю ночь, утро и половину следующего дня. Хорошо, что Ард взял с собой достаточно запасов высушенного, тонизирующего чая.

Упрощенной и ослабленной версии той гадости, на которой он буквально жил в течение полугода.